REBEL

      Как будто мало того, что я рискую наткнуться на Малфоя за каждым чёртовым приёмом пищи, так спустя ещё неделю Гарри решает, что этот ублюдок отныне будет присутствовать на тренировках. Безоружный, разумеется, и всегда в сопровождении либо Блейза, либо Денниса Криви, оба, к слову, добровольно вызвались за ним присматривать. (Безумцы, если спросите меня.) Хотя я знаю, что в этих условиях Малфой не представляет реальной угрозы, я всё равно была готова вцепиться Гарри в глотку, когда узнала об этом.       Я — не — хочу — его — видеть. Почему никто этого не понимает?       Даже новая информация о так называемом Выходе (нелепый, детский термин) не способна меня успокоить. Похоже, я единственная, кто не поддаётся эйфории, вызванной вторым и третьим допросами Малфоя. К этому моменту даже Рон реагирует сравнительно нейтрально, когда заходит речь об этом.       — Этот ритуал — мощный инструмент, Гермиона, — сказал он буквально вчера, пожав плечами. — Если он поможет нам ослабить армию Тома, я великодушно готов закрыть глаза на то, что из всех невыносимых придурков именно хорёк будет учить нас его проводить.       После этого заявления я окончательно похоронила надежду найти в Роне союзника.       Возможно, он прав. Выход — безусловно, мощный инструмент. Если, конечно, он действительно работает. Но я не уверена, что это новое знание — достаточная компенсация за все проблемы, которые принесло с собой предательство Малфоя. Например, Пожиратели смерти, шныряющие вокруг наших деревень. От одной этой мысли хочется кричать.       Я концентрируюсь на «здесь и сейчас», делаю глубокий вдох и решительно распахиваю дверь спортзала. К моему раздражению, помещение всё ещё полно болтающих повстанцев, хотя тренировка должна была закончиться десять минут назад. Полагаю, Рон снова заставил их делать дополнительные отжимания. Что крайне неудачно, потому что в поле моего периферийного зрения я сразу замечаю зловещую платиново-блондинистую кляксу. Агрх, нет, нет, нет.       Я не отрываю взгляда от серого бетонного пола, пока направляюсь к Рону, который дезинфицирует спортивные маты несколькими ловкими, хоть и скучающими взмахами палочки.       — Это уже перебор, — ворчу я. Встаю рядом, уперев руки в бёдра, и наблюдаю, как он колдует. — То есть выйти одной на пробежку. Я больше оглядывалась через плечо, чем бежала.       — Тогда и не делай этого, — спокойно отвечает Рон, бросая на меня слегка насмешливый взгляд. — Твоя беговая дорожка сегодня утром тоже скучала.       Я демонстративно закатываю глаза и скрежещу зубами.       — Ты знаешь, почему я не хотела тренироваться здесь, — бурчу я.       Рон вздыхает и завершает последнее заклинание дезинфекции чуть более резким движением палочки, прежде чем убрать её. Затем засовывает руки в карманы своих карго-брюк и поворачивается ко мне.       — Послушай, Гермиона, — говорит он тихо, слегка наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы он был здесь. Я тоже, поверь. Он задница, и я ему не доверяю. Но всё же — нет, подожди, дай договорить — но всё же мы не можем позволить себе отклонить его предложение и выгнать его. Его информация слишком ценна, к сожалению, Гарри в этом прав.       — Они ценны только в том случае, если это правда, — серьёзно говорю я. — А мы этого не знаем. Со своей стороны я не собираюсь слепо верить ничему, что выходит из его рта.       — Согласен, — легко отвечает Рон, подмигивая мне. — Мы ни в коем случае не будем доверять ему вслепую, а будем тщательно проверять каждое его заявление. Гарри сейчас, возможно, немного чересчур мотивирован, но, хвала Мерлину, у него есть мы двое, чтобы сохранять холодную голову. То, что Малфой более или менее свободно разгуливает здесь, раздражает меня так же, как и тебя, но большого вреда он всё равно причинить не сможет, верно? Так что просто игнорируй его. Или делай как я — порть ему жизнь. Я обнаружил, что отдавать ему приказы, а потом наблюдать, как он подчиняется, чрезвычайно приятно.       