Тонкая нить

Байк взревел в последний раз и заглох у ворот фермы. Дерил спрыгнул первым, Мика за ним. Перед ними раскинулось хозяйство Гринов — двухэтажный белый дом, амбары, загоны для скота, поля, уходящие к лесу. Тишина, нарушаемая только мычанием коров и пением птиц. После недель скитаний это место казалось раем. Из дома вышла Мэгги. Быстрым шагом направилась к ним. — Слава богу, вы доехали. Идёмте, — она развернулась и повела их внутрь. — Карлу хуже. Папа сказал, что если лекарства не привезут скоро... Она не договорила. В гостевой спальне на втором этаже было тесно. У кровати, на которой лежал бледный, почти серый Карл, сидела Лори, вцепившись в его руку. Рик стоял у изголовья — осунувшийся, бледный, с красными глазами. Видно было, что ему тяжело даже стоять. Хершел возился с раной — перевязки, инструменты, окровавленные тряпки. Мика сразу поняла: Рик делился кровью с сыном. Потому и выглядит так. Лори подняла голову. Глаза опухшие, но держится. — Мика, — выдохнула она. — Хорошо, что ты здесь. — Что случилось? — тихо спросил Дерил, подходя ближе. Хершел выпрямился, вытирая руки окровавленной тряпкой. Посмотрел на них устало, но спокойно. — Отис охотился на оленя. — Голос у него был ровный, врачебный. — Ваш мальчик оказался на линии огня. Пуля прошла навылет, но в теле застряла разорванная дробь. Я ветеринар, не хирург. Вытащил один осколок, но нужно специальное оборудование. Шейн и Отис уехали за ним в школу — там был пункт сбора медикаментов. Рик молчал. Только сжал челюсть и положил руку на плечо Лори. Лори вдруг дёрнулась, вскочила: — Вы ветеринар! Вы лечите коров и лошадей! Откуда мне знать, что вы делаете всё правильно? — Голос её срывался. — Мой сын... — Лори, — тихо сказал Рик, но она отмахнулась. Мика подошла ближе, развернула Лори к себе, сжав её плечи и немного встряхнув. — Лори, послушай меня. Та замерла, глядя на неё воспалёнными глазами. — Ты помнишь откуда я, — начала Мика негромко, но так, чтобы слышали все, и продолжила после кивка Лори. — У нас был Док. Не врач, даже не фельдшер — просто человек, который за свою жизнь насмотрелся всякого и научился помогать. Лечил и людей, и животных. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Был у нас один работник. Кевин. Здоровенный мужик, грузчик. Однажды на охоте на него упало дерево — сук пробил ногу насквозь. Мы с Доком несколько часов вытаскивали из раны щепки, куски коры, грязь. У Дока не было диплома. Был только опыт и руки. — Мика сжала ладонь Лори. — Кевин выжил. Лори смотрела на неё, пытаясь унять дрожь. Мика продолжила, кивнув на Хершела — Он — ветеринар. Да. Но он лечит животных много лет. А животные не скажут, где болит. Их надо чувствовать. Видеть. У него опыта больше, чем у любого городского врача. — Мика кивнула в сторону Хершела. — Он сделает всё, что сможет. И мы все будем рядом. Хершел обернулся, взглянул на Мику. Коротко кивнул. — Девочка понимает, о чём говорит, — сказал он тихо. — Я сделаю всё возможное. А теперь... помогите мне подготовиться. Нужно перенести его на твёрдую поверхность. Там, в гостиной, стол крепкий. Дерил шагнул вперёд, надавил, на плечо Рика, чтобы сел и не мельтешил, и не говоря ни слова, в одиночку начал двигать мебель. Мика подошла к Хершелу: — Что ещё нужно? — Чистые простыни, больше света. Патриция пошла за ними. И чтоб никто посторонний не мешал. Только вы и мать. Лори выдохнула, посмотрела на Мику. — Спасибо, — прошептала она. Мика кивнула. Вместе они осторожно перенесли Карла в гостиную, на подготовленный стол. Мальчик застонал, но не открыл глаза. Хершел склонился над ним. — Теперь ждём, — сказал он. — И молимся, чтобы они успели. Рик опустился на стул рядом, взял сына за руку. Лори прижалась к его плечу. Мэгги тихо вышла на крыльцо — встречать остальных, если приедут. Мика и Дерил остались в углу комнаты. Он молча взял её за