Город, в котором пахнет весной

Дверь перед носом Кевина закрылась. Аарон не стал распыляться в объяснениях, желать ему удачи и даже взглядом напоследок не окинул. Он закрыл их совместную страницу точно так же, как Дэй закрывает сотни вкладок в своем браузере, когда гуглит аргументы для спора с Моро. Никакого “чувствуй себя, как дома” он не ждал, но где-то в глубинах души надеялся на возможное появление места, которое он начнет звать домом. Кейли оставила наследство, которое по расчетам Тецудзи покрывало его ровно до выпуска. А дальше... Дальше Кевин становится активом, который должен приносить прибыль в благодарность за воспитание. Колумбийское утро обрушилось на него не сразу из-за мыслей, но стоило ему отпустить мутный похмельный флер из головы, как он повторно ощутил густой и теплый воздух. Пахло кофе, выхлопными газами от автомобилей и чем-то сладким, неуловимо тропическим. Радует, что он нашел клуб еще в трезвом состоянии, поэтому мог ориентироваться на название. Но есть один существенный минус - телефон с 10% заряда. Дэй не успевает открыть карты, как неожиданно раздавшийся звонок заставляет его вздрогнуть, но вместо номера отчима видит короткое - Жан. — Привет? — Пока, - недовольно рыкает с легким акцентом Моро, - какого черта ты вообще уехал? Жан Моро и Джереми Нокс — это малая вера в лучшее, что имеет в себе человеческий род. Нет, правда. Он благодарен этим двоим за их существование; добрая белая зависть топила, когда Кевин понимал, что он, возможно, не до конца обречен. Что у него есть шанс. Начать этот этап, поймать дрожащей рукой шанс он попытался вчера, и пока что остается только наблюдать, куда его эта попытка приведет. Пока что Кевину страшно и волнительно. — Кое-что случилось, — после недолгой паузы отвечает Кевин, а лицо привычно принимает нервное выражение, — и я не хочу это вспоминать. Жан молчит; Кевин не часто вот так честно и прямо говорит о том, что не хочет обсуждать что-либо. Это могло значить все и ничего, но Кевин слишком постоянно использует перевод темы или ее игнорирование. — Раз ты узнал об этом, значит, Рико добрался до тебя, — Кевин хмыкает. — Плевать на Рико. Ты хоть знаешь, что будешь делать? Ты же без денег, как мышь бедная, — Дэй даже сквозь телефон видит, как Моро хмурится и невольно улыбается этому, — Ты вернешься? — Нет. Не знаю. Жан, я в растерянности. Я не хочу возвращаться к... Ним. Жан вздыхает, ругается на французском и произносит: — Пожалуйста, только не воруй и не... Не твори то, что сделает тебе хуже. Телефон в ухе пиликает, объявляя, что осталось пять процентов. — Я об этом пока что не думал. Время до начала семестра было. Пропускать учебу и класть всем известный орган на свое будущее Кевин не собирался. Не столько из страха опозорить отчима, сколько из уважения к самому себе. Обводит взгляд дом спасителя напоследок, уже заранее решив вернуться на ту же самую скамью вечером. — Ради всего святого, - уже устало вздыхает Жан без агрессии в голосе, — Джереми прилетел сегодня утром, а тебя нет. Брести по памяти, которой нет из-за толщи выпитой водки - забавно. Кевин решает высадить заряд до нуля, но попытаться интуитивно найти свой мотоцикл, пробуя в Колумбии то, что никогда не сделал бы в Вашингтоне. Снобизм, ответственность и нервозность существования в идеальных планах его порядком измотала. — Он прилетел к тебе, а не ко мне. Или у меня появился парень, а я чего-то не знаю? Слышится повторная ругань на французском, из-за чего Кевин фыркает. Нокс - человек, открывший в Кевине бисексуальность, заложенную от рождения, ведь настолько сильно фиксироваться на парне было