REBEL

      — Мы наконец-то закончили? — спрашивает Дин таким скучающим тоном, что мне приходится стиснуть челюсть, чтобы не рявкнуть на него и не велеть ему уже повзрослеть.       У меня возникает сильное желание прижать палочку к его горлу. Снова.       В последний раз я была на грани того, чтобы проклясть его, не так уж давно — хотя это не имело никакого отношения к нашей работе в Сопротивлении, а касалось куда более личного.       Ну а что тут сказать? Я чётко обозначила правила. И, подкараулив меня после тренировки, чтобы засунуть одну руку мне в волосы, а другую — под мой лонгслив, он грубо их нарушил. По сути, он должен радоваться, что тогда я лишь пригрозила, а не прокляла его яйца. Если бы он сразу же не извинился, я бы это сделала.       Напряжение между нами после того случая до сих пор не улеглось, и именно поэтому я предпочла бы, чтобы в Бристоль поехал со мной Блейз. Мы были бы отличной командой, но, увы, удача была не на моей стороне. Вместо этого я здесь с Дином, который уже два часа подряд твердит, что защитные чары убежища — полный бред, а вся эта поездка — зря потраченное время.       Я с этим не согласна. Замечания Малфоя о стандартных защитных мерах были верны, но у меня есть сильное ощущение, что чары недавно дополнили и тем самым усилили. Магические сигнатуры заклинаний, которых не было на чертежах Малфоя, всё ещё свежие, что подтверждает его теорию о том, что Пожиратели смерти стали осторожнее после его побега. И мне это не нравится. Совсем.       — То есть ты действительно не хочешь снять одну из защит на пробу? — спрашиваю я Дина, стиснув зубы. — Ни одного теста?       В любом случае, больше мы сделать не можем — я это понимаю. Мы тщательно проверили информацию Малфоя и записали всё, что заметили дополнительно. Взлом проклятий — не моя специализация. Если Дин отказывается проводить точечные проверки, мне придётся полагаться на его суждение, нравится мне это или нет.       — Я увидел достаточно, — самодовольно отвечает он. — Задание будет пустяковым, поверь. Здесь нет ничего, чего я не обезвреживал бы сотни раз. Если уж и будут неприятные сюрпризы, то внутри дома.       Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.       — Малфой говорил, что здесь никогда не бывает больше трёх-четырёх Пожирателей смерти одновременно, — напоминаю я, отталкиваясь от стены, на которую опиралась.       Мы молча пересекаем несколько тёмных переулков, чтобы аппарировать на безопасном расстоянии от дома. Лёгкая рябь в воздухе слева от меня подсказывает, что Дин идёт рядом. Я незаметно увеличиваю дистанцию между нами. Мне совсем не хочется, чтобы он случайно налетел на меня из-за дезиллюминационных чар.       — Не стоит на это полагаться, — фыркает он. — Ты же сама слышала: Паркинсон, скорее всего, здесь. Готов поспорить, ты была права — он предложил эту дыру только для того, чтобы мы сначала вытащили её. Он, скорее всего, понятия не имеет, сколько Пожирателей Смерти на самом деле нас там ждёт.       В словах Дина есть смысл — в конце концов, это первый раз, когда мы проверяем информацию Малфоя на практике. Он ещё не доказал свою надёжность. Я так же не могу опровергнуть аргумент насчёт Паркинсон, потому что изначально это предположение высказала я сама. Но по какой-то причине я больше не верю, что единственный мотив Малфоя — безопасность его девушки, любовницы, как угодно. Не знаю, виновата ли в этом его серьёзная реакция на мою колкость в комнате для брифингов. А может, это просто моё общее нежелание соглашаться с Дином.       — Нас бы не убило, если бы мы хотя бы спросили Малфоя, что он думает об усилении мер защиты, — задумчиво говорю я. — Возможно, есть другое место, более подходящее для первого удара.       — Тц, — цокает Дин. — Даже если они и усилили защиту, она всё равно смехотворна. И, к тому же, мне не нужно советоваться с Пожирателем смерти, чтобы делать свою работу. Если ты считаешь миссию слишком рискованной, чтобы в ней участвовать, спроси Рона или Захарию — может, они захотят пойти со мной.       С этими словами этот мудак аппарирует.       Кипя от злости, я несколько секунд стою одна в узком переулке. Помимо того, что аппарировать без напарника — прямое нарушение протокола безопасности, я уверена, что Дин просто пытается меня спровоцировать. А если есть что-то, чего я не выношу, так это необоснованное высокомерие. В реальной чрезвычайной ситуации такая самоуверенность может погубить тебя быстрее, чем ты успеешь сказать «дерьмо».       С тихим рычанием я стряхиваю оцепенение и тоже аппарирую.       Дин ждёт меня на лугу у Бокс-Хилл. Один его палец уже завис над портключом, который должен вернуть нас в штаб.       Я снимаю с себя дезиллюминационные чары и бросаю на него ядовитый взгляд, затем поднимаю руку и касаюсь ржавой дверной ручки, которая с рывком уносит нас в штаб.       Когда мы материализуемся на крыше Мунго, я сразу же направляюсь к лифту.       — Гарри ждёт моего отчёта, — бросаю я через плечо. — Будь в зале через полчаса. Я хочу пройтись по нашим записям.       Я слышу его раздражённый стон и могу представить, как он закатывает глаза, но мне всё равно настолько, что я даже не оборачиваюсь проверить, права ли я. Он бормочет заклинание (вероятно, чтобы зажечь сигарету палочкой), затем лифт начинает движение, и наступает тишина.

***

      Когда я пересекаю тренировочный зал и примерно через двадцать пять минут захожу в спортзал, Дина там ещё нет. Это, впрочем, совсем не удивляет, но у комнаты есть другой сюрприз. Одна из боксёрских груш слегка покачивается из стороны в сторону, что говорит о том, что кто-то только что закончил тренировку. И это в час ночи, как я отмечаю, мельком взглянув на часы.       Я морщусь. Если бы всё зависело от меня, в штабе были бы обязательные часы отдыха, но нет. В этом вопросе я много лет назад оказалась в явном меньшинстве среди остальных повстанцев. Травма комендантского часа у бывших студентов Хогвартса засела глубоко.       В темноте что-то движется, и я прищуриваюсь. Когда глаза наконец привыкают к освещению, я понимаю, что это Малфой — из всех людей — стоит на одном из спортивных матов с почти ошеломлённым выражением лица.       Я беззвучно ахаю и быстро окидываю взглядом комнату. Поскольку Блейз сейчас в Сером лагере, помогая повстанцам разрабатывать план рейда, значит, Малфой здесь может быть только с Деннисом Криви. К моему тайному удивлению, эти двое, похоже, неплохо ладят. Я никогда бы не подумала, что кто-то вроде Малфоя снизойдёт до общения с кем-то вроде Денниса, но, возможно, это просто из-за отсутствия альтернатив. В любом случае, сегодня он один. Помимо нас двоих, спортзал совершенно пуст.       Дверь щёлкает, закрываясь, и я вздрагиваю. Я выпрямляюсь, затем снова перевожу взгляд на Малфоя и внимательнее рассматриваю его.       Он вспотел, его грудь поднимается и опускается быстрее обычного — вот почему качается груша. Сегодня на нём футболка, открывающая сильные предплечья — с натянутыми мышцами и выступающими венами. Мой взгляд задерживается на этом новом открытии, скользит дальше, пока не останавливается на тёмной тени, контрастирующей с его бледной кожей. Тёмная метка — понимаю я через мгновение. Только она больше не имеет никакой формы.       