Память заполнена

Вечером была объявлена «свеча», о которой Юци слышит впервые, за исключением упоминания ее днем соседками. Весь первый отряд, включая Миён и Чонина, расположились в тихой игровой комнате в замкнутое кольцо. Приглушенный свет, нарушаемый только мерцанием свечи и едва уловимый запах плавившегося воска создавали атмосферу уюта и чего-то родного. — Ребята, «свеча» — это не просто очередное нудное мероприятие, как вы могли подумать. Это способ открыться, вывести плохие мысли из головы и поделиться своими впечатлениях или ожиданиями с другими, — поясняла Чоми, держа в руках заветный источник света. — Главные правила «свечи» — не перебивать, не осуждать и все сказанное за свечой не должно выходить за пределы этой комнаты, всем ясно? Подростки кивнули один за другим. — Отлично. Я начну, потом пойдем по кругу. Я Чо Миён, буду вашей вожатой. Я верю в то, что наш коллектив станет самым-самым лучшим за всю историю лагеря. Мы вместе преодолеем все трудности за эти три недели... Миён всегда была на этот счет многословна. Она продолжала свою трогательную речь, хотя все давно поняли, что она хочет донести. «Она так всем каждую смену говорит», — решила Юци, интуитивно прикрывая рот рукой во время зевка. — Спасибо за внимание, — наконец закончила вожатая, передавая свечку дальше. Слова ребят, по сравнению с трехметровым сочинением Миён, казались в разы скромнее. Кто-то рассказывал о том, что хочет завести новых друзей, кто-то о том, что хочет весело провести время на каникулах... В основном все говорили одно и то же, пока очередь не дошла до Джисона. — Я Джисон. Очень рад находиться в кругу, конечно, не всех, но приятных людей, — его взгляд скользнул по всем собравшимся, задерживаясь на пару секунд дольше на Юци, которая, опустив голову, ковыряла кожу вокруг ногтя. — Признаюсь честно, я — человек нескромный. Постараюсь участвовать во всем и буду очень признателен, если меня возьмут в командира отряда. Хан снова бросил взгляд на Юци. Изменений ноль. Все та же безразличная и угрюмая фигура. Еще пару человек представились, и свеча попала в руки Сон. — Ну, э... Я Юци. Очень хочу, чтобы эта смена запомнилась нам надолго... — девушка пыталась вспомнить, что только что говорили ребята. — Это мой первый опыт в таких... местах. Словно оборвав связь, Юци закончила и протянула свечку дальше, чувствуя, как горят кончики ушей от всего бреда, что она сейчас сморозила. Прохладный, засаленный от чужих рук подсвечник оказался в ладонях следующего человека — Йеджи. Та приняла его с таким видом, будто это не простая свеча, а символ власти. — Йеджи, — начала она, и ее голос, низкий и уверенный, заполнил тишину комнаты. — Я здесь не первый раз, и для меня «свеча» — это не просто красивая традиция. Это проверка. Проверка на искренность. Она медленно обвела взглядом круг, и ее глаза, отражающие пламя, на секунду остановились на Юци. — Я люблю, когда все ясно. Люблю прямых людей и сама стараюсь быть прямой. Поэтому скажу сразу: я не терплю фальши и тех, кто портит общую атмосферу своим вечным недовольством. Мы здесь на три недели. Давайте сделаем их яркими, а не тягостными. Для этого нужны усилия каждого. Надеюсь, все это понимают. Слова висели в воздухе, тяжелые и недвусмысленные. Не называя имен, Йеджи высказала все, что