Не идеальный парень

      Неделя промелькнула стремительно. В круговороте будничных забот я едва замечала, как один день сменялся другим, растворяясь в череде привычных дел. График съёмок, правки, согласования, бесконечные письма, всё слилось в единый поток.       Возвращение в опустевшую квартиру давно стало обыденностью. Тишина встречала меня каждый вечер, обволакивая молчаливым спокойствием. Сначала это казалось странным, почти чуждым, но теперь стало естественным.       Я так и не решилась позвонить Сухо, как делала прежде. Не из обиды, не из гордости — просто не нашлось слов, которые не прозвучали бы фальшиво. И он тоже не подавал признаков жизни. Ни звонка, ни сообщения.       Лишь Латте неизменно устраивал мне сцену, стоило задержаться хоть на полчаса. Его упрёки звучали как набат: громкое мяуканье у двери, требовательный взгляд, настойчивое трение о ноги. Он не прощал опозданий. В эти моменты я невольно улыбалась, что он единственное живое существо, которое явно давало понять — меня ждут.       Чонгука я тоже больше не встречала. Наверное, в этом и кроется своя закономерность. Рано или поздно наша встреча должна была состояться, ведь я работаю на него.       Иногда, укладываясь спать под мерное урчание Латте, я прислушивалась, не раздастся ли звонок. Но телефон молчал. А утро снова приносило новый список дел, и вопрос «а что, если…» так и оставался незаданным.       И всё же в этой тишине, в этой размеренной рутине было что‑то успокаивающее. Не одиночество, а пространство для себя. Место, где можно просто жить своими повседневными делами.       Чэрин свалилась как снег на голову в пятницу. В обед раздался её звонок. Бодрый, чуть взбудораженный:       — Слушай, у меня крутая возможность! Надо сопровождать моего айдола в клуб.       Я невольно улыбнулась:       — То есть ты будешь его нянькой?       — Ну, не совсем! — засмеялась она. — Моя задача быть на расстоянии, следить, чтобы всё было в порядке, но не путаться под ногами. И… — она сделала паузу для эффекта, — мне разрешили взять с собой подругу. Тебя! В нашем агентстве так, если артист хочет отдохнуть с друзьями, рядом обязательно должен быть кто‑то из стаффа.       Я на секунду замерла. Клуб, шум, толпа — это совсем не то, к чему тянуло в последние дни. Но в голосе Чэрин звучало столько энтузиазма, что отказать было невозможно.       — А твой подопечный… он не будет против?       — Нет, конечно! Он обычно отдыхает без происшествий, ведёт себя спокойно. Мне даже кажется, он сам рад, что его не опекают слишком явно. Так что? Поехали? Хоть развеешься немного.       Её слова повисли в воздухе.       — Ладно, — наконец сказала я. — Поехали.       Чэрин тут же затараторила о нарядах, времени встречи, деталях. После того как я положила трубку, поймала себя на странном ощущении где‑то между тревогой и любопытством. Я так давно никуда не ходила. Казалось, что это было в далеком прошлом.