Огромное, чернильно-чёрное пятно — значит, вот как выглядит результат Выхода. Конечно, Гарри уже рассказывал мне об этом, но я представляла это иначе. Куда уродливее. Не таким, чёрт возьми, безобидным.       А вот что совсем не выглядит безобидно, так это сеть бесчисленных шрамов, покрывающих это пятно. Похоже, среди прочего, Малфой пытался вырезать Метку из своей плоти. Мгновенно в памяти вспыхивают слова, которые он прошипел мне в тренировочном зале. «Поверь мне, я сам жалею, что это заняло столько грёбаных лет». Я тяжело сглатываю. Изо всех сил отрываю взгляд от его предплечья и снова смотрю ему в лицо.       — Уже поздно, — говорю я без всякой причины.       Чтобы чем-то занять руки, я расстёгиваю мантию и медленно стягиваю её с плеч.       — Не мог уснуть, — отвечает Малфой, и в его голосе звучит искренность.       Ещё один человек с проблемами со сном. Что ж, нас уже двое.       — Мгм, — только и бормочу я.       — Ночное дежурство? — спрашивает он.       — Бристоль, — поправляю я.       На его лице появляется любопытство — губы слегка приоткрываются, брови поднимаются. Я подозрительно наблюдаю за этой игрой мимики, но внешне остаюсь спокойной.       — Ну и как? Довольна? — наконец спрашивает он.       Чтобы выиграть немного времени, я начинаю расстёгивать ремни кобуры для палочки.       Зачем ему это знать? Ему действительно важно, довольна ли я им, или это просто очередная попытка завоевать моё доверие? Я решаю проверить именно это.       — Всё так, как ты описывал, — говорю я, пристально наблюдая за ним.       Подтверждение моей осторожной догадки не заставляет себя ждать. Малфой кивает, и его выражение лица меняется — почти на облегчение. Его взгляд мелькает, плечи расслабляются.       Я продолжаю смотреть на него с недоверием, задаваясь вопросом, почему для него так важно доказать мне свою надёжность, и расстёгиваю кобуру на плече.       Взгляд Малфоя сразу же опускается на мои руки, и, поскольку я так внимательно за ним наблюдаю, я не могу не заметить, как его дыхание становится ещё более неровным. Он сосредоточенно следит за движениями моих пальцев, которые сначала снимают защитный нагрудник, а затем стягивают кобуру, и его глаза заметно темнеют. Его взгляд на мгновение возвращается к моему лицу, а затем скользит по всему моему телу.       В том, как он на меня смотрит, есть что-то хищное.       На короткий миг мне приходит в голову, что это может быть идеальный момент, чтобы спросить его, является ли он легилиментом. Не только потому, что этот вопрос наверняка застанет его врасплох и тем самым увеличит шанс на честный ответ, но и потому, что напряжение между нами внезапно становится невыносимым.       Почему Малфой смотрит на меня так, будто он вот-вот умрёт с голоду?       От одной этой мысли по спине пробегает дрожь.       Внезапно раздаются шаги, успешно прерывая ход моих сбившихся мыслей. Я не хочу показывать, насколько меня раздражает, что Дин мешает нам именно сейчас, поэтому стараюсь продемонстрировать прямо противоположное — впиваюсь взглядом в лицо Малфоя и натягиваю на себя усмешку.       — Наверное, это Дин, — шепчу я. — Проваливай, Малфой.       Он тут же начинает двигаться, и снова мне приходит в голову, что Рон был прав. Забавно отдавать Малфою приказы и смотреть, как он подчиняется. Было бы ещё лучше наконец узнать, действительно ли он легилимент или почему он так чертовски странно на меня смотрит, но пока достаточно и того, что он делает то, что я хочу.       Мой взгляд провожает его удаляющуюся фигуру, пока за ним не закрывается дверь.

