The сursed union: The exchange

      Ад.       Руки затекли, забились мышцы, но это определённо была не какая-то своеобразная пытка. Дело в звуке и только в нём. Пока Чарли создаёт его — её воспоминания живее, чем просто мелькающие в сознании картинки. Даже сердце билось быстрее не от усталости, а из-за галлюцинаций, вызванных травмированным восприятием. Глаза заблестели при взгляде на фигуру, сидящей за пианино в углу её личной тюрьмы. Аластор играл с ней, его пальцы, как и тогда, нажимали на клавиши, воспроизводя звуки, сплетающиеся в дуэте с её скрипкой. И отныне проблема в том, что она больше не могла играть. Она слишком устала, но вновь заставила себя. Пока не порвались струны на скрипке и…       …наступила тишина.       Чарли выпустила скрипку и смычок, распахнула рот, судорожно вбирая им воздух. Она провела по лбу пальцами, почувствовав как он покрылся испариной. Волосы неприятно липли к коже.       Чарли порывисто посмотрела на угол комнаты.       Пусто.       Аластор исчез. Будто его никогда и не было тут, даже в виде навязчивого воспоминания. — Вернись. Ещё раз… Пожалуйста… — Всхлипывая, Чарли наклонилась подобрать выроненный инструмент. Она пыталась соединить струны, починить, но магии нет, а значит и первые попытки обречены на провал. Композиция закончена. Она играла её несколько часов, одну и ту же, из раза в раз. Возможно, нажатие на струны смычком порой и было агрессивным, но… — Я не хотела ломать. Пожалуйста. Ну же. Аластор…       Не получилось.       Чарли с психом отшвырнула от себя поломанный инструмент и дрожащими пальцами зарылась в волосы.       Никто не говорил, что терять кого-то близкого так тяжело, она осознала, что оказалась не готова к этому. Точнее, даже не предполагала, что должна была как-то принять удар и прожить с этим остаток жизни. Люцифер не выпускал её, Чарли целиком и полностью отрезана от социума. Что с ней должно было произойти ещё, чтобы галлюцинации усилились? В этом был плюс и… своего рода спасение?       «Сколько ещё мне нужно протянуть, чтобы эта боль прошла?»       Взгляд снова вернулся к углу, заметался по узорам на обоях, словно что-то выискивал.       «А если это з…»       Щёлк.       Чарли вздрогнула на звук позади. Замки открывались один за другим. Принцесса немедленно поднялась, не удосужившись разгладить складки на платье. Затаив дыхание, она ждала увидеть Люцифера, но первым, кто вошёл в комнату, вызвал у неё искренний ужас. А затем тень разочарования упала на лицо. «Не думала, что он действительно воскресит его», — пронеслось в голове за несколько секунд до того, как Коул, а следом и сам Король Ада, пройдут к центру комнаты.       Перед ней Коул. Внешне ничем не отличающийся от прежнего. На нём даже та самая зелёная рубашка и коричневые брюки, что она помнила в их последнюю встречу. Волосы насыщенно-рыжие, местами вьющиеся в области чёлки и немного возле лисьих ушей. Он был похож на робота, словно неживой. В его глазах отсутствовал блеск. — Лучше бы ты не мог давать жизнь другим существам. — Отстранённо пробормотала Чарли в тишину комнаты, пока никто из мужчин не посмел нарушить её раньше. — Ты бы мог отпустить мою душу, когда она распалась на конце трости, и никто не страдал бы сейчас сильнее. Ни я, ни ты, ни мама. Ни Аластор и даже… Коул. — Коул не страдает. — Осторожно парировал Люцифер. — Но это ненастоящий Коул. Вытянутая из водоворота душа никогда не возвращается в свою истинную. — Тогда ты тоже ненастоящая, Чарли? Я вытянул тебя на свет, но, по-моему, ты осталась собой. — Я была другой. — Она уложила ладонь на грудь, как будто могла потрогать свою душу, узнать прежняя ли она. — У меня были иные стремления, я была ранимой и куда более эмоциональной, чем сейчас. В моих интересах было искупление человеческих душ. Над моими идеями смеялся весь Ад, что, в принципе, не особо меня расстраивало, и… пожалуй, я была счастливой вне всех обстоятельств. Я была душой, которую не сталкивали с Небес, которая не чувствовала себя лишней там, где находилась, не чувствовала, что хочет попробовать кровь на вкус, убить кого-то, чтобы «найти себя». У меня было всё, пока ты не отнял это, отказавшись встать на мою сторону.       