руку и сжал. — Ты хорошо сказала, — шепнул он. — Надеюсь, поможет. За окном садилось солнце. Где-то вдалеке завыли ходячие. *** В гостиной было тихо, только тяжёлое дыхание Карла и редкие всхлипы Лори нарушали тишину. Хершел разложил инструменты, приготовил бинты, но каждый раз бросал взгляд на дверь. Ждали. Рик сидел у стены, бледный после переливания крови, и молча сжимал руку сына. Дерил замер в углу, словно тень. Мика стояла рядом с Хершелом, готовая подать что угодно. За окном уже начало садится солнце, когда на улице послышался шум мотора. — Шейн! — выдохнула Лори и рванула к двери. Мика вышла следом. Из пикапа выскочил Шейн — грязный, потный, с мешком в руках. Он шатался от усталости, но глаза горели лихорадочно. — Я привёз, — выдохнул он, вбегая в дом. — Всё, что было в списке. Хершел принял мешок, быстро проверил содержимое. Кивнул: — Этого хватит. — А где Отис? — спросила Мегги, оглядываясь. Шейн на секунду замер. Опустил глаза. — Он... не вернулся. — Голос его сел. — Мы выбрались из школы, но за нами погналась толпа. Стрелять было нечем. Отис сказал, что прикроет меня. Сказал, что это он виноват — из-за него мальчик пострадал. Что он должен... искупить. Лори прикрыла рот рукой. — Он остался там? Шейн кивнул. Отвернулся. — Если бы не он, я бы не довёз. — Он выдохнул. — Теперь всё зависит от вас. Хершел уже раскладывал инструменты на продезинфицированном столе. — Времени мало. Мне нужна помощь. — Я помогу, — шагнула вперёд Мика. Хершел посмотрел на неё с сомнением, но кивнул. — Тогда мой руки. И не мешкай. *** Операция длилась долго. Хершел работал сосредоточенно, но Мика видела — возраст даёт о себе знать. К концу руки у него немного тряслись, движения стали медленнее. Он то и дело вытирал пот со лба, щурился, пытаясь разглядеть мелкие осколки дроби. — Ещё один, — бормотал он. — Глубоко сидит. Лори замерла в углу, прижимая руки ко рту. Рик не отходил от сына, сжимая его ладонь. Хершел извлёк четвёртый осколок и откинулся на стуле. — Мне нужно... минуту, — выдохнул он. Лицо его было серым от усталости. Мика посмотрела на рану. Осталось зашить. Всё. Самый ответственный момент, когда спешка ни к чему, но и промедление опасно. — Я могу закончить, — сказала она тихо. Хершел поднял на неё усталые глаза. — Ты? — Я умею шить. — Мика уже доставала иглу и нитки, продезинфицировала их. — Если Лори, ты не против. Лори шагнула вперёд: — Я видела, как ты зашивала Шейну руку. И Ти-Дога. Я тебе доверяю. Хершел смотрел на Мику долго. Потом кивнул: — Делай. Но если пойдёт кровь — сразу скажешь. Мика склонилась над раной. Руки её не дрожали. Она шила, считая стежки про себя. Один, два, три... Это помогало не думать о том, что под иглой — живая плоть... Что этот мальчик —  Карл, который просил научить её трюкам. Что если она ошибётся... Четыре, пять, шесть. Нельзя ошибаться. Стежок за стежком, ровно, аккуратно, как учил Док. Как делала это сотни раз на костюмах, на ранах, на всём, что попадалось под руку. В комнате стояла тишина. Только скрип иглы и дыхание. Лори смотрела на неё и не верила глазам. Эта девчонка, которую они подобрали несколько недель назад, сейчас спасала её сына. Хершел тоже наблюдал. Когда Мика затянула последний узел и обрезала нитку, он тихо сказал: — Где ты научилась так работать? — В цирке, — ответила Мика, не поднимая глаз. Она закончила, наложила повязку. Выдохнула. — Готово. Хершел склонился над Карлом, проверил пульс, дыхание. — Жить будет, — сказал он. И добавил, глядя на Мику: — Ты хорошо работаешь. Я бы не сделал лучше. Лори всхлипнула, прижалась к Рику. Тот обнял её, не в силах говорить. Шейн, всё это время стоявший в дверях, молча вышел на крыльцо. Мика отступила от стола и вдруг почувствовала, как подкашиваются ноги. Кто-то подхватил её сзади. — Тихо, — шепнул Дерил. — Я держу. Она опёрлась на него и закрыла глаза. — Всё