думала. В комнате стало тихо, лишь потрескивал воск. Кто-то из ребят невольно переглянулся. Юци почувствовала, как ее спина напряглась, а пальцы впились в колени. Это было прямое попадание. Йеджи с легкой, почти торжествующей улыбкой передала свечу дальше — Шухуа. Та, кажется, единственная, кто не поддался общей напряженности, мягко улыбнулась и сказала что-то о важности поддержки и дружбы, но Юци уже не слышала. В ушах гудело. «Вечное недовольство. Портить атмосферу...», — каждое слово било точно в цель. Когда круг замкнулся и свеча снова оказалась у Миён, та аккуратно задула ее. Комната погрузилась в полумрак, нарушаемый только слабым светом из коридора. — Спасибо всем за искренность, — тихо сказала Чо. Ее голос звучал немного уставше, будто она тоже почувствовала подспудный конфликт. — Помните правило: сказанное здесь — остается здесь. А теперь — свободное время до отбоя. Завтра нас ждет большой день! Ребята стали неспешно расходиться, разбиваясь на кучки и обсуждая что-то вполголоса. Юци вскочила первой и почти выбежала из комнаты, жадно глотая прохладный вечерний воздух на крыльце. Ее трясло от ярости и унижения. «Проверка на искренность». Кто она такая, эта рыжая королева, чтобы ее проверять? С появлением луны лагерь засиял. В прямом смысле этого слова. Развешанные по всем столбам и крышам домиков гирлянды окутали территорию теплым светом. Маленькие горящие лампочки ночью напоминали беззучных светлячков. — Эй, подожди! За спиной раздался быстрый топот. Это был Джисон. Он догнал Юци, заставив ее притормозить. — Так это правда ты, Куколка? — с тем самым блеском в глазах, который Хан продемонстрировал еще тогда, в автобусе, торопливо проговорил он. — Кто? — Юци, услышав прозвище, моментально скривила лицо, будто почуяла запах разлагающегося трупа. Девушка не стала ждать других его слов — продолжила ход до домика. — Ты же помнишь меня. Что, впечатлилась? — спросил он, шагая рядом, и в его голосе не было привычной насмешки, скорее, деловое любопытство. — Отвали, — буркнула Юци, ускоряя шаг. — Ай, какая колючая! — шатен сыграл удивление и приостановился, но девушка шла дальше. — Ты сказала — хочешь, чтобы эта смена запомнилась тебе надолго? Сон, словно наступила в лужу клея, встала на месте и развернулась лицом к парню, от которого она успела отойти на полтора метра. Ее лицо выглядело незаинтересованным, но Джисон все-таки сказал, ехидно ухмыляясь: — Я сделаю все, чтобы она тебе действительно запомнилась, Куколка. В его голове трещала злоба и что в роде вызова. Юци хотела проигнорировать пустые угрозы, но в последний момент открыла рот. — Возьми себе на заметку. Мне плевать, что ты там задумал, — выпалила она, звуча хрипло от сдавленного гнева. — И хватит меня так называть. «Лучше вообще меня никак не зови», — мысленно добавила Сон. Однако, Джисона слова ни капли не задели. Наоборот, его ухмылка стала шире. — А вот это уже интересно. Голосок-то прорезался. Не все потеряно, Куколка. Он подчеркнул прозвище, требуя бурную, капризную реакцию. Юци видела, как его глаза сверкают в полумраке явным злорадством и каким-то азартным интересом. Сон заметила, что за спиной Хана появляются два крепких парня, идущих к ним с очевидной целью — вмешаться. Девушка больше не стала церемониться, показала Джисону средний палец