Город, в котором пахнет весной

— Ты это сделал? Аарон даже не повысил голос. В этом и заключалась проблема, когда он говорил таким ровным, почти будничным тоном: Дэя автоматически отсылало к дому в Вашингтоне. Разница лишь в том, что ему не хотят причинить вред. Кевин, развалившийся на полу с телефоном, лениво повернул голову. — Я даже боюсь уточнять, что именно. Аарон стоял у кухонной тумбы, держа в руке упаковку хлеба. Пустую. Совершенно пустую. Он потряс ею в воздухе с немым осуждением. — Ты доел его. Весь, - Кевин моргнул и сел ровнее, словно ситуация внезапно потребовала от него побыть немного серьезным. — Там оставался один кусок, - соврал он. — Там оставалось четыре куска, Кевин. — Проблема интерпретации. Делов-то. Аарон медленно закрыл глаза. Кевин догадывается: парень отсчитывает про себя, чтобы не повысить голос и не показаться ребенком в своей обиде. Впрочем, Дэю сложно понять. Если он что-то себе покупал и это было съедено не им, то Кевин не мог возмущаться, а если и делал подобный выпад, то Рико лишь отмахивался. — Это был мой завтрак. — Как только устроюсь на работу, то завалю тебя хлебом. Я был голоден. Мелкие бытовые стычки проявлялись лишь в такие моменты. Съеденные кусочки хлеба, выпитый чай, неправильно выглаженная рубашка или случайная дыра на ней, которую Кевин всеми силами старался зашить, но делал только хуже. Нечасто, но такое происходит. Хотя, рассуждать над этим Кевину смешно: прошло только три дня, а он уже ощущает себя супругом в многолетнем браке с брюзжащей женой. Аарон до чертиков пунктуальный, практически всегда (если это не касается учебы) чистоплотный и аккуратный, а еще... Чужие бедра не дают Кевину покоя. У Аарона есть привычка ходить в одной футболке по дому, и это действует Кевину на нервы в самом положительном смысле. Отрицательном. Вставательном? Неважно. Ничего странного нет в том, что Кевину нравятся красивые мужские бедра. Это ведь в порядке вещей. Так? — Не надо заваливать меня хлебом. Просто оставляй мне еду утром. Голодным идти составлять букеты не самое приятное. А еще Аарон составляет красивые букеты и ухаживает за растениями в небольшом саду магазина. Учится в медицинском направлении. Аарон какой-то слишком удивительный для бедного мозга Кевина. Кевин ловит себя на том, что слишком долго молчит, разглядывая Аарона вместо того, чтобы ответить. Тот стоит у раковины, все еще слегка раздраженный, с растрепанной после душа челкой и выражением лица человека, которого жизнь снова вынудила иметь дело с чужой невоспитанностью или наглостью. И, что особенно несправедливо, даже в раздражении он выглядит хорошо. — Я не специально, — наконец произносит Кевин уже тише. — Правда. Просто проснулся ночью, есть хотелось. Аарон бросает на него быстрый взгляд. Возмущаться больше не будет, Дэй научился сразу считывать такие детали. Он приспосабливался к чужому настроению с удивительной скоростью. — Тебе постоянно что-то хочется. — Это особенность организма. — Это отсутствие самоконтроля. Дэй усмехается, не решившись спорить. Самоконтроля у него явно побольше, чем в ком бы то ни было. В мелких перепалках давно исчезла настоящая острота. Они больше напоминали ритуал, привычную форму сосуществования, чем реальный конфликт. Странно уютную, если уж быть честным до конца. Аарон со вздохом открывает холодильник: достает яйца, молоко, что-то еще. Кевин наблюдает за этим почти завороженно, как наблюдают за чем-то до абсурда домашним и потому неожиданно теплым. Он опять в одной футболке. Разумеется. Ткань свободно ложится на бедрах, едва прикрывая то, что фантазия Кевина уже давно дорисовывает с пугающими для него деталями. Мысли в этот момент становятся совершенно неприличными, бессвязными и категорически неуместными для человека, только что обвиненного в краже чужого завтрака. Кевин отводит взгляд. Почти сразу возвращает обратно. — Ты пялишься, — сухо замечает Аарон, даже не оборачиваясь. — Наглая ложь. — Кевин. — Я любуюсь интерьером. — У меня за спиной холодильник. — Очень выразительный, между прочим. Аарон все-таки поворачивается, глядя на него с привычным прищуром. В глазах читается все сразу: раздражение, усталость, легкое недоверие и что-то еще, неуловимо живое, теплое, как начало весны после долгих изнурительных заморозков. — Ты невозможный человек. — Но ты все еще меня не выгнал. — Это