Рон выразительно смотрит на груду спортивных матов. Я представляю Малфоя, выполняющего упражнения на одном из них, и медленно качаю головой. Совершенно абсурдно.       Я понимаю, что Рон пытается меня подбодрить, что он хочет показать, что он на моей стороне, даже если не разделяет моё столь радикальное отношение к пребыванию Малфоя в штабе. И всё же я не могу ответить на его кривоватую улыбку.       — Ладно, — бурчу я. — Тогда пусть готовится к худшему. Я не собираюсь позволять ему отделаться парой лишних отжиманий.       Пренебрежительно махнув в сторону спортивных матов, я разворачиваюсь и направляюсь к двери. Рон вздыхает уже во второй раз — и, вероятно, вполне заслуженно. Он не заслуживает того, чтобы я срывалась на нём, я это знаю. С другой стороны, он к этому привык и научился с этим справляться, так что извиняться я не буду.       Я убираю со лба чуть влажную прядь волос и поднимаю голову. Мой взгляд падает на Блейза, который стоит примерно посередине между мной и дверью.       И, вот дерьмо.       Я знаю, кто стоит рядом с ним. Инстинктивно. Даже не поднимая глаз. Я почти уверена, что его взгляд устремлён на меня, ведь я иду прямо в его сторону. От одной этой мысли я ощетиниваюсь.       Невольно я осознаю, во что сейчас одета. На улице было тепло. На мне только спортивный топ, и я вся вспотела — в его глазах, должно быть, отвратительное зрелище. Может, он смотрит на меня с брезгливостью. Или он уже борется с желанием отойти в сторону, чтобы я случайно не осквернила его благородный чистокровный пот своим.       И я не хочу этого. Я поклялась себе не обращать на него никакого внимания; заставить его почувствовать, что для меня его не существует. Я не хочу визуализации сегодняшнего Малфоя, чей низкий голос так удивил меня в столовой. Если я и видела его, то лишь издалека, мельком, в последние годы — где-нибудь среди толпы в зоне боевых действий или прямо на поле боя. У меня всегда находились куда более важные дела, чем смотреть на него. И даже если бы это было не так, я, вероятно, всё равно не стала бы этого делать.       Так что нет, я действительно не хочу этого, но на этот раз ничего не могу с собой поделать: в тот момент, когда я прохожу мимо него, я поднимаю голову, будто управляемая чужой силой.       Это не может длиться больше нескольких миллисекунд, в течение которых мой мозг собирает новую информацию, и всё же этого достаточно, чтобы глубоко меня встревожить.       Я рассчитывала увидеть его фирменную самодовольную, невыносимую физиономию. Или хотя бы то лицо, которое мне знакомо, ведь последние четыре из шести лет в Хогвартсе я пристально его изучала. Презрительную гримасу высокомерного, жестокого мальчишки — слишком бледного, слишком худого, с чересчур острыми чертами, но всё же красивого, пусть и неизменно испорченного насмешливым или враждебным выражением лица в моём присутствии.       То, что я вижу вместо этого, взрывает мои ожидания, словно мастерски направленная Бомбарда.       Первое, что я отмечаю, — его рост.       Малфой чертовски высокий. Даже выше Блейза — а значит, по крайней мере на полторы головы выше меня. Именно поэтому мой взгляд непроизвольно скользит вверх по его лонгсливу. Мне даже приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Мерлин, помоги мне.       Он больше не слишком худой. Это второе наблюдение.       Теперь у него изящная стать Ловца. Подтянутый, но спортивный, с мышцами в нужных местах. Не такой крепкий, как Рон, но всё же хорошо сложен. Поскольку он стоит прямо, засунув руки в карманы своих карго-брюк, его плечи расслаблены. Тем не менее я замечаю лёгкое напряжение мышц под антрацитовой тканью, будто его пальцы подёргиваются.       