и медленно побрела к своему домику, делая вид, будто этого разговора и не было. Хан фыркнул на ее действия, в душе понимая, что игра будет непростой. По мере приближения в домику аромат чьих-то сладких духов усиливался. Юци никогда не понимала прикола резких и приторных парфюмов, ибо она всю жизнь пользуется каким-то старых флаконом с приглушенным ароматом церковных свечей с нотками жженого, даже горелого, сахара, хотя на коробке черным по белому было написано «карамель». А, вообще, Юци всегда мечтала пахнуть как конфеты «Скандик» со вкусом колы. Только рука девушки потянулась в двери, как ее взгляд зацепился за листок с объявлением, висящий прямо возле входа. Как она не заметила его раньше? Пробежавшись глазами по списку, Юци открыла для себя несколько новых правил. Список правил поведения в домиках гласил: 1. После отбоя все без исключения должны находиться в своих комнатах. Ежу понятно. О таком не знать мог только какой-нибудь овощ. 2. Не шуметь в период отбоя. То же самое. 3. Девочкам запрещено появляться в комнатах мальчиков после отбоя. Аналогичная ситуация с мальчиками. Так, это что-то новенькое. Дальше шли правила и предупреждения за их несоблюдение, которые Юци пропародировала в своей голове, как: «Бла-бла-бла». В комнате уже горел свет. Шухуа и Суджин сидели на своих кроватях, тихо разговаривая. Йеджи стояла у зеркала, снимая макияж. Когда Юци вошла, разговор на секунду затих. Все взгляды скользнули по ней, но никто ничего не сказал. «Начать контролировать второй пункт. Сейчас», — вспомнила Юци свое дневное решение. Но горло сжалось. Слова, которые она хотела сказать — какие-то нейтральные, пытающиеся сгладить острые углы — казались фальшивыми даже ей самой. Вместо этого она молча прошла к своей кровати, достала пижаму и направилась в душ. Горячая вода смыла пыль дороги и часть нервного напряжения, но не смогла смыть чувство, что она уже проиграла первый раунд в этой странной игре под названием «адаптация». Возвращаясь в комнату, она застала момент, когда Йеджи, уже в пижаме, обращалась к Шухуа: — Завтра после завтрака нужно будет решить, кто будет участвовать в конкурсе визиток от отряда. Надо выбрать двух человек. — Завтра многое предстоит решить, — с верхней кровати выглянула Суджин. — А ты уже кого-то присмотрела? — спросила Шухуа. Йеджи пожала плечами, ее взгляд скользнул по Юци, которая замирала у двери. — Нужны те, кто не побоится выступить перед всем лагерем. Кто умеет работать на публику, — она выдержала паузу. — Или хотя бы не убежит со сцены в слезах. Это было сказано не ей. Но это было сказано для нее. Юци это поняла с кристальной ясностью. Она молча прошла к своей кровати, легла лицом к стене и натянула одеяло до головы. В темноте под тканью она сжала кулаки. Унижение, злость и какая-то отчаянная решимость смешались в один коктейль. «Хорошо», — прошептала она про себя, чувствуя, как что-то твердое и холодное формируется внутри. — «Вы хотите искренности? Вы хотите, чтобы я участвовала?!» Вспомнилось лицо Соён, полное разочарования. Вспомнились слова Джисона о фальши. Вспомнился ледяной, оценивающий взгляд Йеджи. «Хорошо. Я покажу вам. Всем». Это была не детская обида. Это было холодное, взрослое решение. Завтра начинался новый раунд. И на этот раз она собиралась играть по-своему.