хорошо, — выдохнула она. Он не ответил. Только крепче прижал к себе. *** Когда Мика и Дерил вышли из дома, солнце уже село, окрашивая небо в тёмные тона. На лужайке перед домом собрались почти все. Подъехали остальные — фургон Дейла, машины с Гленном, Андреа, Кэрол с Софией, Эдом, Ти-Догом. Мерл уже слез со своего байка и курил, оглядывая окрестности. На крыльце стояла группа незнакомых людей. В центре — высокий седовласый мужчина с суровым лицом, Хершел Грин. Рядом с ним — Мэгги, которую они уже знали, и ещё одна девушка, моложе, светловолосая и тихая, с печальными глазами. Чуть поодаль стоял парень примерно её возраста и женщина средних лет — видимо, остальные обитатели фермы. Хершел шагнул вперёд, и все разговоры стихли. — Ваш мальчик будет жить, — сказал он громко. — Но это не значит, что вы все здесь останетесь. Рик, вышедший следом, побледнел ещё сильнее, но выпрямился: — Хершел, мы не просим многого. Нам нужно всего лишь... — Вы просите убежища, — перебил Хершел. — Я понимаю. Но моя ферма — не гостиница. Здесь живёт моя семья, и я отвечаю за их безопасность. Андреа, стоявшая у машин, шагнула вперёд. Глаза у него были красные, переживала за Карла как и все, но голос звучал твёрдо: — Послушайте, мистер Грин. У нас дети, раненые, женщины в конце концов. Нам некуда идти. — Это не моя проблема, — жёстко ответил Хершел. Шейн не выдержал: — Не ваша проблема? Мы здесь из-за вашего человека! Это Отис стрелял в мальчика! — Шейн, — осадил его Рик, но он отмахнулась. — Что? Я неправду говорю? Если бы не эта ситуация, нас бы здесь не было! Рик дёрнулся, но промолчал. Только сжал кулаки. Хершел нахмурился: — Отис заплатил за эту ошибку. Он не вернулся. И я уже спас вашего мальчика. Этого недостаточно? — Недостаточно, — отрезал Шейн. — Мы не уйдём. Мы держимся вместе. Мэгги, стоявшая рядом с отцом, не выдержала: — Папа! Посмотри на них. У них дети. И им правда некуда сейчас идти, лес кругом. Хершел посмотрел на дочь. В его взгляде боролись упрямство и любовь. — Я не говорю выгонять вас в ночь, — смягчился он. — Но и не позволю, чтобы здесь устроили табор. Рик шагнул вперёд: — Мы можем разбить лагерь за домом. Не будем мешать. Хершел покачал головой: — За домом пастбище. Там скот. — Тогда за пастбищем, — не сдавался Рик. — Мы не доставим хлопот. Мэгги тронула отца за руку: — Пап, ну пожалуйста. Пусть останутся на пару дней. Хотя бы пока мальчик не окрепнет. Хершел вздохнул. Посмотрел на группу — на усталые лица, на детей, прижимающихся к матерям. Потом перевёл взгляд на Рика. — За пастбищем есть поле, — сказал он нехотя. — Можете разбить лагерь там. Но чтобы я вас не видел. И никакого оружия в доме. Я ясно выражаюсь? — Вполне, — кивнул Рик. — В доме могут остаться только родители мальчика, — добавил Хершел. — Остальные — в поле. Люди начали переглядываться, перешёптываться. Кто-то уже потянулся к машинам за палатками. И в этот момент тишину нарушил голос парня, что стоял на крыльце. — Бет, ты видела эту? — сказал он негромко, кивая в сторону Мики. Говорил он вроде бы тихо, для своей девушки, но в наступившей после спора тишине слова прозвучали отчётливо. — Посмотри, что это с ней... Странная какая-то. Бет дёрнула его за рукав, покраснела. Наступила мёртвая тишина. Дерил, стоявший рядом с Микой, шагнул вперёд. Лицо у него было такое, что парень, заметив это, побледнел и попятился. — Ты чё сказал, щенок? — Мерл уже рванул к крыльцу, сжимая монтировку. — А ну выйди сюда, я тебе быстро объясню, кто тут странный! Гленн, стоявший у машины, тоже развернулся: — Серьёзно, чувак? Ты бы на себя в зеркало посмотрел. — Я... я ничего такого... — залепетал он, наткнувшись на перила крыльца. Хершел нахмурился, перевёл взгляд на Мику. А после неодобрительно посмотрел на Джимми. Мэгги тоже смотрела на неё — будто только сейчас заметила, как та выглядит. Бет виновато опустила