временно. — Конечно. Играть на чувствах Аарона - хорошая разминка для изучения этого парня. Они одногодки, оба без матерей (это Кевин узнал в ходе одного из разговоров с "платой" за жилье). Кевин все еще недостаточно знает об Аароне, но уже понимает его поведение и значение некоторых слов, знаков. Аарон не выгонит его не только из-за своего доброго сердца, сколько из-за взаимного любопытства к друг другу и общему чувству одиночества. Можно было предположить, что из-за работы, учебы и ухода за Карамелькой, такого чувства у Аарона не могло быть, но это не так. Даже без констатации вслух, Кевин в утверждении не сомневался. Эмпат, который проявляет заботу действиями: Аарон скрывает эти качества, но не может уничтожить. Кевин не хочет, чтобы он в себе их уничтожал, но он не имеет достаточной власти для того, чтобы это выразить словами. Как и то, что испытывает к Аарону симпатию, и далеко не дружескую. Хотя, Кевин подозревает, что Аарон это уже понял. Но тоже молчит. Негласная форма взаимности, возникшая между ними так же случайно, как и бытовые конфликты. — Ты самодовольный засранец, Кевин Дэй. Разве тебя не учили равноценному обмену? Кевин слегка клонит голову, говоря немо, мол, продолжай. Аарон устало вздыхает. — Еще скажи, что ты не смотрел "Стального алхимика". Давай, убей меня. Недоумение на лице Кевина читается очень красочно. Аарон обреченно закатывает глаза. — Если что-то забираешь, надо отдавать взамен равноценное. Если ты съел мой хлеб, то надо приготовить что-то взамен утром. Понимаешь? Аарон даже не улыбается. Стоит, опершись бедром о кухонную тумбу, скрестив руки на груди, и смотрит на него с утомленной, но твердой уверенностью человека, который уже сотню раз прокручивал этот диалог у себя в голове. Звучит вполне убедительно, но опираться на аниме и так называемый алхимический закон - забавно. Кевин фыркает после долгого зрительного контакта. В словах Аарона не было злости, только привычная, почти домашняя ворчливость. Та самая интонация, к которой он, к собственному удивлению, уже начал привыкать. — Равноценный обмен, значит… Окей, сделаю тебе завтра, а то для сегодняшнего я уже чутка опоздал. Они едят в тишине, принимая солнечные ванны из приоткрытого кухонного окна; Аарон приготовил завтрак для двоих, хотя Кевин не просил, а он в ответный жест сварил кофе. К идее с подработкой они возвращаются ближе к полудню. Разговор всплывает сам собой, между делом, без особых предисловий. Аарон собирается куда-то, возится с ключами, Карамелька крутится под ногами с важным видом существа, участвующего во всех жизненных процессах. Кевин наблюдает за этим с пола, листая учебник по биологии, который был еще в школьной программе с видом понимающего человек, но не был уверен в том, что открывал его в школе хотя бы раз. Все его извилины были направлены тогда в американский футбол. — В центре есть пара мест, где постоянно ищут людей, — говорит Аарон так, будто размышлял об этом заранее. — Ничего крутого, но тебе сейчас не до этого. Кевин отрывается от процесса чтения, поднимая глаза над учебником, из-за чего часть лица была скрыта. — Ты сейчас предлагаешь мне работу или констатируешь мою социальную трагедию? — Я предлагаю тебе перестать быть моим иждивенцем. — Это звучит почти заботливо. — Даже не начинай. И все же в голосе нет раздражения. Скорее, привычная сухость, за которой все легче угадывается участие и даже отсутствие осуждения за безобидный флирт. Через двадцать минут они уже на улице. Кевин плетется рядом с Аароном, иногда чуть отставая, больше глазея по сторонам, чем действительно следя за дорогой. — Ты выглядишь как турист, который потерял экскурсовода, — замечает Аарон. — Я и есть турист. Только без денег и обратного билета. — Впечатляющая стратегия. Кевин усмехается. Им почему-то легко идти рядом. Нет неловкости. Нет той натянутости, которая обычно сопровождает почти незнакомых людей. Разговор течет сам собой, перескакивая с мелочей на глупости, с глупостей на что-то неожиданно личное - к этому у Аарона особый талант. Факты друг о друге складываются на полочке ровным рядом. Он узнает, когда Аарон родился, что у него есть брат-близнец и, если судить по лицу Аарона, а точнее, его выражению, их отношения складываются не самым лучшим образом. Возникает какое-то чувство дежавю, словно Кевин уже видел кого-то