---

Утро началось не с кофе, а с терзающей сонную голову песни, которая доносилась с улицы. Девочки лениво потягивались, подобно кошкам после долгого сна, пока Юци, не дернувшись, лежала в кровати. — Подъем! — звонкий голос Миён, словно луч солнца сквозь шторы, пробился из коридора. Кажется, она направлялась в их четвертую комнату. Дверь с мерзким скрипом, который с утра показался особенно раздражающим, распахнулась, впуская в посещение свежий воздух и прохладу. — Доброе утро. Выходим на зарядку, сони. Чоми подошла к постели Юци, аккуратно отодвинула одеяло с ее лица, прошептав, чтобы та просыпалась. — Еще пару минут, — сонно пробормотала девушка, растягивая слова. Едва приоткрыв глаза, Сон нахмурилась. Над ней, словно нависшее облако, маячило лицо Джисона. — Юци-и... — Миён, чуть повысив голос, словно призывая к порядку непокорного котенка, продолжала свою миссию пробуждения. В конце концов, она была вожатой, а не просто соседкой по комнате. Показалось. — Встаю, встаю, — прохрипела она, потирая слипающиеся глаза. Погода на улице стояла ясная. Свежий утренний воздух ударил в лицо, помогая моментально отогнать остатки сна. Подростки вяло плелись в конце. — Чо Миён, мы ж не в детском саду, — жалобно пролепетал Бан Чан, и его слова, словно эхо, отозвались в сердцах окружающих. — Да... Можно поспать эти двадцать минут вместо зарядки? — поддержал его Джисон, надеясь на чудо. Миён с успокаивающей улыбкой взглянула на умирающих. — Утренняя активность — залог здоровья в любом возрасте, — бодро заявила она, подталкивая их в центр площадки. К одинокостоящей Юци из-за угла подбежала Соён. — Не выспалась? Выглядишь... так себе, — с заботой в голосе заметила Чонсо. Юци, кивнув, принялась разминать затекшую шею. Она, будто попав на прием к психологу, выплеснула поток жалоб подруге о событиях вчерашнего дня. И о Йеджи, и о Джисоне. — Ну, ты даешь, подруга, — изумилась Соён, округлив глаза. — Теперь я на метр от тебя не отойду. Юци краем глаза засекла, как Джисон и его верный пес, Чан, направляются к ним. — Соён, если сейчас к нам подойдут два отморозка и начнут нести бред, не ведись, — девушка шепотом предупредила подругу, пытаясь выглядеть расслабленно. Чонсо растерянно кивнула, оглядываясь. В поле зрения попали два юноши с безупречным теслосложением, уверенно шагающие в сторону подруг, но те свернули в последний момент, направляясь в собирающуюся компанию первого отряда. Заметив спины парней где-то вдалеке, Юци выдохнула, ощущая, как напряжение медленно спадает с плеч. В этот момент громкий, командный голос прорезал утреннюю суету: — Всем построиться в колонну! Начинаем! — Миён встала перед притихшей толпой подростков, уперев руки в боки. Но едва она собралась задать ритм разминке, как ее окликнул приглушенный мужской голос. Чо обернулась и увидела, как к ней, торопливо перебирая длинными ногами, приближается светловолосый вожатый. В его глазах плескалось отчаяние. — Миён, там ребенок ни в какую не встает. Нам нужна твоя... педагогическая помощь, — проговорил он на одном дыхании. — Господи, Феликс, ты должен учиться действовать в таких ситуация самостоятельно! — выругалась Чо, но после остыла, уловив искреннюю растерянность в лице парня. — Замени меня на зарядке пару минут. Я мигом. Зарядка под руководством Феликса оказалась куда более серьезным мероприятием, чем можно было ожидать. Никаких игривых «руки вверх-вниз». Четкие команды, энергичные упражнения, которые заставили проснуться даже самых сонных. Юци, стараясь не отставать, ловила на себе взгляд Феликса. Он смотрел не осуждающе, а оценивающе, как тренер на новичка. И в его взгляде не было того раздражающего любопытства, как у Джисона — лишь профессиональная внимательность. Миён, как и обещала, не заставила себя долго ждать. Увидев, как Ли старается, она решила не вмешиваться и тихо встала в сторонку, повторяя движения где-то с краю. После нелегкой зарядки по расписанию стоял завтрак. Утренние упражнение от Феликса помогли поднять аппетит, поэтому измученные ребята очень обрадовались еде. В столовой витал привычный шум, который не обошел стороной стол вожатых. Они общались между собой, обсуждая последующие действия их отрядов, разработанные на планерке. Только Феликс молча ел кашу, следя за дискуссией. Иногда он метал короткие взгляды на «отброса» первого отряда из-за плеча Чонина, сидящего напротив. — Слушай, Айен, — проглотив завтрак, Ли обратился к юноше. — Вон та девчонка, с видом, будто только что кого-то похоронила, из твоего отряда? Ян оглянулся. — Ты про Юци? Ага, — бросил он, возвращаясь к еде. Феликс кивнул, отпивая компот из стакана. В его голове со вчерашнего дня крутится одно предложение, но Ли не думал, что ему действительно захочется это реализовать. — Айен, — снова позвал паренька Феликс, слегка наклонившись ближе. — В общем, ты не против поменяться отрядами? Чонин, подняв глаза на собеседника, завис с протянутой ко рту ложкой. — С чего вдруг? — вопросительно поднял бровь Ян. Феликс, ненадолго замолкнув, перебирал в голове более подходящие причины для неожиданного обмена. — О тебе забочусь, — пролепетал Ли. — В моем отряде одни десятилетки, которые легко поддаются указаниям, а подростки... с ними всегда сложно. Он еле улыбнулся и вернулся к каше. Чонин на миг задумался. Эта сделка звучала слишком выгодно, в чем подвох? — Хорошо, я не против, — наконец прозвучали заветные слова с уст Яна. — Тогда надо спросить у Минхо. Или, хотя бы, предупредить его, наверное. — А пойдем прямо сейчас, — это был не вопрос. Феликс резко поднялся со стула, выжидая несколько секунд, пока Чонин соберется.