***

      Чэрин заехала за мной на такси и, поднявшись в квартиру, придирчиво стала разглядывать мой наряд.       — Ты в этом собралась идти? — спросила она, вскинув бровь.              — Ну да. А что не так? — я оглядела себя в зеркале: обычные джинсы, простая футболка. Вроде ничего криминального.       — Джинсы и футболка?! Ты собралась на школьную дискотеку? — Чэрин уже нырнула в мой шкаф и начала перебирать вещи, отодвигая вешалки с характерным скрипом.       — Мы же не просто гулять идём. Вдруг твоему айдолу понадобится помощь?       — Ын У сам способен о себе позаботиться, — я подошла к шкафу, наблюдая, как подруга методично отбраковывает один наряд за другим. — Он всегда так делает, даёт кому‑нибудь из стаффа отдохнуть за счёт компании. Своего рода премия за хорошую работу. В этот раз моя очередь.       — Чха Ын У такой хороший начальник, — хихикнула я, присаживаясь на край кровати.       — Странно, что твой так не делает, — бросила Чэрин, не оборачиваясь.       — Может, и делает, я просто не знаю, — засмеялась я. — Я не так успешна в работе, как ты.       — Угу, или он просто жмот, — подруга, наконец, вынырнула из шкафа, держа в руках несколько топов. — Примерь это. Хотя… нет, лучше вот это. И обязательно каблуки!       Я вздохнула, но спорить не стала. Чэрин в режиме «подруга‑стилист» — сила, с которой бессмысленно бороться. Пока она раскладывала выбранные вещи на кровати, я поймала взгляд Латте. Он сидел на подоконнике, наблюдая за нами с явным неодобрением.       Латте, выбрал момент для своего выступления и уставился на меня, будто спрашивал: «И куда это ты собралась?» Я погладила его за ухом:       — Не волнуйся, вернусь не поздно.       Он фыркнул, будто понял, но не одобрил. А я уже мысленно примеряла туфли, которые давно не надевала, и думала, может, это и к лучшему вырваться из привычной рутины хотя бы на одну ночь.       — И не вздумай брать этот свитер! — Чэрин резко выдернула из моей руки уютный серый свитер, который я машинально схватила. — Ты что, хочешь выглядеть как библиотекарша?       — А чем плохо выглядеть как библиотекарша? — попыталась защититься я.       — Тем, что мы идём в клуб, а не в читальный зал! — она сунула мне в руки лёгкий шифоновый топ и узкие джинсы. — Вот, это подойдёт. И давай уже шевелись, Ын У и его друзья уже там.       Я покосилась на часы. Действительно, пора было собираться. Пока я переодевалась, Чэрин продолжала инструктировать:       — Главное, не суетись. Держись поблизости от меня. Если что, мы сразу же уедем. И ни в коем случае не…       — …не фотографирую айдола без разрешения и не пристаю с разговорами, — закончила я за неё, натягивая каблуки. — Я помню правила, Чэрин.       — Вот и отлично, — она удовлетворённо кивнула, оценивая результат. — Теперь ты хотя бы не похожа на старшеклассницу, сбежавшую с уроков.       — А что за друзья у Ын У? — спросила я, пока Чэрин критически осматривала мой наряд.       — Думаю, в этот раз будет 97‑лайн, — ответила она, не отрываясь от ревизии моего гардероба.       — Кто это?       — Ты что, не знаешь? — Чэрин удивлённо подняла брови. — Айдолы и актёры, рождённые в 97‑м году. Так фанаты их называют. Туда же входит твой господин Чон.       Я невольно замерла:       — М‑м, я не знала. Он тоже там будет?       — Не знаю точно, но говорят, они часто так отдыхают. Ничего страшного, если ты снова увидишь Чонгука. Какой это раз за три года?       — Третий, — ответила я, невольно рассмеявшись.       Чэрин хитро прищурилась:       — Может, ему так понравится твой топ, что он повысит тебе зарплату или сразу переведёт на серьёзную работу.       Я фыркнула:       — Фу, Чэрин! Не говори так. Мы же не такие.       — Конечно, нет, — засмеялась она, отбрасывая в сторону ещё один неподходящий, по её мнению, свитер. — Просто шучу. Но ты же понимаешь, в таких кругах всё возможно. Один взгляд, одна улыбка, и вот ты уже в новой реальности.       