Не идеальный парень

      В конце недели Ын У неожиданно объявил: «Сегодня все идём в клуб!». И я мгновенно отвлекся, предвкушая веселый вечер. Сначала мы собрались в уютном баре с приглушённым светом и мягким джазом на фоне. За столиком быстро завязалась оживлённая беседа. Шутки, воспоминания и смех, который то и дело перекрывал звон бокалов.       Кто‑то рассказывал смешную историю со съёмок, кто‑то делился планами на выходные, разговоры перетекали один в другой, а напряжение будней постепенно растворялось. Я ловил себя на том, что улыбаюсь чаще, чем за всю прошедшую неделю. Даже привычные тревожные мысли отступили, уступая место лёгкости.       Когда часы показали полночь, Ын У поднял бокал: «Пора двигать в клуб!». И мы, ещё смеясь над последней шуткой, поднялись из‑за стола.       В клубе всё было иначе: оглушительная музыка, переливы света, пульсирующая в едином ритме толпа. Мы прошли в забронироанную для нас VIP-зону, но долго на диванах не усидели, ноги сами потянулись танцевать.       Вскоре к нам присоединился Тэхен со своей компанией. Нас собралось довольно много. Кто‑то соревновался в танцевальных движениях, кто‑то пытался перекричать музыку, рассказывая что‑то невероятно важное, а кто‑то просто наслаждался моментом, закрыв глаза и отдавшись ритму.       Я и Мингю спустились вниз, чтобы попросить принять заказ из нашей VIP‑зоны. Проходя мимо танцующих, я невольно окинул взглядом толпу. Мелькание лиц и размытые силуэты, вспышки света. Никто не узнавал меня, и это принесло неожиданное облегчение.       В полумраке бара я на мгновение замер, вдыхая смесь ароматов алкоголя, парфюма и тёплого воздуха, пропитанного музыкой. Мингю уже подошёл к стойке, жестом подозвал бармена. Я остался чуть позади, наблюдая за движением вокруг. Бармен ловко вертел бутылками, девушки смеялись у соседнего столика, а свет пульсировал в такт басам.       Пока Мингю уточнял детали заказа, к нам спустились ещё несколько ребят, они хотели дополнить наш список напитков. Я вслушивался в голоса, но мысли всё равно возвращались к этому странному ощущению.       — Ты в порядке? — Мингю обернулся, заметив, что я молчу.       — Да, — я кивнул, улыбнувшись.       Я снова окинул взглядом пространство: огни, люди, музыка. Всё сливалось в единый поток, в котором можно было раствориться. Ребята продолжали обсуждать заказ, а я на секунду прикрыл глаза.       Я открыл глаза, и первое, что выхватил взгляд — Мори Мили. Она возникла словно из ниоткуда возле колонны, и на миг я подумал: мне мерещится. Но нет, она была реальна.       Её силуэт чётко вырисовывался в мерцающем полумраке. Она осматривалась вокруг, слегка поворачивая голову, но меня не замечала. Рядом с ней стояла другая девушка, и они оживлённо разговаривали, то и дело перебрасываясь смешками. Ее лицо мне показалась знакомым, кажется это помощница Ын У или кого-то из парней.       Я застыл, не в силах отвести взгляд. Почему она здесь? Это случайность или?       — Эй, ты где? — голос Мингю прорвался сквозь мои размышления.       Я вздрогнул, оторвал взгляд от Моли и обернулся. Мингю уже стоял у барной стойки, вопросительно приподняв бровь. Рядом с ним толпились ребята из нашей компании, оживлённо что‑то обсуждая.       — Иду, — бросил я, делая шаг вперёд, но ещё на секунду задержал взгляд на том месте, где только что стояла Мори.       Она уже исчезла, её фигура растворилась в толпе, смешавшись с другими силуэтами. Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться.       Сделав заказ, мы поднялись наверх. Мою весёлость как рукой сняло. Все мысли снова и снова возвращались к Мили. Пришла ли она сюда просто отдохнуть? Или ищет развлечение на вечер?       Я невольно оглядывал зал, пытаясь отыскать её среди посетителей, и сам не замечал, как замыкался в себе.       Перемену во мне заметили все. Тэхен, подсев ко мне, склонил голову, всматриваясь в моё лицо:       — Что с тобой? Ты вдруг стал таким тихим.       