невозможно. Когда-то раньше Жан называл его помешанным. Капитан хоккейной команды каждый раз сиял на телеэкранах и отчасти даже удивительно, что им удалось познакомиться. А кое-кому даже сойтись. — Я его не отдам, - бубнит Моро смущенно в телефон, словно Кевин претендует. Претендовать на то, что ему никогда не принадлежало, нет смысла — Кевин никогда и не посмел, его выдрессировали для того, чтобы не претендовать. Да и, положив руку на сердце, Жан и Джереми ему нравились, как пара. Та маленькая радость, которая вызывает в нем расслабленность, подобно просмотру старых-старых фильмов. Избитых до предсказуемости в событиях, выученных в моментах до каждой секунды — отказаться от них невозможно, да и не хотелось. — Не отдавай, — фыркает Дэй, — Джереми не выдержал бы меня. Да и я не в его вкусе. — Не говори так, словно вы что-то уже пытались, — напряженный голос Моро выдает в нем нотки незаметной ревности. — Успокойся, Наполеон, я не заберу твою Жозефину, да и... Телефон выдает несколько неприятных звуков и вырубается. Зарядка сдохла. Теперь надо найти зарядное устройство. Кевин еще пару секунд смотрит на потухший экран, словно тот мог передумать из чистого уважения к драматичности момента. Экран, впрочем, остается черным и безразличным. — Предатель, — вздыхает он без особой злости и убирает телефон в карман. Колумбийское солнце уже окончательно объяло город своим теплом. Улицы шумели, дышали, переливались красками так щедро, что взгляд невольно цеплялся за все сразу: за яркие стены, за вывески, за людей, за бесконечное движение. В Вашингтоне утро обычно было сдержанным, почти воспитанным. Здесь же день врывался в жизнь с ноги. Дэй медленно пошел вниз по улице, руководствуясь единственным доступным навигатором — интуицией человека, который вчера был пьян настолько, что любое направление казалось правильным. Собственно, у туриста и беглеца в одном лице не было какого-то маршрута. Мнимое ощущение свободы и отсутствие заранее продуманного плана едва ли не окрыляет. Кевин бесцельно бродит по улицам, вглядываясь в лица незнакомцев. Неловко улыбаясь в ответ излишне приветливым людям. Дэй не был таким, как утром - язвительным, с придурковатыми шутками и не пекущийся о том, как выглядит в глазах окружающих. Еще не знает, как к такому себе относиться и является ли это его частью. Не выдрессированной, а настоящей. Он пытался вспоминать. Ночной воздух. Музыка. Смех. Светлые волосы, едва не выбеленные в контрасте с темным клубом. Он помнил, как видел его, еще до судьбоносной встречи. Начинает считать себя сумасшедшим или приравнивать в ряд с Вангой, иначе как объяснить это стойкое чувство дежавю при встрече, он не знал. Друг и красавец ждал на своем месте. Нетронутый никем, мотоцикл лишь немного покрылся слоем пыли за эти несколько часов разлуки. Кевин вытаскивает тряпочку, которую держал на такой случай, протирает поверхность так, чтобы выглядела прилично. — Прости-прости, оставил в одиночестве, — шепчет себе под нос, — больше так не поступлю. Он запрыгивает на сиденье; задница сразу же ощущает тепло кожи, согретой солнцем. Кевин поглаживает рукояти, сжимает их и медленно выдыхает, стараясь посчитать и поверить в происходящее. В то, что он далеко от дома. От фальшивой семьи. Выехав с главной улицы, Кевин изучает дорогу и дома, крупные здания, необычные внешне, в отличие от Вашингтона. Он знает, что тут достаточно музеев, мимо одного проезжает сейчас - государственный музей Южной Каролины, с жалостью смотрит и понимает, что денег на вход не осталось. Все, что он сейчас может себе позволить - это посмотреть на конную статую генерала. В принципе, найти