Не идеальный парень

      Я проснулся около обеда. В комнате стоял полумрак, привычка зашторивать окна осталась ещё со времён старой квартиры.       По телу растекалась приятная усталость. Мышцы слегка ныли, напоминая о безумии, которое творилось здесь прошлой ночью.       Мили лежала рядом, всё ещё погружённая в сон. Её лицо в полумраке казалось особенно безмятежным: ресницы чуть подрагивали, дыхание ровное и спокойное. Я замер на мгновение, наблюдая за ней, а потом осторожно поднялся с кровати.       Двигался медленно, почти на ощупь. Сначала холодный пол под босыми ногами, потом мягкий ковёр у кровати, дверь чуть скрипит на петлях…       Выходя, я аккуратно прикрыл за собой дверь.       Я глубоко вдохнул, потянулся, разминая затекшие плечи, и направился на кухню. Хотелось выпить воды.       Реальность накатила на меня волной, нужно было обдумать, как себя вести, какие первые слова сказать Мили. По сути, мы друг для друга незнакомцы. Прошлая ночь не сделала нас ближе, напротив, казалось, что дистанция между нами стала больше. Я чувствовал смущение.       Пока я погружался в эти размышления, незаметно выпил уже второй стакан воды. И в тот момент, когда я в очередной раз прокрутил в голове десяток неуместных фраз, Мили спустилась.       Она двигалась быстро, одной рукой придерживалась за перила, другой натягивала куртку. На ней уже были джинсы, но моя футболка оставалась на месте. Её волосы слегка растрепались, а на лице читалось желание скорее уйти из моего дома.       Я замер, пытаясь понять её настроение. Но Мили не смотрела на меня. Она сосредоточенно застёгивала куртку.       Наконец, она подняла глаза, и мы посмотрели друг на друга. В воздухе повисла тишина.       Мили застыла на нижней ступени, всё ещё придерживая куртку. Её пальцы слегка дрожали, хотя лицо оставалось спокойным. Футболка, которая была ей велика, смотрелась почти как платье.       Я хотел что‑то сказать, простое «привет» или «как ты», но слова застряли в горле. Вместо этого я просто стоял.       Молчание затягивалось.       — Эм, Чонгук, — нерешительно произнесла Мили, теребя край рукава, — или, может, господин Чон… Чёрт, я не знаю как теперь обращаться.       — Просто Чонгук, — поспешно ответил я, чувствуя, как неловко повисла пауза.       Она отвела взгляд и повернулась ко мне в профиль.       — Может, ты что-то хочешь? — я запнулся, пытаясь подобрать слова. — Поесть, например… Или чай?       — Нет‑нет, спасибо, — быстро отозвалась она. — Мне нужно идти.       Я невольно нахмурился:       — То есть ты просто хочешь уйти?       Мили замялась, нервно переступила с ноги на ногу:       — Эм… За мной сейчас приедет Чэрин. Син Чэрин, моя подруга.       Воспоминания о вчерашнем вечере мгновенно всплыли в памяти.       — Она была вчера в клубе… — начала она, но фраза оборвалась на полуслове.       В этот момент пронзительно зазвонил домофон, заполнив тишину резким, навязчивым звуком.       Я замер, прислушиваясь к настойчивому звонку. Он резанул по нервам.       Мили вздрогнула, судорожно поправила футболку и куртку, которые сползали с плеча. Её пальцы дрожали, когда она потянулась за ремешком сумки.       — Это точно Чэрин, — пробормотала она, избегая моего взгляда. — Мне надо идти.       Я пошел навстречу, чувствуя странную пустоту внутри.       — Может, хотя бы кофе перед уходом? — попытался я задержать её хоть на минуту. — Или все-таки позавтракаем? Я могу что‑нибудь быстро приготовить…       Она обернулась в дверях, и в её глазах мелькнуло сожаление.       — Не стоит, Чонгук. Всё это… было ошибкой.       Я шагнул вперёд, но она инстинктивно отступила.       