глаза. В их взглядах не было злости, скорее удивление — люди на ферме редко видели такие особенности. Мика вздохнула. Положила руку на плечо Дерила, останавливая его. — Спокойно, — сказала она тихо. — Не стоит. Она шагнула вперёд, посмотрела на парня спокойно, даже с лёгкой усмешкой. Потом перевела взгляд на Хершела: — Мы не хотели создавать проблем. Правда. Давайте лучше займёмся делом — палатки ставить, ужин готовить. А завтра решим, как быть дальше. Она развернулась и пошла к машинам, чеканя шаг, слова Джимми, как выяснится позже, были уже привычны, и нисколько её не задели. Или она только пыталась убедить себя в этом. Группа зашевелилась. Мерл, бросив на Джимми последний уничтожающий взгляд, пошёл за ней, ворча себе под нос. Гленн фыркнул и отвернулся. Дерил задержался на секунду. Посмотрел прямо на Джимми. Тот под этим взглядом вжал голову в плечи. — Ещё раз, — тихо сказал Дерил, — и я с тобой поговорю по-другому. И пошёл вслед за Микой. Хершел проводил его взглядом, потом обернулся к дочери: — Мэгги, помоги им устроиться. — Хорошо, пап, — кивнула она. Бет виновато посмотрела на Джимми, но ничего не сказала. *** А Мика уже раскладывала палатку, делая вид, что всё в порядке. Подошёл Дерил, молча встал рядом, помогая растянуть тент. — Не обращай внимания, — тихо сказал он. — Я и не обращаю, — ответила она. — Привыкла. Он посмотрел на неё. В сумерках её глаза светились по-особенному — казалось, будто они переливаются. — Зря, — сказал он. — Ты... не такая. Она подняла на него глаза: — А какая? Дерил замер. Открыл рот, закрыл. Уши предательски покраснели. Помялся, переступил с ноги на ногу. — Ну... — выдавил он наконец. — Красивая. Сказал и тут же уткнулся взглядом в палатку, делая вид, что очень занят растяжками. Мика улыбнулась. Она смотрела, как он возится с растяжками, делая вид, что очень занят. Смотрела на его широкую спину, на то, как горят его уши даже в сумерках. И вдруг поймала себя на мысли, что готова слушать эти его корявые комплименты вечно. А после, толкнула его плечом: — Иди помогай лучше. Он кивнул и пошёл к машинам, пряча смущение. А она осталась стоять, глядя на небо, и думала о том, что здесь, на этой ферме, всё будет непросто. Но, по крайней мере, рядом есть те, кто за неё горой. И тот, от чьих слов внутри становится тепло. *** Ночь опустилась на ферму тихо и спокойно. Лагерь за пастбищем постепенно затих. Люди разбрелись по палаткам, уставшие после долгого дня. В доме горел тусклый свет — Рик и Лори сидели рядом с Карлом, не отходя от него ни на шаг. Остальные готовились ко сну. Мика сидела у догорающего костра, глядя на угли. Спать не хотелось. Мысли крутились вокруг сегодняшнего дня — операция, Карл, этот идиот Джимми со своими словами... И Дерил. Его взгляд. Его руки. Его «красивая», сказанное так, будто он признавался в чём-то очень важном. Сзади послышались шаги. Мика обернулась. Дерил нёс охапку хвороста. Молча подбросил в костёр, уселся рядом. Ближе, чем обычно. Совсем близко. — Не спится? — спросил он тихо. — Ага, — ответила она. — Думаю. — О чём? — О Карле. О том, как всё могло обернуться. Он кивнул. Помолчал. — Ты спасла его, — сказал вдруг. — Твои швы. Ты справилась. — Хершел справился. Я просто помогла. — Не просто, — упрямо мотнул головой Дерил. Мика улыбнулась уголками губ. — Знаешь, когда я зашивала Эмили... — Она запнулась. — То есть не зашивала, а... когда я её хоронила. Я думала, что больше никогда не смогу на это смотреть. На раны. На кровь. Дерил молча слушал. — А сегодня смотрела. И ничего. Наверное, привыкла. — Не привыкла, — тихо сказал он. — Ты просто сильная. Она повернулась к нему. В свете костра его лицо казалось мягче, чем обычно. Уставшее, но спокойное. — Спасибо, — прошептала она. Он не ответил. Просто протянул руку и взял её ладонь в свою. Пальцы у него были тёплые, шершавые, надёжные. Мика