***

      То, что Луна сегодня за ужином высказала свои опасения по поводу предстоящей миссии, оказалось более чем кстати. Это даёт мне вескую (и, по сути, единственную) причину нарушить наше с Малфоем соглашение держаться друг от друга подальше и навестить его перед тем, как мы с Дином отправимся в Бристоль. Но вот что мне совсем не нравится — так это то, что всю дорогу к его комнате я невольно прокручиваю в голове последнюю тренировку. Ту самую, где он сражался с Дином.       Я немного опоздала, потому что до последнего наслаждалась своим двухнедельным визитом к Молли и Артуру в Белом лагере. С тех пор как несколько лет назад мы потеряли Минерву — как и многих бывших членов Ордена, — они практически единственные родительские фигуры, оставшиеся у Сопротивления. По крайней мере для меня, потому что мои родители всё ещё в Австралии и никогда не вернут свои воспоминания — не спустя столько лет. Как всегда, поддержка Молли и её материнская забота привели меня в относительно хорошее настроение. И это настроение стало ещё лучше, когда я вошла в тренировочный зал и увидела Малфоя и Дина в самом центре дуэльной площадки.       Два факта были неоспоримы. Во-первых, Малфой безусловно смог бы победить Дина, хотя после дуэли я утверждала обратное, чтобы его спровоцировать. Во-вторых, единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что он отвлёкся на меня — в этом я почти не сомневаюсь. Это выражение на его лице появилось снова, и я могла бы поклясться, что с того момента, как я встала позади Дина, он вообще перестал использовать атакующие заклинания.       С одной стороны, эта мысль вызывает у меня приятное щекотание в животе, но с другой — злит, потому что в ней нет никакого смысла и она чертовски неуместна.       Когда я подхожу к его спальне, я не медлю — не хочу увязнуть в воспоминаниях о тренировке. Я коротко стучу, обозначая своё присутствие, затем толкаю дверь и вхожу внутрь.       Моим глазам снова требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть. Темнота, похоже, естественная среда обитания Малфоя. Чёрт бы его побрал.       Я моргаю, дезориентированная, пока не раздаётся его голос, давая понять, что он действительно здесь.       — Чем могу помочь?       Когда, благодаря этому полезному звуковому ориентиру, я наконец замечаю его на кровати, я замираю от неожиданности — в первый момент кажется, будто он обнажён. Затем я понимаю, что на нём хотя бы боксеры. Это осознание, впрочем, почти не приносит облегчения, потому что он — зрелище, от которого невозможно оторваться.       Поскольку он приподнялся, оперевшись на локти, его пресс перекатывается. Его длинные ноги небрежно скрещены, подчёркивая чётко очерченные икры и бёдра. В странном приглушённом свете, на который я уже не обращаю внимания, потому что отвлечена, шрамы на его груди выделяются на бледной коже, поблёскивая, словно жидкое серебро. Его штормовые серые глаза направлены на меня, выжидающе скользят по моему лицу. Этот ублюдок ещё и прикусывает нижнюю губу.       Мой мозг тут же начинает подбрасывать целый список вещей, с которыми я бы совсем не прочь, чтобы он мне помог, и я напрягаюсь от абсурдности собственных мыслей. Это всё ещё Драко Малфой, чёрт возьми. Хотя… возможно, именно поэтому.       — Не мог бы ты одеться? — пищу я, явно выбитая из колеи.       Когда он встаёт и медленно идёт через комнату, я стараюсь смотреть куда угодно, только не на него. Зачем я вообще сюда пришла? Понятия не имею. В голове пусто.       Я и правда жалкая. Или ненормальная. Скорее всего, и то и другое.       Мерлин, помоги мне.       Я решаю, что кровать Малфоя — невероятно интересный предмет мебели, и фиксирую на ней взгляд, пока он проходит мимо меня и натягивает футболку через голову. Лишь когда он оказывается на другом конце комнаты и прислоняется к стене, я наконец могу нормально вдохнуть.       Я на мгновение сжимаю руки в кулаки, затем сознательно расслабляю их.       — Луна сказала, что ты хотел со мной поговорить, — говорю я как можно более раздражённо, хотя ещё несколько минут назад была уверена, что это отличная возможность узнать его мнение. — О Бристоле? И, поскольку мы уходим через несколько часов, у меня не было выбора, кроме как идти за тобой, что, откровенно говоря, довольно бестактно. Надеюсь, то, что ты хочешь сказать, стоит этих усилий и что мой визит сюда не оказался пустой тратой времени.       Малфой фыркает. Похоже, я была достаточно убедительной. Он не заметил, насколько вид его полуобнажённого тела выбил меня из колеи. Отлично.       — Просто сделал пару замечаний, — пробормотал он, почти смирившись. — Не думал, что она сразу же это поднимет.       Я почти спрашиваю, почему он не приходит ко мне сразу, когда у него есть замечания, но затем вспоминаю, что сама заставила его пообещать держаться от меня подальше. Именно поэтому я тоже не искала его, пока Луна не попросила меня об этом. Чёрт.       Я делаю глубокий вдох.       — Ну, я слушаю, — говорю я с нарочитым равнодушием.       К счастью, он сразу переходит к делу.       — Не дайте им сбежать и, что бы ни случилось, не оставляйте их умирать. Даже если вы уверены, что они действительно мертвы. Это крайне важно.       — Тц. Продолжай.       — Ловите или убивайте, Грейнджер.       — С радостью, — фыркаю я.       — Тёмный Лорд попытается найти своих последователей, как только узнает, что произошло нападение. Если кто-то сбежит...       — От меня никто не уйдёт, — говорю я сухо.       — …это значит полный отход. Никакого Выхода. Не отправляйте их ни в один из лагерей.       — Я не настолько глупа.       — Я в этом не сомневаюсь, — спокойно отвечает Малфой, заставляя меня прищуриться.       — О, правда? — выдавливаю я.       — Когда я перешёл на вашу сторону, произошёл пробел в безопасности, — объясняет он. — Поттер не проверил мою Метку, прежде чем меня доставили в штаб. Я уверен, что ты не совершишь ту же ошибку, но всё же решил упомянуть об этом — на всякий случай.       Плохо то, что он прав. В конце концов, именно за это я и отчитывала Гарри и остальных в столовой. Это был риск и абсолютная беспечность — доставить его в штаб, не проверив сначала его Тёмную метку.       И снова я понимаю, что Малфой был успешным Пожирателем смерти не просто так. Он умён. Логичен, дальновиден, педантичен. Но тот факт, что теперь он использует этот свой стратегический ум, чтобы продумывать наши меры безопасности и даже давать разумные советы, — почти слишком. Особенно потому, что это ещё одно доказательство того, что я ошибалась на его счёт.       И вот это тревожит меня сильнее всего. Что, если скоро я больше не смогу ненавидеть его всем сердцем, потому что у меня больше не будет для этого веской причины? Агрх.       Когда я во второй раз сжимаю руки в кулаки, напряжение становится таким сильным, что ногти болезненно впиваются в ладони.       — Этот пробел в безопасности, как ты это называешь, произошёл из-за внезапности, — защищаю я Гарри, хоть и без особого энтузиазма. — До сих пор перебежчики были без Метки, и их было немного. Гарри не подумал об этом, потому что ты застал его врасплох. Это была разовая ошибка.       — Надеюсь, — говорит Малфой.       — Я прослежу за этим, — твёрдо отвечаю я.       Мы несколько секунд пристально смотрим друг на друга. Мне не хватает воздуха, хотя я с момента, как вошла в его комнату, не сдвинулась ни на шаг. Малфой же просто стоит и спокойно наблюдает за мной. Несколько светлых прядей упали ему на глаза, придавая ему почти озорной вид. Моё бешено колотящееся сердце только насмехается над этой мыслью.       Вот дерьмо, и тут я вспоминаю о легилименции.       Если он и правда сейчас копается у меня в голове, то он чертовски хороший актёр. По его лицу невозможно понять, догадывается ли он, насколько сильно меня выбивает из колеи.       — Если при допросе ты чувствуешь, что у них нет ни малейшего намерения перейти на другую сторону, не трать на них время, — продолжает он.       — Выход занимает слишком много времени? — догадываюсь я.       Малфой кивает.       — Вся процедура длится не меньше получаса. У тебя нет времени на метод проб и ошибок. Применяй только тогда, если уверена, что это действительно стоит усилий.       — А если я не уверена? — спрашиваю я, приподнимая бровь с вызовом. Ещё один тест. — Мгновенная казнь?       Он снова кивает, и это меня удивляет. У меня начинает складываться ощущение, что он только и делает, что удивляет и сбивает меня с толку.       — Куда вы собираетесь их доставить? — спрашивает он. — Вы уже окончательно определились с местом?       — Это засекреченная информация, к которой у тебя нет доступа, — отмахиваюсь я, небрежно взмахнув рукой.       Он переносит вес на другую ногу, и мой взгляд снова цепляется за соблазнительное напряжение его мышц. Затем он падает на пятно, которое теперь украшает его предплечье. Я внимательно его разглядываю.       — Как ты это сделал? — спрашиваю я, поддавшись импульсу.       Мне нужен этот ответ. К тому же, если даже Блейз не знает, это вполне закономерный вопрос.       — Я уверен, Лавгуд и Поттер уже объяснили тебе, как работает Выход.       — Я не это имела в виду, — раздражённо отвечаю я и начинаю двигаться.       Подходя к нему, я достаю палочку. Затем лёгким толчком её кончика заставляю его повернуть руку, чтобы лучше рассмотреть то, что осталось от его Тёмной метки.       Вблизи шрамы выглядят ещё более впечатляюще. Я могу только представить, сколько ужасных вещей он перепробовал, чтобы избавиться от Метки. Боже. Мне удаётся не скривиться сочувственно, но это даётся с трудом.       — Как ты это сделал? — повторяю я.       Малфой реагирует не так, как в тренировочном зале. На этот раз он не пытается со мной спорить или что-то объяснять. Он сразу занимает оборонительную позицию, и я на мгновение удивлённо поднимаю взгляд. Затем я быстро возвращаю внимание к его руке. Лучше перебдеть, чем недобдеть.       — О, это просто счастливое совпадение, — шипит он, явно раздражённый. — Какого хрена, Грейнджер? Как ты думаешь, я это сделал?       Тц, я ни за что я не признаюсь, что впервые в жизни чувствую, будто не вижу полной картины. И уж точно не скажу ему, насколько меня сбивает с толку то, что он, похоже, вовсе не является воплощением зла, каким я считала его годами. И уж тем более не признаюсь, что это полностью переворачивает мои чувства. Ни за что. Объясняться должен он, а не я.       — Ты скажи мне, — настаиваю я.       Он снова меня удивляет — и действительно делает это.       — К сожалению, когда я наконец набрался достаточно смелости, выхода уже не было, — бурчит он. Его предплечье дёргается под моим взглядом. — Буквально слишком поздно. Будь хорошей девочкой и избавь меня от очередной лекции о шансах и выборе. Я прекрасно всё понимаю. Я помню каждую секунду на той чёртовой башне и без того, чтобы ты напоминала мне об этом каждые несколько дней, спасибо большое.       С этими словами он выдёргивает руку, вынуждая меня снова поднять на него взгляд. Я скольжу взглядом по его лицу, напряжённо размышляя.       Я не ожидала, что Малфой признается, что ему просто не хватило смелости — по крайней мере, поначалу. В голове всплывают слова Джинни. Может, она права. Может, я и правда не ошибалась в нём с самого начала. Может, если бы у него был кто-то, кому он мог довериться в школе, всё сложилось бы иначе.       Может, может, может.       — Значит, ни преданности, ни лояльности, ни Пожирателя смерти в душе? — копаю глубже. Мне нужно это знать. — Тогда как ты вообще продержался все эти годы? Как играл роль верного слуги? Как поднимался по их иерархии и выполнял все мегаломанские приказы Тома, даже не моргнув?       — Я окклюмент.       Его ответ заставляет моё сердце подпрыгнуть к горлу. И вдруг, без всякого нажима с моей стороны, совершенно неожиданно, у меня появляется шанс задать главный вопрос. Тот самый, который не даёт мне покоя уже много дней.       — Легилимент тоже? — выдыхаю я.       — Нет. — Ох. — Тёмный Лорд всегда настаивал на том, чтобы проводить более важные допросы лично. В его глазах не было причин учить меня легилименции.       — А окклюменции? — запинаюсь я, сбитая с толку. — Это не имеет смысла.       