Я покачала головой:       — Это не моя реальность. Я просто сопровождаю тебя, чтобы ты не скучала.       — Ну-ну, — она, наконец, выбрала что‑то из вороха вещей и протянула мне. — Примерь вот это. И каблуки не забудь. Нам пора!       Пока я переодевалась, Чэрин продолжала болтать о том, кто может быть в клубе, какие слухи ходят о 97‑лайне и как важно «держать лицо». Я слушала вполуха, думая о своём.       «Снова увидеть Чонгука… — пронеслось в голове. — Один случайный взгляд в толпе».       Но где‑то в глубине души шевельнулось то, что я старалась не замечать: любопытство, лёгкий трепет, почти забытое ощущение ожидания чего‑то нового.       — Всё, готова! — сказала я, надевая каблуки и глядя на себя в зеркало.       — Отлично! — Чэрин окинула меня оценивающим взглядом. — Теперь ты выглядишь как человек, который знает, куда идёт. Поехали!       Мы вышли из квартиры, оставив за спиной тишину. Латте проводил нас мрачным взглядом, а я, закрывая дверь, поймала себя на мысли, что это и к лучшему.       Возле клуба собралась огромная толпа. Молодые парни и девушки в роскошных нарядах, дорогие машины, мерцающие огни и густой аромат дорогих духов — всё сливалось в пёстрый калейдоскоп впечатлений. Чэрин уверенно потянула меня к боковому входу, достала карточку, коротко кивнула охраннику, и вот мы уже внутри.       На нас сразу обрушилась лавина звуков — мощные биты пронизывали воздух, пульсировали в такт неоновым вспышкам. Пространство клубилось в полумраке: силуэты танцующих, блики света на стеклянных поверхностях, вихри движения. Аромат смеси парфюма, алкоголя и тёплого воздуха с привкусом электричества заполнял лёгкие.       — Будь у барной стойки! — крикнула Чэрин, перекрывая музыку. — Я найду Ын У, скажу, что пришла.       Я кивнула, пытаясь привыкнуть к хаосу. Глаза постепенно начали различать детали: барную стойку, где смешивались разноцветные коктейли, VIP‑зоны на втором этаже, танцпол, где тела двигались в едином ритме.       Пока Чэрин пробиралась сквозь толпу, я остановилась у колонны, наблюдая за происходящим. Здесь всё было другим — ярче, громче, смелее. Люди смеялись, флиртовали, забывались в музыке, каждый стремился поймать момент.       Неожиданно взгляд зацепился за знакомый силуэт. Он стоял у бара, в окружении нескольких человек, и даже в полумраке я узнала его — Чон Чонгук. Он выглядел… как с картинки. Как и положено выглядеть айдолу. Его жесты были расслабленными и уверенными.       Волосы красиво уложены. В приглушённом свете клуба они переливались оттенками тёмного шоколада, то вспыхивая бронзой, то уходя в глубокую тень.       На нём была свободная кожаная куртка, а под ней, кажется, простая футболка, но даже она сидела на нём безупречно. Широкие брюки. Он стоял у бара, слегка опираясь на стойку.       Я быстро отвела взгляд.       «Это просто Чон Чонгук, — подумала я, пытаясь утихомирить странное волнение. — Ничего особенного».       Но сердце, вопреки разуму, продолжало биться чуть быстрее.       Чэрин вернулась с улыбкой:       — Ын У там, с друзьями. Всё под контролем. Ну что, расслабимся?       Я глубоко вдохнула, пытаясь отогнать мысли о Чонгуке.       — Да, — сказала я, стараясь звучать уверенно. — Расслабимся.       Музыка снова накрыла нас волной, и я шагнула вперёд за Чэрин.       Мы выпили по коктейлю и почти сразу оказались на танцполе. Ритмичная музыка, переливы света, хаотичная мозаика лиц вокруг, всё это быстро втянуло в водоворот вечера. Мысли растворялись в битах, движения становились всё раскованнее.       Спустя какое‑то время к нам подошли двое парней. В их улыбках читалась привычная для таких мест смесь любопытства и самоуверенности. Мне они сразу показались… лишними. Что‑то в их взглядах, в манере держаться вызывало лёгкое напряжение. Но Чэрин, как всегда, включилась мгновенно. Её голос звучал непринуждённо, смех — легко, а фразы лились потоком, сглаживая любые неловкие паузы. Я не стала противиться, просто кивнула, улыбнулась, поддержала разговор парой дежурных реплик.       