Третье наблюдение: блять.       Лицо Малфоя больше не заострённое, а скорее угловатое и потому даже более привлекательное, чем раньше. Выразительная челюсть, прямой нос и чётко очерченные брови, над которыми благодаря тренировке выступила лёгкая плёнка пота и которые частично прикрыты несколькими прядями белокурых волос, небрежно падающих ему на лоб. Уголки его губ не опущены, губы не искривлены в высокомерной усмешке — они расслаблены и слегка приоткрыты. И он совсем не выглядит так, будто у него под носом дерьмо. (Или грязнокровка, потому что в его мире это примерно одно и то же.)       Но ещё сильнее, чем отсутствие его фирменной гримасы, меня выбивают из равновесия его глаза. Они всё ещё серые, о да, но не в том пронзительном, кинжальном смысле, который я помню. Сейчас они светлые, почти серебристые. Сосредоточенные, изучающие, любопытные, беззащитные. Они встречаются с моими с открытостью, которой я никогда раньше в них не видела. Даже в тот день на пятом курсе, когда Фред и Джордж запустили свои фейерверки и он на несколько секунд уронил свою маску.       О нет.       Нет, нет, нет.       Это не та самодовольная, раздражающая физиономия, которую я ожидала увидеть. Это не тот человек, которого я годами считала своей величайшей ошибкой в понимании человеческой природы. Этот мужчина (потому что это именно мужчина, а не мальчик) не выглядит воплощением дьявола, которого я надеялась увидеть, чтобы и дальше ненавидеть его всем сердцем.       Должен существовать закон, запрещающий быть в такой форме после семи грёбаных лет сражений под началом Тома Марволо Риддла.       Что ж, к чёрту мою жизнь.       Я покидаю комнату так быстро, как позволяют дрожащие колени.

***

      — Что ты всё ещё здесь делаешь?       Это голос Рона, разносится эхом по атриуму.       Я морщусь и быстро отталкиваюсь от стены, к которой прислонялась. Он лукаво косится на часы на чёрной доске и приподнимает обе брови.       — Тренировка должна была начаться пять минут назад, — добавляет он излишне.       Да, Рональд, я в курсе, и спасибо большое.       — Я ждала тебя, — говорю я, пожимая плечами и складывая руки на груди. — Гарри сказал, что теперь ты будешь наблюдать за занятиями.       Если быть точной, он без обиняков сообщил мне, что Рон будет присматривать за Малфоем.       — Да, конечно, — отвечает Рон, кивая, — но ты всё равно могла начать вовремя. Ты же не боишься Малфоя, Миона.       Это утверждение, а не вопрос.       Рон, похоже, не понимает, что он мне нужен не потому, что я боюсь Малфоя, а как спокойный якорь, возможно даже как спасательный круг. На случай если я сорвусь и вцеплюсь в глотку нашему новому главному информатору, изуродую его возмутительно красивое лицо заклятием или даже случайно убью его только затем, чтобы больше не смотреть на него.       До сих пор мне удавалось избегать Малфоя, но последнее решение Гарри в будущем это усложнит. Мысль о том, что мне придётся сталкиваться с ним снова и снова — за едой, в спортзале и на боевых тренировках — вот что реально пугает меня. Одного короткого взгляда на его лицо оказалось достаточно.       Для меня Малфой всё ещё волк в овечьей шкуре. Я во что бы то ни стало хочу избежать того, чтобы мой мозг вернулся к старым паттернам и начал его очеловечивать. Но я знаю, что каждое взаимодействие с ним, каким бы вынужденным оно ни было, рано или поздно этому поспособствует. Это естественный процесс. Чем чаще тебе приходится иметь дело с человеком, тем больше ты его принимаешь, нравится тебе это или нет. Ты начинаешь с ним себя соотносить. Пытаешься его понять. Это происходит бессознательно, и с этим ничего не поделаешь. Тем опаснее, когда человек, о котором идёт речь, незаслуженно разгуливает по земле с лицом невинного ягнёнка, и тем более если когда-то у тебя к нему была слабость, как бы давно это ни было. Я вырываюсь из своих мыслей и бросаю на Рона взгляд, ясно дающий понять, что обсуждать это я не намерена.       — После тебя, — просто говорю я, кивнув в сторону тренировочного зала.       Рон фыркает, но подчиняется.       Я ещё несколько секунд стою неподвижно посреди атриума, затем глубоко вдыхаю и беру себя в руки. Дверь уже почти захлопывается, но в последний момент я хватаюсь за ручку и тоже проскальзываю в зал.       Платиновый блондин. Агрх.       Я снова сразу замечаю Малфоя. Сам факт того, что его цвет волос выделяет его из толпы, заставляет мою кровь кипеть. Каким-то странным образом. По сути, это чушь. В этом он, пожалуй, впервые ни при чём, и всё же я чувствую себя спровоцированной. Его волосы — это то, что раньше мне нравилось в нём больше всего.       Чёрт. Сосредоточься.       Игнорируя тихий шёпот на краю группы повстанцев, я решительным шагом прохожу в зал и резко останавливаюсь посреди него. Чтобы отвлечься, позволяю взгляду скользнуть по присутствующим. Похоже, все на месте.       — Начнём с «четверо против одного», как и на прошлой неделе, — говорю я. — Хочу посмотреть, есть ли прогресс. В прошлый раз результаты были более чем жалкими.       И это правда, хотя обычно я никогда не сказала бы этого таким покровительственным и высокомерным тоном. Невероятно, одного присутствия Малфоя, похоже, достаточно, чтобы вытянуть на поверхность худшую часть меня. Просто фантастика.       С максимально возможной властностью я называю имена первых четырёх повстанцев, затем расстёгиваю мантию и в нарочито небрежной манере бросаю её в сторону Рона. Нет, решение о том, чтобы Малфой наблюдал сегодня, было не моим, но я всё равно не хочу, чтобы он заметил, насколько меня фрустрирует этот факт.       Пока остальные занимают позиции на противоположной стороне зала, я поворачиваюсь к ним лицом и спокойно закатываю рукава.       — Как всегда, в первом раунде я буду только отражать ваши атаки, — напоминаю я им. — Ваша задача — просто попасть по мне один раз, ясно? — Они послушно кивают. — Только базовые разоружающие заклинания. Я подам знак, прежде чем начну атаковать. Готовы?       Я раскрываю ладонь, позволяя палочке выскользнуть из кобуры, и киваю остальным, чтобы начинали.       Как и всегда, отражать их разоружающие заклинания не представляет особой сложности. Как только я вызываю щит, всё становится ещё проще. Я несколько раз прошу их быть быстрее, но без толку. Спустя несколько минут я уверена, что ни один из выбранных четырёх повстанцев в ближайшее время не сможет попасть по мне Экспеллиармусом, поэтому я меняю тактику.       На самом деле это моя любимая часть тренировки, потому что, когда я атакую, я могу давать им полезные советы, показывать удобные приёмы или рассказывать больше о боевой технике, которую выработала для себя за эти годы и которая доказала свою эффективность на поле боя. В некоторые дни занятия напоминают мне собрания ОД, которые мы проводили за спиной у Амбридж на пятом курсе. Но сегодня, с ним у меня за спиной, я не могу заставить себя играть роль учителя. Поэтому я молчу, так же как в реальной боевой ситуации, за исключением того, что мы используем только разоружающие заклинания.       С Паркером и Хенсвортом я расправляюсь довольно быстро. Вскоре после этого я поражаю Денниса Криви, хотя сегодня он тоже неплохо себя показал. Надо будет потом его похвалить. Он всегда светится от радости, когда я это делаю, и иногда это напоминает мне меня саму в юности.       В конце остаётся только Ханна. Я подавляю тихий вздох.       С ней создаётся ощущение, будто каждую неделю мы начинаем с нуля. Она не способна справиться со своей паникой и потому практически не продвигается вперёд. По её мнению, я уже на пределе, а это уже о многом говорит.       