сжала его руку в ответ. Потом сделала то, что давно хотела — боднула его плечо лбом, уткнувшись в тёплую ткань куртки. Он замер на секунду, потом чуть расслабился, позволяя. Так они и сидели. Молча. Рядом. Мика чуть повернула голову и увидела его шею. Даже в темноте было заметно, как она покраснела — от ушей вниз, до самой ключицы. Она усмехнулась. Решила немного разрядить обстановку. — Дерил, — позвала тихо. — М? — А ты правда думаешь, что я красивая? Он дёрнулся. Открыл рот, закрыл. Уши вспыхнули ещё ярче. — Ну... я... ты... — промямлил он. — Да. Она смотрела на него с улыбкой, наслаждаясь его смущением. Он перестал мямлить. Просто смотрел на неё. А потом его взгляд опустился — на её губы. Всего на секунду. Но Мика заметила. Она чуть приоткрыла рот, медленно облизнула нижнюю губу. Дерил сглотнул. Время застыло. Воздух между ними будто наэлектризовался. Мика видела его глаза, его дыхание, его желание — и своё собственное, такое же сильное. Он чуть наклонился к ней. — Да засоситесь вы уже, надоели! — раздался громкий шёпот с крыши фургона. Мика вздрогнула, потом прыснула. Через секунду уже смеялась в голос, уткнувшись лбом Дерилу в грудь. Смех душил её, вырывался наружу вместе с облегчением и нежностью. — Мерл, заткнись! — рявкнул Дерил в сторону фургона, но голос его дрожал от смеха. — А чё сразу заткнись? — донеслось с крыши. — Я уже полчаса на вас смотрю! Вы как подростки! Засоситесь, и дело с концом, сил нет! Мика хохотала, уткнувшись в Дерила. Тот пытался делать серьёзное лицо, но не выдержал — улыбнулся. По-настоящему, открыто. Он прижал её к себе крепче, вдыхая запах её волос. Она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, часто, в унисон с её собственным. С крыши донеслось тихое ржание и бормотание: — Ишь, разнежились... А я тут мёрзни, за ними следи... Ладно, хоть повеселили старика. Мика подняла голову, посмотрела на Дерила. В свете костра его глаза блестели. — Вот придурок, — шепнула она. — И не говори, — ответил он. Она улыбнулась и снова уткнулась в его грудь. Так они и сидели — вдвоём у костра, под присмотром ворчащего с крыши Мерла. И Мика думала, что, наверное, это и есть счастье. Пусть странное. Пусть в мире, где всё развалилось. Но её. *** Три дня пролетели как один. Ферма жила своей размеренной жизнью. Хершел ходил по хозяйству с важным видом. Карл пошёл на поправку — уже сидел в кровати, требовал, чтобы ему дали поесть, и капризничал, как любой ребёнок, переживший такое. Лори с Риком почти не отходили от него. А группа потихоньку обживала поле за пастбищем. Гленн с самого утра увязался за Мэгги — та собиралась в город, в какой-то магазинчик за запчастями для трактора. Гленн вызвался помочь, и по тому, как он смотрел на девушку, было ясно: не только запчасти его интересовали. Они уехали на пикапе, и Андреа проводила их понимающим взглядом. — Молодые, — хмыкнул Дейл, сидя у фургона с книгой. — Хоть у них что-то хорошее. Андреа кивнула и кинула взгляд на Шейна, что был занят неподалеку. Она в последнее время стала спокойнее — может, ферма действовала, а может, просто устала злиться. Сидела рядом с Дейлом, иногда перебрасывалась парой фраз, но чаще просто молчала, глядя на поле. Ти-Дог наконец получил антибиотики — Хершел выделил из своих запасов, глядя на покрасневшую руку. Рана заживала, и Ти-Дог уже вовсю помогал по хозяйству: таскал дрова, чинил изгородь, даже пытался подоить корову, что вышло комично. — Она брыкается! — орал он, прыгая на одной ноге. Мэгги, проходившая мимо, засмеялась: — К ней лаской надо, а не силой! Ти-Дог обиженно потирал ушибленное место, но улыбался. Кэрол с Софией обживались в своей палатке. Девочка потихоньку отходила от пережитого — играла с найденным мячиком, крутилась рядом с матерью, иногда подходила к занятой Микаэле, и молча училась делать всё тоже самое. Микаэла была не против, и