схожего с Аароном, но это чувство быстро пропадает. Центр города шумный, как ему и полагается быть. Множество мелких магазинчиков, ларьков с едой и торговцев, привлекающих внимание туристов. Ярко, людно, многоэтажные дома возвышаются, но не давят. — Что ты умеешь делать? Кевин думает недолго: — Делать вид, что все хорошо. А потом прикусывает губу и незаметно смотрит на Аарона. — Впечатляет, конечно, но я не об этом, – тот отвечает не сразу, как будто обдумывая недавние слова Дэя, — кофе варить умеешь, например. Попытаем тебя баристой? Улыбаться людям в глаза и делать напитки — звучит не так плохо, как могло бы быть. — Я не такой профессионал, как можно подумать. — Это неважно. На работе все равно всему всегда приходится учиться. Кофейня пряталась в тени узкой улицы, что ее легко можно было принять за очередную яркую дверь среди десятков других. Нет кричащей вывески, никакого показного дизайна. Только выцветшая деревянная табличка над входом, аккуратно выведенные буквы и стеклянная витрина, за которой лениво колыхались полупрозрачные занавески. Внутри воздух был другим. Прохладным, густым, пропитанным запахом свежемолотого кофе, теплой выпечки и чего-то едва уловимо сладкого. Эта кофейня напоминает ему времена, когда Кейли еще была жива, а на кухне находились разные сорта кофе, привезенные ею из командировок. Свет падал мягко, рассеянно. Никаких резких ламп, которые Дэя доводили до ручки в торговых центрах. Солнечные лучи пробирались сквозь большие панорамные окна, отражались в стекле, скользили по деревянным поверхностям и старым столам, покрытым мелкими царапинами - следами чужих локтей, чашек, разговоров, времени. Мебель выглядела так, словно ее собирали годами, без единого стремления к идеальной симметрии. Разные стулья, чуть потертые кресла, низкие столики. Оттенки, живые текстуры. Вдоль одной стены тянулись полки. Книги. Кевин замечает парочку библий разных изданий. Маленькие горшки с растениями. Керамика. Старые фотографии в простых рамках. Аарон не скользит взглядом ни по чему, он спокойно проходит к кассе, чтобы ударить по звонку, призывая работника заведения. — О, давно тебя не видела, - вытирая руки о фартук с мягкой улыбкой констатирует девушка, после чего переводит взгляд на Дэя, — привел друга? Что будете? Девушка невысокая и светлая, кожа бледная, а кончики прядей волос окрашены во все цвета радуги. Кевин смотрит на новую знакомую с интересом, пристальнее, чем нужно, но та и не против. Клонит голову слегка в бок, как кукла, что создана для любования, но трогать нельзя. — Друга-паразита, — буркает Аарон, а Кевин смотрит на того с недоверием. Друг. Он назвал его другом. Не отрицает, а принимает, как есть. Кевин улыбается по-дурацкому радостно. — Меня зовут Кевин, — чуть громче обычного выдает он, и девушка, тихо рассмеявшись, кивает, как знак, что приняла и услышала. — Здравствуй, Кевин. Меня зовут Рене, я со-владелица этого кафе. Моя матушка — хозяйка, но бывает так редко, что, считай, я вместо нее. Аарон зачесывает пальцами светлые волосы назад, к затылку, но те все равно падают обратно на лицо. Кевину кажется, что это красиво. — Приятно познакомиться, Рене. — Мы ищем работу для этой башни Бурдж-Халиф. Тебе нужен помощник на время? Я слышал, у тебя один недавно уволился. Рене лукаво смотрит на Аарона, а тот, закатив глаза, фыркает. — Вот как, Аарон? — Кевин непонимающе смотрит на двоих, но девушка уже переводит тему, — Да, я как раз искала себе помощника. Все так удачно складывается, верно? О том, что эти двое уже очень давно знакомы, речи и не идет. Девушка умело считывает эмоции его нового друга, когда для Дэя происходящее остается загадкой, которую стоит разгадать. Кевин клонит голову в бок, к плечу, пытаясь найтись с нужными словами. — Эм, собеседование? - Неуверенно уточняет он, на что Рене только отмахивается. — Пустое, - только и говорит она, — всему можно научиться, а если тебя рекомендует Аарон, то человек ты точно неплохой. Кевин смотрит на парня, словно тот может дать ему ответы, но Аарон только жмет плечами: — Не понимаю, о чем она. Краткая констатация, в которой Кевин и сам может угадать избегание честного ответа. Рене опирается локтями о стойку, все так же доброжелательно улыбаясь. В этой улыбке не чувствуется фальши, та вписана в ее лицо намертво и даже кажется, что это мягкое приподнятие губ сохраняется во сне. — Завтра в 7 утра постарайся быть тут, я тебе покажу, как начинается наш день с самого утра, чтобы ты уже привыкал к рутине, хорошо? - Рене что-то пишет в своем ежедневнике, который лежит у кассы, и поднимает взгляд на парней, дожидаясь реакции. Кевин растерянно кивает, когда Аарон, проверив телефон, только небрежно машет. — Спасибо, тогда мы пошли. — Пока-пока, Аарон, - с легкой смешинкой в голосе прощается Рене, — до завтра, Кевин. Обратный путь домой проходит куда медленнее. То ли дело в их усталости (которой не было), то ли в возможности побыть вместе вне четырех стен — Кевин не мог точно сказать. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что медовые карие глаза Аарона, с едва заметным оттенком зеленого где-то в глубине, под мягкими солнечными лучами казались во много раз красивее, чем должны быть. Даже глаза Жана он не считал такими же красивыми, как глаза Аарона. — Глаза скосишь и будут над тобой смеяться. Косоглазым обзывать, — недовольно кривит губы Аарон, когда они останавливаются возле скамейки. Аарон садится на нее, Кевин присаживается рядом. Чуть ближе, чем мог себе позволить раньше, так, чтобы касаться бедра Аарона своим бедром. Между друзьями же это нормально, да? Правда Кевин ограничиваться этим званием не хотел. — Я пытаюсь изучить местность. Не заблудиться по дороге на работу. — Угу, онлайн-карту придумали ради забавы. — У меня топографический кретинизм. — Просто кретинизм. Кевин смеется, а Аарон смотрит на него, как на сумасшедшего. — Ты хороший человек, Аарон. Кончики ушей Аарона краснеют. Под светлыми прядями волос это не видно, если не приглядываться, но Кевин видит это и думает: "ты мне нравишься". Открывает рот, чтобы это сказать, но закрывает сразу же. — Я бешеный опоссум. Притворюсь мертвым, укушу тебя и ты умрешь в муках. — Как страшно. Кевин улыбается, не отводя взгляда. В голосе ни капли насмешки, только мягкое, теплое спокойствие, которое самому ему кажется немного подозрительным. Рядом с Аароном в нем слишком часто просыпается это странное состояние, в котором все становится проще и одновременно сложнее. Аарон фыркает, отворачиваясь к улице, но не отодвигается. Солнце медленно скользит вниз, смягчая краски города. Воздух становится гуще, теплее, шум вокруг уже не давит, звучит фоном. Машины, голоса, далекая музыка — все сливается в ленивый вечерний ритм. Мир сбрасывает дневную резкость. Когда Кевин рядом с Аароном, то его не смущает вибрирующий телефон от частых уведомлений сводного брата. Не трогают воспоминания, что вскоре в Вашингтон все равно придется вернуться. Из теплого места в пробирающий до костей холод, получить диплом и отвоевать право на собственную жизнь. В идеальном варианте будущего - жизнь в Колумбии, штат Южной Каролины. Кто бы мог подумать, что ему понравится именно тут, а не в яркой Калифорнии под заботой Джереми и его друзей. Жан планировал переезд так же после окончания, не своего университета, а школы у Элоди. Хотели покинуть город вместе, перевернуть страницу прошлого и начать с чистого листа, но понимание, что Дэй хочет сделать шаг самостоятельно, даже заставляет сильнее трепетать от предвкушения. Они сидят молча. Бедро Аарона по-прежнему касается его бедра. Легкое, почти неощутимое прикосновение, но Кевин чувствует его так отчетливо. Смешно, как подобные мелочи внезапно приобретают значение. — Поздравляю с трудоустройством, — наконец произносит Аарон, все еще глядя куда-то вперед. — Спасибо, что привел меня туда. — Не начинай. — Я серьезно. Аарон чуть поворачивает голову. В его взгляде привычная осторожность, но за ней нет прежней колкости. — Ты бы и сам нашел. — Не факт. — Факт. Кевин тихо усмехается. Секунду поколебавшись, он все-таки откидывается на спинку скамьи, позволяя плечу слегка коснуться плеча Аарона. Движение почти невинное, естественное, но внутри все равно что-то предательски замирает. Аарон замирает тоже. Не отстраняется. — Знаешь, — говорит Кевин негромко, - для бешеного опоссума ты подозрительно терпеливый. — Я не терпеливый. — Очень даже. — Я просто ленивый. — Конечно. На этот раз Аарон все-таки улыбается. Совсем чуть-чуть, уголком губ, но этого оказывается достаточно, чтобы у Кевина внутри снова стало неприлично тепло. Улыбка у него удивительная. Нечастая, почти редкая роскошь, оттого и цепляющая сильнее.