Я замер на секунду, подбирая слова. Признаться, что меня гложет? Рассказать, как случайная встреча выбила из колеи? Нет, это было бы слишком… откровенно.       — Голова болит, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, перебрал с виски.       Тэхен прищурился, будто пытался прочесть правду за этой фразой. Я почти чувствовал, как он взвешивает мои слова. Но, к счастью, допытываться не стал.       — Может, выйти на воздух? — предложил он скорее из вежливости, чем из уверенности, что это поможет.       — Нет, спасибо. Сейчас отпустит.       Он кивнул и отвернулся с Мингю, а я снова погрузился в свои мысли.       Подойдя к перилам VIP‑зоны, я замер, вглядываясь в пульсирующую внизу толпу. Взгляд сам собой выцепил знакомый силуэт Мили. Она танцевала с подругой, полностью погружённая в музыку, беззаботная и раскрепощённая.       Вокруг царил привычный вечерний хаос: звон бокалов, гул голосов, басы музыки, врезающиеся в пространство. Но для меня всё это превратилось в размытый фон. Я наблюдал за ней, словно сквозь объектив камеры.       К девушкам подошли двое парней. Мили с подругой переместились в мягкую зону, оттуда мне всё было видно как на ладони. Вскоре подруга Мили исчезла из поля зрения, а спустя пару минут я заметил её уже в нашей комнате. Это оказалась помощница Ын У. Они оживлённо разговаривали, и в их жестах читалась непринуждённость. На миг мне показалось, что между ними что‑то есть.       Я не отрывал взгляда от Мили. Она осталась за столиком с теми двумя молодыми людьми. Внешне всё выглядело безобидно, но внутри нарастало нехорошее предчувствие.       — Кого ты там всё время высматриваешь? — голос Тэхена раздался за спиной. Он положил руку на плечо, и я невольно вздрогнул.       — Никого, — ответил слишком поспешно, понимая, что это звучит неубедительно.       Тэхен прищурился, скользнул взглядом по залу, но в калейдоскопе огней и движущихся фигур ничего не разглядел.       — Кто‑то понравился? — в его тоне не было насмешки, скорее любопытство.       — Тэ, — я вывернулся из его хватки, стараясь не выдать напряжения.       — Ладно, ладно… — он поднял руки в примирительном жесте и отошёл.       Я снова устремил взгляд вниз. Что‑то было не так. Мили несколько раз выходила и уходила, а в последний раз задержалась подозрительно долго. Когда она вернулась, её сопровождала помощница Ын У. Но путь им преградили те самые парни.       Один из них резко схватил Мили за локоть.       Не раздумывая, я рванул к выходу из VIP‑зоны. На ходу поймал взгляд Ын У, коротко кивнул в сторону девушек. Он мгновенно понял без слов.       Мы спустились вниз почти одновременно. Картина перед нами была однозначной, парни явно перешли границы. Их позы стали угрожающими, а девушки оказались прижаты к стене.       — Эй, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — У вас проблемы?       Парни обернулись. В их взглядах мелькнуло колебание, видимо, не ожидали появления подкрепления. Ын У молча встал рядом, и этого хватило, чтобы напряжение сменило вектор.       Мили подняла глаза, но ее взгляд был расфокусирован, она явно не понимала, что происходит. Я сделал шаг вперёд, подойдя к ней ближе.       — Думаю, вам лучше уйти, — сказал я, глядя прямо на того, кто держал её за руку.       Он помедлил, бросил короткий взгляд на Ын У, затем на меня. Наконец разжал пальцы и, бросив что‑то невнятное, отступил. Его приятель последовал за ним.       Когда они растворились в толпе, Мили выдохнула. Я подхватил её за талию и притянул к себе. Она безвольно прижалась ко мне, и меня окатила волна возбуждения. Горячая и внезапная, почти оглушающая. На мгновение мир сузился до ощущения запаха ее духов, до едва уловимого дыхания у моей груди.       — Спасибо, — прошептала она, и этот тихий голос будто прожёг насквозь.       Я только кивнул, стараясь не выдать, как сильно нервничаю.              