Она лениво указала на Коула. Этот лис из меньшего не ощущал себя лишним или неловким во время конфронтационного диалога. Как Чарли и сказала, он изменился, либо лишён прежней своей части. — А теперь ты ставишь мне за спину наблюдателя. Для чего? Думаешь, он сможет остановить меня, если я захочу убиться? — она улыбнулась. — Я наделил его своей силой. Коул сможет позаботится о тебе. — Не хочу. Отправь его обратно, пока не поздно. — Прости, Чарли. Но я не могу держать тебя взаперти дольше, как узницу. Ты должна выходить, учиться жить. — Снова?       Люцифер отвёл взгляд. Никакого ответа не требовалось, чтобы удостовериться на все сто. Конечно же да. Как будто это было также просто, как выпить стакан воды. — Не переживай, Чарли. Я не обижаюсь за прошлое. — Неожиданно сказал Коул.       Чарли вздёрнула голову на звук его голоса.       При взгляде на лиса она вспоминала события тех дней, когда у неё и Аластора всё только начиналось, как он повлиял на их отношения, раскрыв замыслы Коула, и как продуктивно продвигались их планы по подготовке к отражению истребления. Одно его присутствие давило на неё бесконечным остриём, проталкивающимся сквозь её живот, как та трость.       Чарли интуитивно коснулась живота. Та боль ощущалась даже сейчас, из раза в раз, когда она вспоминала о ней.       — Он собирался отравить тебя. Незадолго до наступления экзорцистов я услышал его разговор по телефону.       «Я не должна забывать об этом. Аластор бы не солгал». — Ты не знаешь, во что впутался… — Забормотала Чарли. Она посмотрела на Люцифера, и тот вздрогнул от слепой надежды, что она решилась попросить его о чём-то. — Коул может выйти за дверь? Я хочу кое-что сказать.       Люцифер кивнул лису. Тот, кивнув в ответ, покинул комнату. Отныне не запирающуюся изнутри, когда кто-то заходит в неё. В этом теперь нет смысла, Люцифер прямо сказал, что не может держать её здесь дольше. Теперь она вольна ходить туда, куда пожелает, но под присмотром. Как дитя.       Дождавшись, когда Коул выйдет, Чарли вздохнула. Она собиралась попросить нечто большее, что-то, что было за рамками обычных просьб. Но раз Люцифер жаждал искупления в её глазах — это его шанс. Единственный шанс. — Что я могу сделать для тебя? — загорелся он. — Ты мог бы снова… — она на миг осеклась, но, взяв себя в руки, продолжила, — …отмотать время назад? До дня, когда я попросила тебя помочь отразить атаку экзорцистов. — Её вымотанный взгляд поднялся к его ошеломлённому лицу. — Я не буду помнить вторую жизнь, но ментально, как и все остальные, окажусь в первой. А у тебя появится шанс не отказать мне в помощи. Тогда, наверное… все будут счастливы?       Чарли улыбнулась, увидев силуэт Аластора где-то за спиной Люцифера. Он стоял там, сложив на груди руки, и ответно улыбался ей. Будто одобрил то, что она только что произнесла вслух. — Нет. Я не стану. — Почему? — Это означает, что я тоже могу забыть, но как бы то ни было, я… не хочу. Я проложил длинный путь к тому, что имею. Я не могу это всё потерять. — Да что ты, чёрт возьми, потеряешь?! — Ты не знаешь, как это работает, Чарли! Подобно эффекту бабочки, я ошибусь, и, быть может, не будет никакой первой жизни. Вместо этого произойдёт глюк вселенной, и все мы будем на острых пиках — мёртвые! Я не рискну. Воскресить — одно дело, но перестраивать мироздание и обращать время вспять… — Это единственное, что приходит на ум! Ты можешь предложить воскресить Аластора, но я откажусь. Это будет не мой любимый мужчина, а пустышка, в какую ты обратил Коула. Либо это и правда будет он, но совершенно чужой, неузнаваемый.       Люцифер открыл рот, но не произнёс и звука. — Что? Что ты хочешь сказать? Говори! — …       Она не сдержалась, сорвалась. Вцепилась в пиджак Люцифера. — Ты что-то скрываешь, я права? Это касается моего мужа?       Пальцы заболели от того, как сильно она сжала его одежду.       