подработку легко: бариста, грузчик, даже курьер подойдет. Только как быть с жильем? Ответ напрашивается только один. Он возвращается к той же скамье после того, как на оставшиеся центы покупает китайский зарядник в каком-то богом забытом магазине с продавцом мексиканцем, который позволил зарядить устройство только на 20%. В игры на телефоне не порезаться, а у Моро просить деньги в долг язык не поворачивается. Как-нибудь разберется. — Серьезно? Кевин открывает глаза, чтобы встретиться с плескавшимся возмущением на чужом лице. — Вау, я думал, что ты всегда возвращаешься глубокой ночью, - солнце еще не скрылось за горизонтом, а желанный ему человек стоит с двумя пакетами продуктов и полностью набитым рюкзаком. — Помочь? — Ага, чтобы ты у меня остался? — Ты быстро раскрыл мой план. Вторая встреча с Аароном ощущается практически знаком судьбы. А может и намеком. Кевин криво улыбается и смотрит в сторону, стараясь не показать, что он ощущает себя жалким. Легкий ветер, намекающий своими нотами на весну и ее абсолютную власть, растрепал грязные волосы на голове Кевина. — Ты выглядишь как брошенный пес, — Аарон качает головой, — ты вообще ел? Кроме утреннего кофе, Кевин ничего в рот не клал. Натянуто улыбнувшись, Дэй смеется. Нервно, почти ломано. — Я очень надеюсь, что ты не разыскиваемый преступник. Мне не нужны проблемы с законом, — Аарон тянет ему пакеты неохотно, — расскажешь, что с тобой случилось, а я постараюсь тебе поверить. Наивным Аарона сложно назвать, да и глупым тот вряд ли являлся. Он помнит завал из тетрадей на рабочем столе. К сожалению, рассмотреть поближе ему так и не удалось. Взяв оба пакета в свои руки, хвостом увязался за благодетелем. — Не хочется вспоминать, - бормочет Дэй, когда заходит в лифт. Аарон смиряет угрюмым взглядом, но не спешит отвечать. Что творится в светлой голове - загадка; начинает казаться, что ответа ему не стоит ждать, но когда раздается звук, оповещающий о прибытии на нужный этаж, тот подает голос: — Хорошо, ты можешь мне рассказывать об одной причине в день, как плату за ночлег. Кевин вопросительно приподнимает бровь. — Это может быть что-то мелкое. Например, за день накануне начальник наорал на работе и ты решил, что тебя это все достало. — А, - кивает Дэй, когда до него доходит. — Проще говоря, ступени перед тем, как подойти к сути? — Ты всегда можешь свалить, - пожимает плечами Аарон, впуская в свою квартиру, — не рассказав того, что ты не хочешь вспоминать. Мне без разницы. В этом была своя логика. Кевин задумчиво жует щеку изнутри, заходя второй раз за сутки в небольшую квартиру. В отличие от его огромного дома, жилище Аарона было невозможно обычным: одинокая кровать, стол под бумагами и слишком огромная лежанка для Карамельки. Зато кухня отличалась уютом. В нее пытались запихнуть все то, что не удалось дать в спальне. Домашний уют, теплые чаи и ароматный кофе. Даже солнце падало в эту комнату по-особенному тепло, заставляя ту принимать все мягкие оттенки, пока место, где спят, терялось под холодом и одиночеством. — Хорошо, царь Соломон, побуду твоей царицей Савской. Брови Аарона сходятся у него на переносице. — Ты гикнутый на историю и мифы? Кевин загадочно улыбается и садится на корточки, чтобы погладить Карамельку. — Это твой первый вопрос? — Нет, точно нет, - вздыхает Аарон, указывая пальцем на дверь, — сначала иди в душ, а я приготовлю ужин. От тебя воняет. Кевин поднимает руку, чтобы вдохнуть резковатый запах пота. Не согласиться он не мог, поэтому, коротко кивнув, выполняет негласный приказ. Душевая по виду такая же одинокая, как и спальня. Обычные белоснежные плитки, щетка