Тело не слушалось. Пальцы крепче сжались на её талии, а взгляд сам собой скользнул по её лицу, по чуть приоткрытым губам, по ресницам, дрожащим на бледной коже.       Где‑то на краю сознания мелькнула мысль: «Я попал!».       Ын У настойчиво спорил с подругой Мили Чэрин, убеждая её, что парней необходимо задержать:       — Они явно замышляли недоброе! Нельзя просто взять и отпустить их.       Чэрин твёрдо стояла на своём:       — Я отвезу Мили к себе и прослежу, чтобы с ней всё было в порядке. Это важнее.       Ын У возражал:       — Но без тебя я не смогу их поймать!       Диалог шёл по кругу, напряжение нарастало. Я молча слушал, взвешивая варианты, а потом вдруг выпалил:       — Я отвезу Мили.       Оба разом замерли и уставились на меня. В их взглядах читалось явное недоумение.       Я выдержал паузу и добавил как можно спокойнее:       — В конце концов, Мили работает на меня, и я тоже отвечаю за её безопасность.       Чэрин прищурилась, внимательно изучая моё лицо, пытаясь прочесть скрытые мотивы. Прошло несколько секунд, достаточно долгих, чтобы я начал сомневаться в собственной идее. Но затем она коротко кивнула:       — Ладно. Но ты несёшь полную ответственность.       Мили, до этого молчавшая, робко вставила:       — Я могу сама доехать. Вызову такси…       Чэрин резко оборвала её:       — Нет. После всего, что произошло, ты никуда не поедешь одна.       Ын У вздохнул, посмотрел на часы и, наконец, махнул рукой.       — Пойдём, — сказал я, слегка коснувшись её локтя. — Машина ждёт.       Мили молча последовала за мной. Позади остались Чэрин и Ын У.       Мы вышли через боковой вход. Ночной воздух немного прояснил мысли. Я открыл дверь машины, помог ей сесть, затем занял место рядом.       В салоне повисла тишина, плотная и ощутимая. Водитель включил зажигание и не спешил трогаться с места.       — Ты в порядке? — спросил я.       Она тихо выдохнула, сжимая пальцами край сумки:       — Да. Просто… не понимаю что со мной происходит.       Она откинула голову на спинку сиденья, и я не мог оторвать глаз от её оголённой шеи. Линия подбородка, едва заметное пульсирование жилки под кожей — всё это притягивало взгляд с почти болезненной силой. Дыхание её было тяжёлым, будто ей не хватало воздуха, а на лбу проступила лёгкая испарина.       «Спокойно», — мысленно одёрнул я себя.       Доехали мы быстро, не больше десяти минут. В голове стучала одна мысль: «Только бы поблизости не оказалось сасёнок. Только этих идиоткок не хватало».       И, конечно же, у входа в дом стояли две девушки, их силуэты виднелись в тусклом свете фонаря. Я резко сказал водителю:       — Заезжайте в гараж.       Машина плавно скользнула вниз, ворота закрылись, отрезая нас от улицы. Я вышел, обошёл автомобиль и помог Мили выбраться. Она почти полностью опиралась на меня. Лёгкая и безвольная.       Мы прошли через главный вход в дом. Тишина здесь была густой и осязаемой, только наши шаги да прерывистое дыхание Мили нарушали покой.       — Может, тебе дать воды? — спросил я, стараясь говорить ровно.       — Можно мне в ванную? — еле слышно ответила она.       Я помог ей дойти и, убедившись, что она крепко стоит на ногах, закрыл за собой дверь. Внутри всё лихорадочно металось: «Что я творю? Притащил к себе девушку, подчинённую, в полуобморочном состоянии. Ей, возможно, нужна больница!»       Вернулся на кухню, налил холодной воды, сделал несколько жадных глотков. Потом подставил лицо под струю из крана и умылся. Капли стекали по шее, охлаждали кожу, но не могли остудить тревогу.       Мили всё ещё не выходила. Подождав минут десять, я тихо постучал. Ответа не было. Сердце сжалось. Я приоткрыл дверь, готовый к любому сценарию.       Она сидела на бортике унитаза, обхватив голову руками.       — Мили, — тихо позвал я, — как ты себя чувствуешь?       — Не могу понять… — её голос звучал прерывисто. — На мгновение всё проясняется, потом окатывает жаром, и я проваливаюсь в бездну.       