показывала Софии, как зашивать одежду, или разделывать мясо животных, которых Дерил и Мерл приносили с охоты. Кэрол развешивала бельё, стирала, штопала, готовила на костре. Делала всё тихо, незаметно, но так, что без неё лагерь сразу бы почувствовал. Эд сидел в стороне. Злой, надутый, но пока тихий. Хершел не разрешал ему приближаться к дому, а в лагере он держался особняком, только зыркал по сторонам исподлобья. Дни текли медленно, и это было... почти хорошо. Дерил занимался привычным делом — проверял ловушки, охотился, таскал дрова. Но мысли его были не о лесе и не о дичи. Она. Мика. Каждую ночь он видел её лицо в свете костра, её губы, её глаза. И каждое утро просыпался с мыслью, что сегодня... сегодня он наконец решится. И этот чёртов Мерл со своим «засоситесь вы уже»! Если бы не он, может, Дерил бы и решился. А теперь стыдно смотреть в глаза брату, зная, что тот всё видел. Дерил сидел на бревне у палатки, чистил арбалет, но мысли его были далеко. Мика стояла у костра и разговаривала с Ти-Догом и Шейном. О чём — не слышно, но она улыбалась. Светло, открыто, как умела только она. Ти-Дог что-то рассказывал, размахивая здоровой рукой. Шейн усмехался, кивал. Мика слушала, склонив голову, и ветер играл её рыжими прядями, выбившимися из вечно небрежного пучка. Красивая. Дерил смотрел на неё и думал, что никогда не видел никого красивее. Не из-за внешности, хотя и из-за неё тоже — из-за того, как она двигалась, как говорила, как смотрела на мир. Спокойно. Принимающе. Даже после всего, что пережила. И от этого внутри разливалось тепло, которое он не мог контролировать. Он боялся. Боялся, что если подойдёт ближе, если позволит себе хоть одно прикосновение — не сможет остановиться. Руки сами потянутся, губы найдут её губы, и тогда... тогда он уже не будет думать ни о чём. Только о ней. А вдруг она не готова? Вдруг оттолкнёт? Вдруг испугается его? Вдруг увидит в нём то же, что видел в нем отец — никчёмного, дикого, неотёсанного? Рядом плюхнулся Мерл, закурил. — Чего залип? Как кот на сметану — спросил он с усмешкой, кивая в сторону Мики. — Смотри, уведёт кто-нибудь. Вон, Ти-Дог на неё заглядывается. Или Шейн этот... он бабник, я таких чую. — Заткнись, — буркнул Дерил, но краем глаза всё же покосился. Ти-Дог просто разговаривал. Шейн тоже. Ничего особенного. Но мысль засела. — Не тупи, брат, — Мерл выпустил дым. — Она на тебя так смотрит, что даже я, старый пень, вижу. А ты сидишь, как сыч. Ну подойди, скажи что-нибудь. — Не умею я... это. — Но ты хоть попытайся,  — Мерл хмыкнул. — А то так и будешь всю жизнь на неё издалека любоваться. Он хлопнул Дерила по плечу и ушёл в сторону дома. Дерил остался сидеть. Смотрел, как Мика смеётся над чем-то, запрокинув голову. Как солнце играет в её волосах. Как она поправляет прядь, и рука её задерживается на шее... Он сжал арбалет и заставил себя отвернуться. Не сейчас. Может, завтра. Или послезавтра. Но когда-нибудь обязательно. *** Мерл шёл к колодцу — вода в лагере заканчивалась, надо было принести свежую. И наткнулся на Кэрол. Она тащила тяжёлое ведро, спотыкалась, но упрямо волокла его к палаткам. Мерл закатил глаза. — Эй, — окликнул он. — Стоять. Кэрол обернулась, испуганно замерла. — Чего встала? Ведро давай, а то надорвёшься. Он забрал у неё ношу, понёс сам. Кэрол удивлённо посмотрела на него, но спорить не стала. — Спасибо, — выдавила наконец. — Пустяки, — буркнул Мерл. Он донёс ведро до палатки, поставил у входа. Кэрол благодарно кивнула и хотела что-то добавить, но из-за угла вынырнул Эд. — Чего это он тут делает? — зло спросил он, подходя к жене. Кэрол отшатнулась. — Воду помог донести, — тихо сказала она. — Сама не могла? — Эд схватил её за руку. — Я кому сказал — не шляйся без дела! Мерл шагнул вперёд. — Руки убрал, толстый. Эд обернулся, хотел огрызнуться, но увидел выражение лица Мерла и передумал. Отпустил