Я действительно в шоке. Не потому, что мне хотелось бы узнать, что Малфой на самом деле копался у меня в голове, конечно, а потому, что это делает теорию Джинни всё более вероятной. Эти долгие взгляды. То, как он отвлёкся на меня во время дуэли с Дином. Его попытки убедить меня в своих добрых намерениях. Хотя я сомневаюсь, что я вообще во вкусе Малфоя, как так прямо намекнула Джинни, он всё равно, похоже, заинтересован во мне. Но почему?       Мерлин, что за фарс.       Малфой что-то говорит о том, что Том даже не знает, что он окклюмент. Я почти не слушаю его. Вместо этого мысленно перебираю всё, что знаю об окклюменции, чтобы отвлечься от своих других, слишком запутанных мыслей.       Если на тебя нападает легилимент, ты можешь использовать окклюменцию, чтобы скрыть свои мысли и воспоминания — это понятно. Но, насколько мне известно, с её помощью можно также их упорядочивать. Это своего рода когнитивный навык. Очень полезный во многих смыслах. Это объясняет, почему Малфой всегда такой чертовски спокойный. Почему он ни разу не вышел из себя с тех пор, как оказался здесь. Почему он всё время так вальяжно расхаживает, чёрт возьми.       — Ну, это многое объясняет, — озвучиваю я свои мысли.       Малфой приподнимает бровь и смотрит на меня вопросительно.       — Ничего это не объясняет, потому что я больше этим не пользуюсь, — говорит он, качая головой. — Не с тех пор, как переметнулся.       Чего? Какого...       — И почему же? — требую я.       Он наклоняет голову, его губы изгибаются в ухмылке, а затем его взгляд снова скользит по мне.       Мне мгновенно становится жарко.       — А ты сама на это способна?       Этот встречный вопрос мгновенно выбивает у меня из головы все мысли о нём и его непостижимом поведении. Я холодно усмехаюсь.       — О, я часто об этом мечтала, но нет, — резко отвечаю я. — Не всем так повезло — защищать своё сознание с помощью такой способности, Малфой, Малфой. Некоторым из нас приходится просто справляться со всем этим дерьмом.       Вообще-то, способность упорядочивать свои мысли и воспоминания — это то, за что я бы без колебаний отдала левую руку. Впрочем, правую тоже, если бы взамен получила гарантию, что больше не придётся так часто думать о Сивом и Струпьяре — или видеть их во снах.       Но нет, окклюменцией я не владею. Даже Гарри, которому повезло учиться у Северуса, так и не смог развить этот навык дальше. А теперь Малфой, который, похоже, наделён этим даром, заявляет, что вообще им не пользуется. А это, в свою очередь, означает, что он просто по своей природе такой — невозмутимый, вальяжно расхаживающий, чертовски красивый засранец.       Блестяще.       Ответы у меня есть, но они ни к чему не приводят. Совсем наоборот. Мне нужно подумать.       — Мы выходим на рассвете, — говорю я, разворачиваясь и направляясь к двери. — Ради тебя же надеюсь, что твой Выход работает.       — Грейнджер.       Я замираю, и сердце снова начинает колотиться. Глупое, предательское. Можно подумать, будто оно кайфует от этого. Запретный плод, которым Малфой сейчас, безусловно, является.       — Будь начеку, — говорит он взволнованным голосом. — Если по какой-то причине Тёмный Лорд заподозрит, что я всё ещё жив, обстоятельства могут измениться. Там могут оказаться вещи, которые я не в силах предугадать. Если что-то покажется тебе странным — пусть даже самая мелочь — это тоже значит полный отход.       Его слова накрывают меня, как ледяной поток воды, потому что из-за всего хаоса в моей голове я действительно забыла о самой важной причине своего визита; о том, что изначально заставило меня к нему прийти. О моём несогласии с Дином.       Ещё в первый раз, когда мы были в Бристоле, у меня было ощущение, что что-то не так. А теперь — вот это.       Слова Малфоя — это дополнительное предупреждение. Его совет быть начеку подтверждает мои выводы. И не только относительно мнения Дина о прочности защитных чар, но и относительно моего впечатления о самом Малфое.       Каковы бы ни были его причины, он действительно делает всё возможное, чтобы я ему доверяла.       Но я не готова.       Этого недостаточно. Пока нет.       Поэтому я лишь говорю:       — Ты не настолько важен, Малфой.       Затем я покидаю его покои.