Я шагнул ближе.       — Посмотри на меня.       Она подняла лицо. Над верхней губой появилась мелкая испарина. Ресницы слиплись в мокрые пучки, на щеках нездоровый румянец. Я приблизился и осторожно обхватил её лицо ладонями. Зрачки были настолько расширены, что глаза казались полностью чёрными. Она смотрела прямо на меня.       — Господин Чон, я… — она запнулась, голос дрогнул.       «Её точно чем‑то накачали», — мысль ударила, как молния. Не могла же она всё это подстроить?       Не заметив, как поддался порыву, я наклонился так близко, что почти касался кончиком носа её кожи. Её дыхание, прерывистое и горячее, смешивалось с моим.       — Тебе нужно больницу, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.       Она слабо мотнула головой:              — Нет… не надо… что я скажу… а еще вы?       Я замер. Она была права, но правильно ли рисковать своим здоровьем ради моей рипутации? Руки уже сами потянулись, чтобы поддержать её, а голос прошептал:       — Хорошо. Но если тебе станет хуже, ты должна сказать.       Она опустила голову, уткнувшись в изгиб моей шеи. Сердце забилось быстро, неровно и отчаянно.       — Господин Чон, вы так вкусно пахнете, — прошептала она, опаляя меня горячим дыханием.       Её слова ударили в сознание, как разряд. Во мне оставалось всё меньше выдержки, каждая клеточка тела кричала о том, чтобы прижать её ближе, ощутить вкус этих губ, которые сейчас так беззащитно дрожали.       Мили была мне интересна очень давно. Я ловил себя на том, что ищу её взглядом в офисе. Но я всегда наблюдал со стороны. А теперь она здесь, в моём доме, доверчиво прижимается ко мне, и это сводит с ума.       Я провёл рукой по её волосам. Мягкие, чуть влажные от испарины, они скользнули между пальцами. Она тихо вздохнула, придвинулась ещё ближе.       Остановись. Сейчас же.       Но вместо того, чтобы отстраниться, я наклонился к её уху и прошептал:       — Мили, тебе нужно прийти в себя.       Она чуть повернула голову, наши лица оказались в опасной близости. Её глаза, всё ещё затуманенные, встретились с моими.       — Я… — еле слышно произнесла она. — Просто я давно хотела вам это сказать…       Её голос оборвался. Я почувствовал, как пальцы сами сжимаются на её лице.       Это неправильно. Она не в себе. Она не понимает, что говорит.       Мое тело не слушалось. Я медленно провёл ладонью по её щеке, ощущая жар кожи. Она прикрыла глаза, едва заметно подаваясь навстречу прикосновению.       В этот момент где‑то в глубине сознания прозвенел тревожный сигнал, но я проигнорировал его.       Я наклонился ниже и прикоснулся своими губами к её рту, и она сразу же ответила на поцелуй. В тот же миг всё вокруг перестало существовать.       Скорее, это я был не в себе. Меня утянуло внутрь бездонной океанической глубины, где нет воздуха, нет времени и правил. Только она. Только эти губы, такие мягкие, тёплые и податливые.       Она с облегчением выдохнула мне в рот, и мне показалось, что этот поцелуй принёс ей настоящее освобождение, как если бы она долго держала внутри что‑то тяжёлое и наконец смогла отпустить.       Когда мы разорвали поцелуй, она не отстранилась. Её губы скользнули по моей коже, невесомо и робко, вдоль скулы, вниз, к шее. Каждое прикосновение было словно разряд, растекающийся по венам.       Мне казалось, будто в меня влили афродизиак — каждая клеточка тела стала гиперчувствительной. Я чувствовал всё: тепло её ладони на моём плече, лёгкое дрожание её пальцев, дыхание, прерывистое и горячее, на своей шее. Любое её движение вызывало во мне тягучую, почти болезненную истому.       Я зажмурил глаза, пытаясь ухватиться за остатки самоконтроля. Это неправильно. Она не в себе. Ты не должен.       