Не уверена, действительно ли именно сегодня у меня заканчивается терпение или же это присутствие Малфоя меня подстёгивает. Как бы то ни было, я поднимаю руку и закрываю ладонью глаза, затем поворачиваюсь ухом к Ханне и начинаю вслепую отражать её заклинания. Одно за другим. Боюсь, мне даже слух не нужен. Она посещает тренировки так давно, что я могу визуализировать её и точно знать, когда она предпримет следующую попытку.       О, Ханна.       — Тебе нужно время от времени менять ритм, — вдруг раздаётся его голос.       Какого — хрена. Да как он смеет?       Я замираю на долю секунды, затем убираю руку от глаз, разоружаю Ханну почти мгновенно и поворачиваюсь к нему.       Чёрт. Я ведь не хотела на него смотреть, но теперь уже поздно.       В отличие от остальных повстанцев, Малфой по-прежнему небрежно прислоняется к одной из стен. Его руки и лодыжки скрещены, и он лукаво моргает мне сквозь несколько прядей светлых волос. Его серые глаза сверкают (весельем? вызовом?), но в остальном он производит впечатление человека, которого ничто и никто не может впечатлить, тем более вывести из равновесия. Он — воплощение хладнокровного самообладания, и меня бесит в этом абсолютно всё.       Прежде чем я осознаю, что делаю, я уже иду к нему. Я сжимаю палочку так крепко, что боюсь случайно переломить её пополам. Хорошо, что Гарри попросил Рона наблюдать за боевой подготовкой. Потенциал для эскалации и так высок, вероятно, он был бы ещё выше, если бы Рона здесь не было.       — Ты смеешь вмешиваться в мою тренировку? — шиплю я, мой голос напряжён.       — Я всего лишь дал Аббот небольшой совет, — спокойно говорит он, словно мы снова в Хогвартсе и он вдруг стал дружелюбным однокурсником.       Что с ним, чёрт возьми, не так? Он забыл, кто он и откуда? Ему повезло, что его здесь вообще терпят; что люди (Гарри) уже достаточно ему доверяют, чтобы позволить посещать наши тренировки; что мы делимся с ним нашими ресурсами — будь то его спальное место, тренировочная одежда или еда; что ему разрешено свободно разгуливать по штабу, а не умирать со скуки. Но вместо благодарности он ведёт себя так, будто это мы должны быть признательны за его присутствие. Будто он — ценный актив.       Малфой и правда ни капли не изменился. Если бы всё зависело от меня, он делился бы с нами своей информацией изнутри надёжно запертой комнаты, а затем гнил бы там, одинокий и покинутый.       Боги, я сейчас взорвусь.       — Прежде чем давать советы, сначала сделай это лучше сам, — огрызаюсь я.       — К сожалению, у меня нет палочки.       Тц. Он считает себя остроумным.       — О? Да что ты говоришь! Возьми у Криви.       Малфой сохраняет невозмутимое выражение лица, хотя я уверена, что такого поворота событий он не ожидал. В конце концов, пользоваться чужой палочкой — нарушение приличий, а я даже не спросила Денниса, согласен ли он. Но, если честно, мне сейчас глубоко плевать на этикет.       Тяжело дыша, я возвращаюсь в центр зала и наблюдаю, как Малфой берёт палочку Денниса и неторопливо направляется в дуэльную зону.       Этот ублюдок ещё и имеет наглость идти вразвалочку.       Он, чёрт побери, прогуливается!       Это зрелище злит меня настолько, что я атакую без всякого предупреждения.       Я швыряю в его сторону несколько разоружающих заклинаний, все из которых, к моему раздражению, он плавно отражает их. Я вижу, как он проверяет палочку, направляет через неё магию и постепенно, шаг за шагом, настраивает её, сосредотачиваясь на защите. Спустя всего несколько мгновений он отвечает мне атакой.       Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Разумеется, я понимаю, что Малфоя нельзя недооценивать. Не просто так он был одним из верховных командиров Тома, и я помню, что в Хогвартсе он был очень хорошим учеником. Однако я была твёрдо уверена, что элемент внезапности и чужая палочка настолько выбьют его из колеи, что я разоружу его за считаные секунды. Меня бесит, что этого не произошло.       