для зубов и пару полотенец. Все. Кажется, что Аарон все свои силы потратил на кухню, и то, только после того, как убедился, что сможет тут остаться. По квартире разносится приятный аромат жареного бекона, и стоит ему только сесть, как на стол ставят карбонару домашнего производства. — Почему в полотенце? — Предлагаешь надеть старое белье? - уточняет Дэй, кивнув в благодарность на поданный ужин. — Господи, ты хоть сразу застирал? — Я, по-твоему, совсем придурок? В ответ жмет плечами, усаживаясь напротив, а собака сворачивается креветкой возле ног Аарона. Вместо вина, которое часто подается с пастой, Аарон поставил ароматный чай из трав, в котором четко угадывалась мята. — Итак, - наматывая спагетти на вилку, начинает парень, — причина, по которой я должен тебя оставить на ночь? «Я супер умный, красивый и надежный. Ладно, может, не надежный, когда мне страшно. Или тревожно. Или...» — Кевин прерывает свой мыслительный процесс и сосредотачивает взгляд зеленых глаз на бледном лице Аарона. Этот парень выглядит доверительно. Словно, если расскажешь ему свой секрет, он никогда и никому не сообщит о нем; но нежелание Кевина говорить о главной сути проблемы состоит не в том, что он не доверяет Аарону. Хотя, и в этом тоже, ведь Кевин доверяет почти... никому? Дело в том, что он не хочет переживать все опять. — Мне некуда идти, а денег нет, — прямо сообщает и морщится от самого себя, — я не буду обузой. Чистоту наводить умею. Я могу устроиться куда-нибудь работать и вносить часть суммы, как за аренду? Кевин бегает глазами по кухне, не зная, как еще выдернуть из потока слов то, что можно было бы использовать аргументом для Аарона, но тот поднимает ладонь и останавливает Дэя. — Все, помолчи. Ты нервничаешь. У нас спокойный разговор, а не судебное разбирательство. И я говорил про ночь, а не про несколько ночей. Нервничает - слабо сказано. Посвящать кого-то в свою грязную суть не хотелось. Либо уходит, либо дает ту ступень, которая привела его к итогу. Не обязательно связанную, как ему ранее сказали. Дэй жует щеку изнутри, размазывает спагетти с беконом под тихий звук урчания оголодавшего желудка. Он хочет есть, но из-за участившегося пульса от тревоги, уверенность в том, что он не выплюнет все обратно, была слабой. Перед носом машут ладонью, отчего взгляд зеленых глаз отрывается от тарелки. — Ты меня слышал? — Я бы хотел остаться тут подольше, - обреченно признается Кевин. — Хорошо, но ты знаешь мою плату. Уборка и остальные мелочи - это само собой разумеющееся, за аренду не волнуйся. Сам разберусь. Откладывай на съем жилья. — Ладно, - вздыхает Дэй, решив начать с самого простого, что принял уже в детстве, — у меня умерла мама. Не сейчас, давно. Аарон застывает на месте. Его глаза, светлые, чистые, как кора дуба, покрытая едва заметным слоем мха, замирают взглядом на Кевине. Он смотрит долго и молчит, изучая Дэя, отчего он чувствует себя неуютно. Затем парень кивает, медленно, принимая эту правду и не задает лишних вопросов, следуя правилам. — Хорошо. Плата принята. А теперь ешь нормально. И, кстати. Сдув светлую прядь с лица, Аарон медленно делает глоток чая, слегка прищурив взгляд. Опустив кружку на поверхность стола, приваливается к спинке стула спиной. — Покажешь мне все свои документы. Я их сфотографирую. Не бойся, ничего оформлять на тебя не собираюсь. Кевин приподнимает одну бровь вопросительно, а затем начинает смеяться, тихо, но искренне, когда переваривает просьбу. Аарон расслабляется, а недавний факт о матери тает в воздухе, убирая напряжение и тревогу Кевина. Они доедают свой ужин в тишине; в воздухе повисает лишь приятный