---

Вожатые нашли Минхо возле входа в столовую. Сын директора стоял, опершись о косяк, и с невозмутимым видом наблюдал за потоком подростков, словно генерал осматривал свои войска. Феликс, не теряя времени, прямо изложил ему просьбу о перестановке вожатых. Минхо медленно перевел взгляд с Чонина на Феликса. Его глаза, острые и проницательные, на мгновение сузились. — Объясни причину, — попросил он. Его тон не оставлял сомнений: формальные отговорки не пройдут. Феликс почувствовал, как под воротником футболки начинает покалывать. Он не мог сказать правду. Это было бы непрофессионально. Более того, это было бы нарушением всех негласных правил. — В моем отряде... много новичков, — начал он, выбирая слова. — Им нужен подход. Мягкий, но структурированный. Я думаю, с третьим отрядом у Чонина больше взаимопонимания. А я... я лучше справлюсь с подростками постарше. Мне нужен вызов. Это была полуправда. Вызов он действительно чувствовал. Но не от всего отряда, а от одного конкретного человека. Минхо молчал, взвешивая его слова. Потом его взгляд скользнул куда-то в сторону, где у стола первого отряда сидела Юци. Она сейчас с безразличным видом ковыряла ложкой в каше. Рядом с ней, через стол, Джисон что-то оживленно рассказывал, жестикулируя, и пытался поймать ее взгляд. — Ты уверен, что справишься? — наконец спросил Минхо, возвращая внимание к Феликсу. — Первый отряд непростой. Там есть... сложные характеры. Миён может и солнышко, но один на один с бурей она не всегда устоит. Тебе придется быть ее опорой. — Я понимаю, — кивнул Феликс, и в его голосе прозвучала твердая уверенность, которую он и сам ощутил. — Клянусь, Миён останется довольна. Минхо еще секунду смотрел на него, а потом медленно кивнул. — Ладно. Договорились. Но любые проблемы стараетесь обговаривать и решать вместе. Ясно? Делитесь опытом друг с другом, и другим передайте. — Ясно, — хором ответили Феликс и Чонин.

---

После завтрака Миён собрала отряд на лужайке перед корпусом. Феликс стоял рядом с ней, чувствуя на себе любопытные взгляды ребят. Они уже заметили перемену. — Ребята, небольшое изменение, — начала Миён, ее голос звучал чуть напряженно. — Состав наших вожатых немного поменялся. Чонин теперь будет работать с третьим отрядом, а к нам присоединился Ли Феликс. Надеюсь, вы все быстро найдёте общий язык! По рядам пробежал удивленный шепот. Джисон переглянулся с Чаном и хитро ухмыльнулся. Феликс — молодой, сам только на года два старше своих подопечных. Тот, кто понимает действия подростков, как никто другой. С ним смена пройдет в разы веселее.