Кэрол, попятился. — Я с бабой своей разбираюсь, не лезь. — А я сказал — руки убрал, — повторил Мерл, поигрывая монтировкой. — И вали отсюда, пока цел. Эд злобно зыркнул, но ушёл. Кэрол выдохнула. — Спасибо, — прошептала она. — Да не за что, — отмахнулся Мерл. — Ты это... если что — зови. Я рядом. Она кивнула и пошла в палатку. А Мерл зачем-то остался стоять, провожая её взглядом. Кэрол наклонилась, чтобы поднять упавшее у входа одеяло. Простая, будничная, даже неловкая поза. Но Мерл замер. Штаны натянулись на бёдрах, и вдруг стало видно то, что обычно пряталось под мешковатой одеждой. Округлые, крепкие формы — не девичьи, женские. Настоящие. Мерл моргнул. Потом ещё раз. — Чёрт, — выдохнул он. — Вот ведь... Пятнистая. А ведь Эд — долбак. Совсем долбак. Такую женщину запугал, забил, сделал серой мышью. А там... там было на что посмотреть. Кэрол выпрямилась, обернулась, поправила немного отросшую чёлку, а он все стоял, забыв что вообще собирался делать. Встретилась с ним взглядом, смутилась. — Ты чего стоишь? — спросила тихо. — Да так, — ответил Мерл, не задумываясь. — Думаю. — О чём? — О том, что Эд — идиот, — сказал он. Кэрол удивлённо подняла брови. — Почему? — Потому что не видит, какая у него баба, — буркнул Мерл и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к лесу. И не увидел, как Кэрол стояла, смотрела ему вслед, и впервые за долгое время на её губах появилась слабая улыбка. Мерл шёл дальше, насвистывая. И думал о том, что пятнистая, кажется, была права. Не туда он смотрел. А Кэрол... она и правда ничего. Если присмотреться. *** Прошла неделя. Осень вступила в свои права окончательно — листья на деревьях пожелтели, по утрам трава хрустела от инея, а ночи стали такими холодными, что даже в спальниках приходилось жаться друг к другу, чтобы согреться. Днём солнце ещё припекало, но все уже чувствовали — зима не за горами. Карл окреп настолько, что начал выходить из дома. Сидел на крыльце, закутанный в одеяло, и наблюдал за жизнью лагеря. Лори почти не отходила от него, но даже в её глазах появилось что-то новое. Тревога. И не только за сына. Мика заметила это пару дней назад. Лори изменилась — стала задумчивой, часто прикладывала руку к животу. А вчера Мика случайно услышала обрывок их разговора с Риком. — Я не знаю, как сказать ему, — шептала Лори. — Это сейчас совсем некстати. — Мы справимся, — отвечал Рик. — Как-нибудь. Мика сделала вид, что ничего не слышала. Не её дело. Сегодня Рик ушёл к Хершелу. Разговор был серьёзный — Мика видела это по его лицу, когда он поднимался на крыльцо. *** — Хершел, нам нужно поговорить, — начал Рик. Хершел отложил книгу, снял очки. Посмотрел на него устало. — Я знаю, о чём ты хочешь говорить. Вы уже неделю здесь. Мои запасы не бесконечны. — Мы поможем, — перебил Рик. — У нас есть сильные мужчины. Мы можем охотиться, работать в поле, чинить то, что нужно. Мы не будем обузой. — Рик, — Хершел покачал головой, — я понимаю. Правда понимаю. Но моя семья — моя ответственность. Я не могу рисковать ими ради чужих людей. Рик сжал челюсть. Помолчал. — У нас есть причина остаться, — сказал он тихо. — Кроме Карла. Лори... она беременна. Хершел замер. Посмотрел на Рика долгим взглядом. — Ты уверен? — Да. И если мы уйдём сейчас, в холода... я не знаю, выживет ли она. Ребёнок. — Рик поднял глаза. — Я прошу не для себя. Для них. Хершел долго молчал. Потом вздохнул. — Я подумаю, — сказал он. — Но пока вы остаётесь в поле. И никакого оружия в доме. Это не обсуждается. Рик кивнул. — Спасибо. *** Дерил с утра был сам не свой. Слонялся по лагерю, брался за одно дело, бросал, брался за другое. Мика наблюдала за ним краем глаза и не могла понять, что происходит. — Пойду на охоту, — буркнул он наконец. — Один. — Чего один? — удивилась Мика. — Я с тобой. — Нет, — отрезал он. — Один. И ушёл. Даже не обернулся. Мика растерянно