Чарли посмотрела за спину Люцифера — там никого не было. Фантомное присутствие радио-демона рассеялось. — Он больше не твой муж. Проклятый Союз расторгнут!       Люцифер вырвался, зашагал прочь. Чарли стремглав бросилась за ним, требуя ответа, но он отмахнулся. Ударил по её руке, сам неожиданно дёрнувшись из-за своего поступка. Он не хотел, но оправдываться уже поздно. Король вздохнул, порывисто шагнул к ней и схватил за запястье, поворачивая его к себе так, чтобы девушка распахнула ладонь. — Это всё, что я могу тебе вернуть. Не проси о большем.       Люцифер материализовал маленькую вещь, упавшую на её ладонь и обдавшую кожу холодом, а затем исчез в огненном вихре, что слегка опалил лицо Чарли жаром.       …       Она застыла в тишине. Ком в горле продолжал неумолимо дрожать, мешать сглатывать слюну.       Она не заметила, как сильно стиснула пальцы в кулак, сминая вещь, но, почувствовав спазмический укол от её твердости, раскрыла пальцы.       Там, на ладони, лежало её обручальное кольцо.       Оно утратило всю силу и было ничем иным, как обычной безделушкой, более не связывающей её с радио-демоном, но… Чарли надела его на безымянный палец и накрыла руку другой своей рукой.       Так ей казалось, что Аластор всё ещё с ней.

***

      Рай. — Тоже пришёл помолиться? — Эмили приоткрыла один глаз, держа руки сведёнными в молитве.       Она стояла у расколотого фонтана, обнаружив, что каждое утро с момента появления на Небесах радио-демона она приходила сюда с одной и той же целью. Молитвы помогали душевно, быть может — как-то ещё, что способно убрать безобразие и негативную ауру с этого места.       Обычно центральная площадь у Цитадели полна ангельских жителей, однако теперь на постах расхаживали оппозиционеры, старшие архангелы, ангелы и командующая. — Да. Мне это помогает. — Ответил Севиафан. Он тяжело вздохнул, повторив жест серафима, и закрыл глаза. С губ сорвалась торопливая молитва: — «Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня… Возврати мне радость спасения Твоего и Духом владычественным утверди меня». — Разве это не молитва о духовном обновлении и «чистом сердце»? — спросила Эмили. — Да. Хочу облегчить внутреннее бремя. Чувство вины гложет за неисполненный долг как мужа — защищать жену, и я изо дня в день корю себя за её изгнание. Хороший муж — наставник и защитник, а я подверг её суду. Люцифер оказался предателем небесным, и я также не посмел остановить его. И вся эта тьма над Небесами… этот купол… — Севиафан повернул голову, встретив голубой взгляд серафима своим. — А вы? Вы тоже замаливаете грехи или просто молвите во благо народа?       Эмили провела по платиновым волосам пальцами, заправила выбившуюся прядь за ухо. — Вижу плохие сны. Думаю, не охватила ли меня проникшая тьма? Проклятие ли это или?.. — она поджала губы. — Не могу сказать точно. — Можно ли узнать, что за сны вы видите?       Эмили согласно кивнула. Она разгладила складки на платье и прошла вперёд, садясь на разрушенную обочину фонтана. Севиафан, помедлив, присоединился к ней, сохранив между ними небольшую дистанцию. — Обрывки воспоминаний. Как будто не моих, но вижу в них себя — причём предельно чётко. Как будто прожила другую жизнь и вдруг забыла, а теперь почему-то вспоминаю… От них страшная мигрень, просыпаюсь в поту. Как думаешь, — она посмотрела на Севиафана, — моя душа очернилась? Я грешна? — Что вы, это не так… — «Ты». — Прервала Эмили. — Тебе не нужно проявлять почтение мне, как Серафиму. — Эмили, я не считаю, что с тобой что-то не так. На самом деле мне кажется, ч…       … — Всем покинуть центр! — разнёсся по округе голос главнокомандцющей. — Укройтесь в Цитадели! Повторяю, укройтесь в Цитадели! — Снова радио-демон?.. — испуганно зашептала Эмили и вскочила на ноги. Она протянула руку Севиафану, предлагая сбежать, скрыться. — Нам нужно поторопиться! Идём! — Ты сказала «радио-демон»? Разве на Небесах не просто раскол скверны? К нам проник Король Ада? — Ты не знал? Бог Всемогущий, твоя семья в порядке? Они в курсе? Если нет — ты должен предостеречь их. Но сейчас — лучше уйти.       