аромат пасты и лязг вилок о тарелки. Документы остались дома, и он в принципе не уверен в том, что в его комнате, а не кабинете у отчима. Однако показать фотографию он все еще мог. — Фотография же сойдет? Аарон слегка хмурится. Кевину нравится наблюдать за мимикой парня. Складывается ощущение, что ему не нравится ситуация, в которой находится Дэй, что отчасти можно счесть за беспокойство. О нем есть, кому волноваться и переживать, но то дело единственный друг и больной сводный брат, другое - едва знакомый парень. — Сойдет, но ты же не хочешь сказать, что у тебя нет документов? Кевин неловко трет шею, а Аарон морщится, натужно вздыхая. — Иди мой посуду, а я поищу тебе одежду для этой ночи. И полотенце не потеряй, не травмируй мне Карамельку своей задницей. Находиться в одном полотенце не так уж и неловко. Кевин не стесняется Аарона; и дело даже не в том, что они оба — парни. Половое различие его мало волновало, сколько собственная безопасность. Он не чувствовал угрозы от Аарона. — Моя задница еще не травмировала никого, — отвечает Дэй, смотря на тарелки и кружки, что остались на столе. Наведение чистоты на поверхности керамической посуды дело плевое. Оно занимает от силы три минуты, поэтому он заканчивает ровно тогда, когда заходит Аарон с черными шортами и футболками. — Хэллоу Китти? — смотрит Кевин на рисунок головы котенка, располагающийся снизу в углу шорт, — а на футболке ты сам? Какой-то зеленый зверь: ни то динозавр, ни то выдумка из фантазий. Угрожающее выражение морды и топтание земли выдавало агрессивный настрой. Дэй скидывает с себя полотенце и надевает предложенную одежду, отвлекаясь на мат. — Что такое? — Ты мог в ванной переодеться. Зачем мне видеть твой член. Зачем ты вообще переодеваешься перед человеком. Нежный румянец на лице Аарона выглядит мило. Кевин внезапно широко улыбается и смеется. — А что такого? Я не хотел ради этого идти в другую комнату. Глухое бормотание в ответ. Кевин не может разобрать слова, помимо тихого “придурок”. Разница в росте, как и телосложении у них внушительная, но вещи ему подходят. Шорты, правда, в самый аккурат, а не свободны, как это было заложено в саму модель. — Забей, - обреченно выдыхает Аарон спустя мантру проклятий. Старается не смотреть лишний раз в сторону Кевина и его это мало устраивало. Дэй сокращает между ними дистанцию, касаясь чужого лба. — У тебя температура? - То, что Аарон смущен, он понимает, но иметь возможность лишний раз подразнить сильно искушает. Кожа на бледном лице и без того была слегка розоватой, теперь совсем багровеет. Руку, что касалась лица, сразу же откидывают и отходят, глядя так, словно он сделал нечто противозаконное. — Какие-то проблемы? — Ты, черт возьми, главная проблема, - рычит Аарон, усаживаясь за письменный стол. — Стухни и не отсвечивай. Испытывать такие чувства для Кевина в новинку. Желание дразнить Аарона не исчезает, но он себя сдерживает: портить их отношения, которые только начали потихоньку завязываться в нечто большее, чем «знакомые», Кевин не хотел. Он косо улыбается, пока Аарон пытается разобрать на столе бумаги нервными движениями. — Твои бумаги про... — Кевин наклоняется и удивленно свистит, – топографическую анатомию выглядят очень красочно. Ты что, на медицинском? Аарон хмурится и смотрит на Кевина. — Да, кэп. Немного на медицинском. Кевин кивает с уважением. — Неплохо. Попахивает мазохизмом, но круто. — О, завались. Кевин смеется и садится на пол, ближе к Карамельке, чтобы погладить собачку. Дома было тихо, только сопение животного и шелест бумаг иногда нарушали покой, добавляя комфорта. Кевину было хорошо и спокойно.