Потом мы переместились за их столик. Они тут же заказали нам ещё напитков. Демонстративно, как будто ставили галочку в списке обязательных ритуалов. Разговор шёл поверхностный: шутки, общие фразы, вопросы о том, как мы оказались в клубе. Я отвечала коротко, чаще просто слушала, наблюдая за происходящим краем глаза.       Чэрин периодически отходила, Ын У то и дело звал её по каким‑то вопросам. Я оставалась с парнями одна, но, к моему удивлению, не чувствовала опасности. Они держались в рамках. Не переходили границ, даже шутили без двусмысленностей. Возможно, им просто хотелось провести вечер в приятной компании, а мы оказались удобным поводом.       Я делала вид, что внимательно слушаю, но мысленно то и дело ускользала. Где‑то там, среди огней и теней, был Чонгук. Мысль о нём вспыхивала и гасла, каждый раз я усилием воли возвращалась к реальности.       Один из парней спросил, давно ли я работаю в агентстве. Я коротко ответила, добавив дежурную улыбку. Он кивнул, сказал что‑то про «интересную сферу», и разговор плавно перетек к другой теме. Я выдохнула, не потому, что боялась вопросов, а потому, что не хотела погружаться в то, что связывало меня с этим миром.       Когда Чэрин вернулась в очередной раз, я поймала её вопросительный взгляд. Я едва заметно кивнула: «Всё нормально». Она улыбнулась и снова включилась в беседу, а я на секунду прикрыла глаза, впитывая шум, свет, движение — всё то, из чего состоял этот вечер.       Вначале появилось лёгкое головокружение. Я списала это на то, что коктейли оказались слишком крепкими, а шумная музыка с непривычки меня утомила. Решила немного передохнуть и отошла в туалет. Подставила шею под холодную воду, на мгновение стало легче, свежесть отрезвила, но гул в ушах не проходил.       Когда я вернулась к столику, все трое увлечённо болтали и даже не заметили моего отсутствия. Чэрин смеялась над очередной шуткой, её голос звучал звонко, перекрывая музыку. Я попыталась вслушаться, встроиться в разговор, но слова расплывались, теряли смысл.       Моё состояние становилось только хуже. Перед глазами всё поплыло, контуры предметов размылись, будто кто‑то смазал картинку водой. Я снова извинилась и направилась в туалет, на этот раз медленнее, цепляясь взглядом за стены, чтобы не потерять равновесие.       В туалете включила холодную воду на полную, плеснула в лицо. Зеркало отразило бледное лицо, расширенные зрачки, капли воды на щеках. Я глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться, но воздух сгустился и стал тяжёлым.       «Надо сказать Чэрин, — подумала я, сжимая край раковины. — Сказать, что мне плохо, и уехать домой».       Я достала телефон, чтобы написать ей сообщение, но пальцы дрожали, экран прыгал перед глазами. Несколько раз попыталась набрать текст, но знаки сливались в неразборчивые пятна.       Тогда я решила просто выйти, подойти к ней, взять за руку и все сказать лично. Но когда открыла дверь, коридор вдруг растянулся в бесконечность, а звуки музыки и смеха превратились в глухой гул, будто я оказалась под водой.       Я сделала шаг, второй, и мир перед глазами постепенно начал темнеть.       Чэрин шла мне навстречу, в её глазах читалась тревога. Она мгновенно подхватила меня под локоть, не дав сделать и шага, и почти понесла обратно в туалет. Там, при тусклом свете неоновых ламп, я наконец смогла выговорить:       — Всё плывёт перед глазами… и в ушах гул не прекращается.       Она внимательно всмотрелась в моё лицо, коснулась ладонью щеки:       — Ты холодная. И бледная. Что случилось? Может, что‑то съела или выпила?       — Только то, что заказывали мы… и ещё один из парней, — я с трудом подбирала слова.       