Ещё один звонок домофона, более долгий. Мили вздрогнула, крепче сжала ручку двери.              — Я не должна была здесь оставаться, — прошептала она, глядя в пол. — Это неправильно.       — А что правильно? — я почти рассмеялся, но смех получился глухим. — Делать вид, что ничего не было?       Она не ответила, только покачала головой.       Я молча наблюдал, как она выходит. Шаги затихали в коридоре, а я всё стоял.       Хлопок входной двери. Тишина.       Ошибка.       Я закрыл глаза, пытаясь осмыслить происходящее. В голове крутились обрывки воспоминаний: её стоны и её взгляд, когда она смотрела на меня.       Подойдя к окну, я увидел, как во дворе мелькнул силуэт — Мили садилась в машину. Автомобиль тронулась. Я стоял у окна, пока она не скрылась из виду.       Вернувшись в комнату, я опустился на край кровати. Воздух ещё хранил её запах, лёгкий, едва уловимый шлейф духов. В комнате стало непривычно пусто. И холодно. Что теперь?       Вопрос оставался без ответа.       В течение нескольких дней я безуспешно пытался обдумать случившееся. В голове никак не укладывалось поведение Мили.       Она никогда прежде не стремилась привлечь моё внимание ни взглядом, ни словом, ни случайной встречей. Всё было ровно. Но вот мы оказались в одной постели, и это могло стать точкой отсчёта чего‑то нового. Однако она не только не попыталась остаться, но, напротив, явно стремилась уйти как можно скорее.       А потом… она просто исчезла. Словно её никогда и не было.       Моё расписание не изменилось, те же встречи, те же маршруты, те же места. Но Мили больше не попадалась мне на глаза. Полное, безоговорочное исчезновение.       Я ловил себя на том, что продолжаю невольно искать её взглядом. Но нет. Ее нигде нет.       И чем дольше длилось это молчание, тем сильнее меня терзал один и тот же вопрос: что это было? Все-таки ошибка?       Через неделю это начало меня злить по‑настоящему.       Всё было до смешного просто, я мог в два счёта найти её номер. Да что там, она и сама могла найти мой, если бы захотела. Так почему молчит? Ни сообщения, ни звонка. Ничего.       Может, ждёт, что я сделаю первый шаг? Проявлю инициативу, начну искать, докажу, что заинтересован. Наверное, так и положено по негласным правилам. Как любой «нормальный» парень, я должен был броситься на поиски, написать, позвонить, найти способ увидеться снова.       Но чем больше я об этом думал, тем сильнее закипала досада. Почему именно я? Почему не она? Разве то, что произошло, значило для неё настолько мало, что даже не заслуживает хотя бы короткого «привет»?       Я ловил себя на том, что то и дело проверяю телефон, невольно прислушиваюсь к звукам в коридоре, задерживаю взгляд на входящих в здание людях. И каждый раз, осознавая это, злился ещё больше на неё, на себя, на эту нелепую ситуацию, в которой мы оба почему‑то решили молчать.       В середине следующей недели я случайно узнал, что Мили перевели в другой отдел. Ли Ерин по собственной инициативе её туда устроила. «Она слишком хороша для такой работы, — сказала Ерин, — засиделась у нас».       Так вот в чём было дело.       Мили повысили. И, похоже, вместе с должностью она без раздумий вычеркнула меня, как ненужный эпизод, не стоящий внимания.       Эта мысль ударила неожиданно резко. Не потому, что я всерьёз рассчитывал на продолжение — нет. Но осознание, что для неё всё это не значило ровным счётом ничего, что она так легко перелистнула страницу… Было неприятно. Даже обидно.       Я представил, как она сидит в новом кабинете, с новыми коллегами, которые кажутся ей интереснее. И ни разу не задумалась: «А как там Чонгук?»       