Но тело по-прежнему не слушалось. Рука сама потянулась к её затылку, пальцы погрузились в мягкие, чуть влажные волосы. Я снова наклонился, почти касаясь её губ, и прошептал:       — Мили…       — Господин Чон, мы, наверное, не должны…       — Не должны…       Она не ответила. Только прижалась ближе, и я почувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим — быстро, отчаянно и неудержимо.       В голове шумело. Разум кричал об осторожности, о последствиях, о границах, которые нельзя переступать. Но где‑то глубоко внутри, за всеми этими «нельзя», разрасталось ощущение — уже поздно.       Я закрыл глаза, позволяя себе ещё мгновение, всего одно, задержаться в этом безумии. В её тепле. В её дыхании. В этом поцелуе, который, казалось, мог сжечь нас дотла.       Я наклонил голову и сам затянул её в новый поцелуй, ещё более глубокий и отчаянный, чем прежний. Она ответила мгновенно, простонав мне в рот, и этот звук пронзил меня насквозь.       Не разрывая поцелуя, я подхватил её за бёдра и она тут же обвила ими мою талию, прижимаясь так тесно, что между нами не осталось ни малейшего пространства.       «Это настоящее безумие», — мелькнула последняя трезвая мысль. Я знаю, что пожалею об этом.       Но остановиться уже не мог.       Я отнёс её в спальню, уложил на кровать и продолжил целовать шею, щёки, губы, словно пытался запомнить каждый миллиметр её кожи.       — Ах, господин Чон… — выдохнула она.              Я замер на мгновение, отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в её затуманенные глаза.       — Мили, сейчас я для тебя Чонгук. Кто угодно, но не «господин».       Она хихикнула, и этот лёгкий, почти детский смех ударил по сердцу сильнее любого стона. Подняв руки, она позволила мне снять с неё топ.       — Вас может ждать разочарование под блузкой, — смущенно прошептала она.       — О каком разочаровании ты говоришь? — спросил я, продолжая целовать её шею и ключицы, наслаждаясь солоноватым вкусом её кожи.       — У меня очень маленькая грудь… и вообще я недостаточно стройная, — выпалила она.       Я уже снял с неё лифчик, но её слова заставили меня остановиться. Отстранившись, я посмотрел на её грудь, две нежные, идеальные по форме возвышенности, ритмично поднимающиеся от учащённого дыхания. Соски тёплого коричневого оттенка, чуть напряжённые.       Это была не просто «нормальная» грудь. Это была совершенно прекрасная грудь.       Я обхватил одну ладонью, слегка сжал, ощущая её тепло. Второй рукой провёл по мягкому, тёплому животу, чуть сжал бок, отмечая естественную, живую округлость её тела. — Мили, — произнёс я тихо, но твёрдо, глядя ей в глаза, — твоя грудь идеальна, и ты идеальна.       Она приподнялась на локтях, и я невольно задержал взгляд на движении её груди.       — Чонгук‑а, — прошептала она, протягивая руку к моему лицу, — мне нравится, что ты говоришь.       — Потому что это правда, — сказал я, снова наклоняясь к ней.       Её губы дрогнули в улыбке, и я поцеловал её медленно, нежно, стараясь передать то, для чего пока не находил слов.       Я стянул с себя футболку и штаны почти в два движения, затем принялся освобождать Мили от узких джинсов. Её кожа пылала под моими ладонями, а каждое прикосновение вызывало в ней новую волну дрожи.       Выцеловывая живот, я чувствовал, как она изгибается от удовольствия, подаваясь навстречу.       — Чонгук‑а, — стонала она, и этот звук пронзал меня насквозь.       Чёрт, мне ещё никогда не было так приятно слышать своё имя. Мили выворачивала всё моё нутро наизнанку, разрушала привычные барьеры, заставляла забыть обо всём, кроме неё.       Когда я уже стягивал с неё трусики, она вдруг потянулась ко мне и прошептала, заливаясь румянцем:       — Там тоже может быть разочарование?       Я едва дышал от возбуждения.       — Я делаю эпиляцию, если тебе такое не нравится, то…       Боже, сколько всего в голове этой девушки…       Сняв последнее препятствие, я замер, любуясь открывшейся картиной: гладкий лобок, безупречная линия бёдер. Не раздумывая больше ни секунды, я наклонился и провёл языком по нежной коже, одновременно раздвигая её ноги.       