Здание рядом рассыпалось в руины. Окутанное щупальцами, разломилось, как хрупкий домик из сена, но кусками, тяжестью с валун, посыпалось вниз. Севиафан и Эмили успели выставить магический щит — зелёный и белый, они слились в тёплый, пастельный цвет, удвоив эффект защиты. — К оружию! — раздался крик сверху. Лют возглавляла ангельской армией, приказав ей окружить радио-демона, пока он не скрылся.       Его тень уводила тело от ударов, а затем явила своего владельца. Эмили широко распахнула глаза при виде существа с множеством щупалец, окутанного вуду-рунами и сильным зелёным свечением. Всё его тело удлинённое, неестественно выкрученное. Оно неслось прямо к ним, отражая удары ядовитых стрел и парируя магические атаки на его собственное магическое присутствие.       Эмили никогда не видела, чтобы кто-то был достаточно силён в противостоянии. Если ей не изменяла память, Чарли скрутили слишком просто. И судили по всей строгости. Хотя она была сильная, дерзкая и вольная делать то, что ей заблагорассудится. Была Ангельским Престолом.       Общая картина размылась, ноги будто приросли к плитам. Севиафан кричал ей убегать, но она застыла, глядя на приближающегося Аластора. — Эмили, не стой столбом! Используй магию трансгрессии! — Я…       — Сэра, каждый имеет право искупиться. Чарли хочет, чтобы те, у кого и правда есть шанс реабилитироваться, сделали это — пришли к нам на Небеса. Неужели в твоём сердце нет места состраданию?       — Будешь говорить так — и падёшь, как Люцифер. Остановись, пока не поздно. Прошу.       — Нет!       — Эмили…       Руки Сэры ласково коснулись её висков, огладили их большими пальцами.       — Ты же помнишь, что я тебя люблю?       — Это никак не связано с тем, что ты делаешь…       Всё верно.       От её ладоней пошло лёгкое, почти согревающее свечение.       — Я тебя защищаю — вот что я делаю, моя девочка.                    Эмили пришла в себя, рвано вдохнула, словно ей выстрелили прямо в живот.       Казалось, не она — истинная цель радио-демона, а…       Эмили едва успела повернуть голову. Она вздрогнула от ужаса, когда огромная рука схватила Севиафана и больно сжала крылья. Когда это произошло — тело Аластора вернулось в норму, но увеличилось в объёме и росте. Оно возвысилось над цитаделью, в то время как ему в грудь и спину продолжали лететь стрелы и магические залпы.       «Неужели он совсем… неуязвим?» — пробежала в уме пугающая мысль.       Эмили ахнула от грохота его шагов, оставляющих трещины на выложенных плитках и чёткие отметины. Аластор сделал их несколько, прежде чем исчезнуть вместе с Севиафаном в его руках.       Сгусток тьмы с белыми прожилками вспыхнул лишь на миг и сразу же рассыпался на искры. — Найти! — приказала Лют. — Искать везде, где только можно!

***

      Аластор швырнул Севиафана в тёмный портал и сам, уменьшившись, шагнул следом. В своё убежище, придуманное для того, чтобы никто не мог найти его. Маленькое пространство без стен и мебели, чёрное как ночь, но источаемое внутренний натуральный свет. Такой тусклый, что у Севиафана спустя минуту пребывания внутри заболели глаза.       Его судорожный взгляд метался из стороны в сторону, а страх брал в тиски при воспоминании о том, что с ним случилось в первую его встречу с Аластором.       Пошатываясь и держась одной рукой за лицо, Аластор появился перед ним на расстоянии пяти шагов. Его красный глаз светился, вперившись в него обезумевшим взглядом. Когда радио-демон опустил руку — Севиафан увидел второй его глаз. Голубой. И уже тогда обратил внимание на плавленный нимб, окольцовывающий олений рог. — Чего ты хочешь?.. — осмелился спросить ангел, но сам сделал шаг назад, в пугающую неизвестность.       Аластор презрительно прищурился. Зрение ни к чёрту, стало плохим и, казалось, ухудшалось с каждым днём. Он разочарован тем, что не может в полной мере оценить, насколько сильно Севиафан боялся его. Лишь голос, хриплый и запинающийся, выдавал волнение этого мужчины. — Поговорить.