смотрела ему вслед. Рядом возник Мерл, закурил. — Не бери в голову, пятнистая, — сказал он. — Ему иногда надо одному. Много людей вокруг — он так успокаивается. И думается легче. — О чём думается? — спросила Мика. Мерл хитро прищурился: — Может, уже о тебе что-нибудь надумает. А то ты ждёшь-ждёшь, а он всё мнётся. Мика фыркнула: — Если он ничего не надумает, придётся мне брать всё в свои руки. — Ого! — Мерл заржал. — Пятнистая, да ты с огоньком! Ладно, я в него верю. Ты только не сильно его пугай, а то он у меня стеснительный. Мика улыбнулась, но внутри всё равно было тревожно. Слишком много всего навалилось. И этот разговор с Мерлом, и уход Дерила, и холод, и эта ферма, где они всё ещё чужие. *** Андреа дежурила на крыше фургона. Она вызвалась сама — Дейл говорил, что ей нужно чем-то заниматься, чтобы не киснуть. Андреа не спорила. Вдруг её крик разорвал тишину: — Ходячий! Мика рванула с места. Из леса, шатаясь, выбрела одиночная фигура, похожая на ходячего. Ничего страшного, но Андреа уже вскинула винтовку. — Не стреляй! Громко! — крикнула Мика. — Ножом снимем! И пошла в его сторону. Но подходя ближе, она заметила, что это не ходячий, а человек... Это... Но Андреа уже нажала на спуск. Выстрел грохнул, тело упало. — Дерил! — заорала Микаэла и рванула к нему. Мерл, услышав имя брата побежал за ней. Рик и Шейн бросив свои дела понеслись следом. Из дома показался Хершел. Дерил лежал на земле, весь в грязи, порванной рубашке, в крови — своей или чужой. Не понятно. Стрела торчала из бока — его собственная стрела, вокруг которой он обмотал ткань собственной рубашки. Мика подлетела, упала на колени рядом. — Дерил! Дерил! Он не двигался. Глаза закрыты, лицо бледное. Кровь текла из раны на боку и из виска — пуля Андреа прошла в сантиметре, только оцарапала кожу. — Дерил, — Мика трясла его за плечи, голос срывался. — Очнись! Пожалуйста! Он не отвечал. — Живой? — выдохнул подбежавший Мерл. — Живой, мать его?! — Живой, — Мика проверила пульс. — Но рану надо зашивать. Тащите его в дом! Шейн и Мерл подхватили Дерила, понесли к ферме. Рик побежал вперёд — предупредить Хершела. Андреа сползла с крыши фургона, подбежала к ним. — Я... я не хотела! Почему он так выглядит? — Голос её дрожал. — В прицел не видно было! — Не сейчас! — отрезала Мика. Она бежала рядом с парнями, постоянно осматривая лицо Дерила. — Только держись, — шептала она. — Только держись, слышишь? *** Хершел встретил их на пороге. Лицо его было недовольным, но он посторонился, пропуская. — В гостевую комнату. Живо. Мерл и Шейн втащили Дерила, уложили на кровать. Хершел принёс медикаменты, бросил на тумбочку. — Я не хирург, — сказал он сухо. — Я сама справлюсь, — Мика уже разворачивала бинты. — Спасибо. Хершел кивнул и вышел. Мерл застыл у кровати, глядя на брата. Руки его тряслись. — Ты это... давай, пятнистая, — выдавил он. — Сделай что-нибудь. — Подержи его вот так, — мягко сказала Мика, поворачивая Дерила на здоровый бок. Мерл положил руку на плечо брата, удерживая того в одном положении. Замер. Мика взяла ножницы, разрезала остатки рубашки Дерила. Ткань разошлась, открывая спину. Она замерла. Вся спина Дерила была покрыта шрамами. Старыми, белыми, разной длины и толщины — следы от ремня, от плётки, от всего, что только можно представить. Некоторые заходили на бока, на плечи, исчезали под одеждой. Мика подняла глаза на Мерла. Тот сидел, глядя в стену. Лицо его было каменным, но в глазах плескалось что-то такое, от чего у Мики сжалось сердце. — Не сейчас, — тихо сказал Мерл. — Потом. Мика кивнула. Отвернулась. Сосредоточилась на ране. Обломала стрелу с помощью инструмента, вытащила, промыла рану, проверив, чтобы внутри ничего не было, обработала, начала зашивать. Руки её не дрожали. Только сердце колотилось где-то в горле. Дерил был без сознания. Но дышал. А значит — жил. И это было главным.