Мили резко втянула воздух, её пальцы вцепились в простыни. Я спустился ниже, сосредоточившись на самом чувствительном месте, начал ласкать клитор, сначала осторожно, потом увереннее, подстраиваясь под её ритм.       Её дыхание стало прерывистым, стоны громче. Она выгнулась, прижимаясь ко мне, и я почувствовал, как её тело начинает дрожать.       — Чонгук… — выдохнула она, и это прозвучало как молитва.       Я продолжал, наслаждаясь каждой нотой её голоса, каждым движением её тела. Её пальцы нашли мои волосы и потянули, прижимая ближе.       Я погружался в неё языком, чувствуя, как её тело отзывается всё сильнее. Стоны Мили становились громче, прерывистее, она цеплялась за простыни, выгибаясь навстречу каждому движению.       Терпеть дольше не было сил. Наскоро надев презерватив, я вошёл в неё, и мир взорвался. Внутри неё было нестерпимо горячо, тесно и невыносимо правильно. Нахлынувшие ощущения полностью отключили сознание; я перестал чувствовать собственное тело, забыл, где нахожусь. Существовала только она, её тепло, её дыхание, её стоны.       Но Мили не позволила мне вести. Она опрокинула меня на спину, уселась сверху и задала свой ритм, плавный, но уверенный. Я лишь глухо застонал, вцепившись в её бёдра. Всё, что оставалось, — отдаться этому безумию, позволить ей делать всё, что захочет.       — Я никак не могу кончить, — проговорила она плаксивым, дрожащим голосом.       Не успел я отреагировать, как она приподнялась, опустила руку между наших тел и начала ласкать себя, одновременно ускоряя движения на моём члене. Эта картина выбила меня из реальности: её запрокинутая голова, дрожащие пальцы, судорожные вздохи…       — Гуки‑и, — простонала она, — ещё чуть‑чуть…       Когда Мили содрогнулась в оргазме, громко вскрикнув, её мышцы сжались вокруг члена, и меня словно отбросило взрывной волной. Мой оргазм ударил резко, ослепительно, как выстрел в висок. Тело пронзила судорога, дыхание оборвалось, а перед глазами вспыхнули разноцветные пятна.       Мы оба рухнули на постель, задыхаясь, мокрые от пота.       Я уставился в потолок, всё ещё не веря в то, что сейчас произошло. В голове царил хаос: обрывки ощущений, её стоны, жар кожи — всё сливалось в один непрерывный поток, от которого кружилась голова.       Мили рядом тихо дышала, полностью отключившись. Её тело, влажное от пота, расслабленно раскинулось на постели. Я осторожно поднялся, стараясь не потревожить её.       В ванной быстро принял душ, смывая с себя следы безумия этой ночи. Вернулся в комнату с влажным полотенцем. Мили даже не шевельнулась, когда я аккуратно обтирал её кожу, стараясь не разбудить.       Потом надел на неё свою футболку, мягкую и просторную, она прикрыла её почти до середины бёдер. Разбросанные вещи собрал, сложил в стопку. Движения были почти механическими, разум всё ещё пытался осмыслить случившееся.       Наконец лёг рядом. Сердце билось ровно, но в груди не утихало странное, тягучее чувство из смеси тревоги, восторга и неверия.       Мили мирно спала, её дыхание было ровным, а лицо безмятежным. В этот момент она выглядела невероятно юной, почти невинной. И от этого контраст с тем, что происходило всего час назад, становился ещё острее.       «Всё, что ей было нужно, — это испытать оргазм», — пронеслось в голове.       Те парни… Они явно накачали её чем‑то — афродизиаком или подобным препаратом. Рассчитывали воспользоваться её состоянием. Но судьба или случай привела её ко мне.       Я смотрел на неё, на её расслабленные черты, на прядь волос, упавшую на щеку.       Но думать об этом сейчас не хотелось. Я осторожно подвинулся ближе, обнял её, чувствуя, как её тепло проникает в меня, успокаивает, заземляет.       Закрыл глаза, вслушиваясь в её дыхание и стук сердца. И, наконец, позволил себе расслабиться.       Завтра будет новый день. Завтра разберёмся.