Чэрин замерла. Взгляд её стал острым, почти испуганным:       — Тебе официант приносил заказ?       — Нет… он сам…       Она резко выдохнула, будто до неё дошло что‑то страшное:       — Кажется, я поняла, что произошло. Тебе что‑то подмешали.       Внутри всё сжалось. Я попыталась встать, но ноги подкосились. Чэрин удержала меня.       — Сейчас найду Ын У, скажу, что ухожу, и мы поедем в больницу, — её голос звучал твёрдо, решительно.       — О, нет, нет! — я схватила её за руку. — Там господин Чон… он узнает, и меня могут уволить. Он и так знает, что меня бросил Сухо. Мне просто нужно домой.       — Откуда он это знает?! Неважно, — Чэрин резко махнула головой, отбрасывая лишние вопросы. — Не глупи, поехали в больницу. Мы не знаем, что с тобой подмешали. Это опасно.       Я покачала головой, чувствуя, как слабость накатывает новой волной:       — Нет, нет… Я просто поеду домой. Вызови мне такси. Я справлюсь. Не нужно никого беспокоить.       Чэрин сжала губы, взгляд её стал жёстким:       — Ты не поедешь одна. Я тебя не оставлю. Если отказываешься от больницы — поедем ко мне. Я прослежу, чтобы тебе стало лучше. И если состояние не улучшится вызываем скорую, без обсуждений.       Я хотела возразить, но сил не осталось. В голове шумело, мысли путались. Чэрин уже доставала телефон и звонила Ын У, коротко объясняла ему ситуацию. Её голос звучал спокойно, но чувствовалась скрытая паника. Когда она закончила разговор, снова повернулась ко мне:       — Всё. Ын У предупредит охрану, чтобы нас пропустили без лишних вопросов. Сейчас выходим. И даже не думай спорить.       Она помогла мне выйти, поддерживая под руку. Мир по‑прежнему плыл перед глазами, но теперь рядом была Чэрин, и это немного успокаивало.       «Может, и правда лучше не рисковать», — пронеслось в голове, прежде чем я окончательно перестала сопротивляться.       Когда мы с Чэрин направились к выходу, дорогу внезапно преградили те самые парни. Мир вокруг плыл, звуки доносились будто сквозь вату, я едва улавливала суть происходящего.       Как в замедленной съёмке, я увидела, что один из них резко схватил меня за локоть, потянул к себе. Его пальцы впились в кожу, движение было грубым. Но Чэрин не отпускала, её рука крепко держала меня, а голос, пронзительный и твёрдый, прорвался сквозь гул:       — Отпустите! Вы не видите, что ей плохо!       Я не разбирала их ответов. В голове — шум, в ушах — звон. Тело казалось невесомой оболочкой, мысли рассыпались. Перед глазами мелькали обрывки реальности: напряжённое лицо Чэрин, её горящие гневом глаза и чужая рука, сжимающая мой локоть       И вдруг — вспышка света, движение, фигура, заслонившая хаос клуба. Чонгук. Он приблизился, и в тот же миг хватка незнакомца ослабла.       Я опустила взгляд и почувствовала, как его ладонь мягко, но твёрдо обхватила мою талию. Тепло его руки пробилось сквозь туман в голове, подарив странное, почти забытое ощущение защищённости.       — Всё в порядке, — его голос прозвучал тихо, в нём была такая уверенность, что я невольно кивнула.       Мы куда‑то шли. Я не помнила, как преодолели расстояние до выхода, но вдруг ощутила поток свежего воздуха, прохладного и чистого. Он ударил в лицо, будто пробуждая от дурмана. Чонгук был рядом, а его лицо — совсем близко. Я невольно заглянула в его глаза: большие, тёмные, они смотрели на меня сосредоточенно. В этот момент не существовало никого, кроме нас.       Потом мы уже сидели в машине. Я прислонилась к спинке сиденья, пытаясь ухватиться за мысли, но они ускользали, растворялись в полусне. Чонгук что‑то говорил, я слышала его голос, низкий и ровный, но смысл слов тонул в тумане.       А потом темнота. Но даже в ней я продолжала чувствовать его присутствие: терпкий запах с лёгкой древесной ноткой и свежим оттенком, а тёплые прикосновения рук, которые держали меня, не давали провалиться в бездну.