И самое досадное, я не мог даже злиться по‑настоящему. Потому что, строго говоря, она ничего мне не обещала. Не давала надежд, не намекала. Всё, что было, осталось там в той ночи.       А теперь новый отдел и новая жизнь. Я больше не нужен и никогда не был нужен.       Я сидел в гримёрке в одиночестве, фотосессия давно закончилась. Уже переоделся в свою одежду и просто ждал, когда за мной приедет машина.       Я даже не заметил, как Мили вошла, очнулся лишь от её сдержанного кашля. Резко обернулся и застыл.       — Чонгук, эм… Чонгук‑щи, — её голос звучал неуверенно, почти робко. — Я… я случайно забрала вашу футболку. Поскольку уже носила её, решила купить вам точно такую же. Вот, она совершенно новая.       Мили протянула брендированный пакет. Я смотрел на неё, всё ещё не понимая.       — Ваша футболка, — она слегка запнулась, — я ушла в ней тогда… И потому купила вам новую. Вот.       — Зачем? — спросил я коротко.       — Это ваша вещь. Я забрала её и должна была вернуть.       Она не опускала руки, продолжая держать пакет на весу. Я медленно подошёл, взял его. Заглянул внутрь и, наконец сообразил, о чём речь.       Та самая футболка, которую я надел на Мили, когда она уснула. Новая, идентичная. Balenciaga. Чёрт, я совсем про неё забыл.       — Вы, наверное, знаете, что меня перевели в другой отдел, — тихо добавила она. — Я почти два года этого ждала.       Внезапно меня накрыла волна раздражения.       — Конечно, знаю. Это было по моей просьбе, — соврал я.       Я уже не контролировал себя. Резким движением достал из кармана джинсов смятые купюры и сунул их в пакет. Скорее всего, положил больше, чем стоила футболка, но мне было всё равно.       — Что?.. — Мили растерянно посмотрела на пакет. — Но зачем? Я понимаю, что в одном отделе нельзя заводить интрижки, но я бы никому ничего не сказала. И никак не стала бы вас стеснять. Это полностью моя вина…       — Ну вот, теперь ты в другом отделе, — мой голос прозвучал резче, чем я хотел. — Можем продолжить нашу интрижку, не так ли?       Я снова протянул ей пакет теперь уже с деньгами и футболкой.       — Эти вещи мне дают спонсоры. Ты зря потратила свои деньги. Мне это не нужно. Я компенсирую тебе всё, что скажешь.       Её глаза мгновенно наполнились слезами. Она судорожно прижала пакет к груди и попятилась к двери.       — Чонгук‑щи, я не… Я не имела в виду ничего такого. Простите.       Она выскользнула за дверь. Я остался стоять, чувствуя, как внутри разрастается странное, тягучее ощущение опустошенности. Слова, брошенные сгоряча, звенели в голове, но забрать их обратно уже было невозможно.       Ну и чего я добился? Если она и видела во мне раньше просто Чонгука — не участника BTS, а обычного парня, то теперь наверняка считает меня последним ублюдком.       Я обхватил голову руками, пытаясь унять нарастающее чувство досады. Мозг лихорадочно перебирал варианты — может, броситься за ней, догнать, извиниться?       Резко вскочил, сделал пару шагов к двери и замер.       А что я ей скажу?       «Прости, я перегнул. Давай попробуем еще раз? Мы же так классно провели ту ночь… Хотя, честно говоря, ты была не в себе. Но мне всё равно понравилось».       Я горько усмехнулся. Звучит жалко. И глупо.       Она пришла с чистым намерением вернуть вещь, загладить неловкость. А я… Я превратил это в спектакль, в унизительную сцену с деньгами, в демонстрацию силы, которой на самом деле не чувствовал.       Теперь она точно думает, что я высокомерный, циничный и самовлюблённый тип. Что всё это для меня просто игра, и я не способен на искренность.       Я медленно опустился на стул, сжимая пальцами край стола. В голове снова и снова прокручивалась её растерянность, слёзы, дрожащий голос: «Я не имела в виду ничего такого. Простите».