Малфой прыгает за колонну, и я следую за ним, фыркая от ярости.       Трус.       Я отражаю каждое его следующее разоружающее заклинание яростным взмахом палочки. Когда всё это длится гораздо дольше, чем мне хотелось бы, и мне это окончательно надоедает, я призываю щит.       И наконец попадаю в него.       Моё торжество на мгновение омрачается тем, что Малфой всерьёз бросается за палочкой. Этот ублюдок не собирается сдаваться. Это просто невероятно.       Вскипая, я устремляюсь к нему. В тот момент, когда он тянется за палочкой Денниса, я с силой ставлю ботинок ему на руку, заставляя опуститься на колени.       Малфой тяжело дышит, и это, по крайней мере, небольшое удовлетворение. Ему стоит к этому привыкнуть, потому что это лишь малая часть того, что его ждёт, если он продолжит плохо себя вести на моих тренировках. Я не собираюсь быть с ним снисходительной.       Поддавшись импульсу, я приседаю перед ним на корточки. Не знаю, что именно заставляет меня это сделать. Я выиграла дуэль и доказала свою точку зрения, так что по идее должна бы встать, отвести взгляд и оставить его наедине с поражением. Я понимаю, что делаю прямо противоположное тому, что собиралась — а именно игнорировать его, — и всё же не могу остановиться.       Я хочу, чтобы он знал, что я ему не доверяю только потому, что ему удалось обвести Гарри вокруг пальца, просто закатав рукав. И я хочу, чтобы он понял: всякий раз, когда он встанет у меня на пути, его будет ждать подобное унижение. Он уже однажды меня обманул, и больше этого не повторится.       Когда спустя несколько секунд Малфой всё ещё не смотрит мне в лицо, я заставляю его это сделать, прижимая кончик своей палочки к его подбородку, пока он не поднимает голову.       Даже если Рон не это имел в виду, в одном он оказался прав: в том, чтобы держать палочку у горла поверженного Драко Малфоя, лежащего у твоих ног, есть особое удовлетворение. Настолько сильное, что на мгновение у меня перехватывает дыхание. Полагаю, мне придётся быть осторожной, чтобы не пристраститься к этому.       Наши взгляды встречаются, и моё сердце пропускает удар, но я беру себя в руки и чуть наклоняюсь вперёд. Я не хочу, чтобы остальные слышали то, что собираюсь сказать. Это предназначено только для его ушей.       — Ты жалок, — шиплю я. — Ещё одно слово без разрешения — и я позабочусь, чтобы оно стало последним, что ты скажешь в жизни. Тебя здесь терпят, Малфой, но что касается меня, моя терпимость ограничена.       Он смотрит на меня, не моргая. С чуть приоткрытыми губами, с лёгкой складкой на лбу и этими серебристо сверкающими глазами.       И снова я понимаю, что его мимика сбивает меня с толку. После ситуации в спортзале я отогнала эту мысль, но сейчас она снова всплывает: его взгляд странно открыт, возможно, даже любопытен. Он не выглядит испуганным (разумеется, нет), максимум слегка выбитым из колеи, что, вероятно, связано с унижением, но в остальном его выражение остаётся для меня загадкой.       Он никогда раньше не смотрел на меня так, я уверена. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он пытается прочитать мои мысли.       Подождите-ка.       Пытается прочитать мои мысли.       Боже мой.       В одно мгновение я возвращаюсь с небес на землю. Пока мы просто смотрели друг на друга, кончик моей палочки каким-то образом оказался у его щеки — и я понятия не имею, как это произошло. В замешательстве я выпрямляюсь, резко разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу из тренировочного зала.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Я знала, что смотреть на него будет ошибкой.