На грани

Два дня спустя Ки Хун возненавидел эту кровать. Трое суток лежания на животе, трое суток унизительной процедуры с мазью утром и вечером, трое суток, когда даже в туалет приходилось ходить, превозмогая боль. Ин Хо был рядом каждую минуту — приносил еду, читал вслух документы с работы, делал звонки прямо из спальни, чтобы не оставлять Ки Хуна одного. Это было странно. Страшно. Хорошо. — Ты дышишь мне в ухо, — пожаловался Ки Хун, когда Ин Хо в очередной раз устроился рядом с ноутбуком. — Терпи. — Я три дня терплю. У меня уже пролежни от этого лежания. — Хочешь, помассирую? — Хочу встать. — Нельзя. — Ин Хо! — Ки Хун. — Ин Хо отложил ноутбук, посмотрел на него с притворной строгостью. — Врач сказал — три дня. Осталось потерпеть до завтра. Если ты сейчас встанешь и порвешь швы... — Там нет швов! Ты сам сказал! — Ткани. Порвешь ткани. Будешь снова истекать кровью. Я снова буду тебя мазать. И мы никогда не выйдем из этой спальни. Ки Хун зарылся лицом в подушку. — Ты невыносим. — Ты тоже. Но ты мой. Это простое «ты мой» после трех дней близости звучало иначе. Не как приказ, не как констатация права собственности. Как факт. Теплый, почти нежный. Ки Хун повернул голову, посмотрел на Ин Хо. Тот снова уткнулся в экран, но на губах играла легкая улыбка — та самая, настоящая, которую Ки Хун теперь ловил все чаще. — Ин Хо. — Ммм? — Иди сюда. Ин Хо отложил ноутбук, придвинулся, лег рядом, поддерживая голову рукой. — Что? — Ничего. Просто хочу на тебя смотреть. — С ума сошел? — Уже давно. Ты не замечал? Ин Хо усмехнулся, провел пальцем по его щеке. — Замечал. С первого дня, как ты врезался в меня на улице. — Я тогда был похож на бомжа. — Был. Но глаза... глаза у тебя были бешеные. Как у затравленного зверя, который готов умереть, но не сдаться. Я тогда подумал: интересно, сколько нужно времени, чтобы этого зверя приручить? — И сколько? — До сих пор приручаю, — честно ответил Ин Хо. — И сам не заметил, как стал ручным. Ки Хун моргнул. — Ты? Ручной? — Не обольщайся. Только для тебя. Для остальных я все тот же монстр. — Мой монстр, — поправил Ки Хун. — Твой, — согласился Ин Хо. — Навсегда. Он наклонился, поцеловал Ки Хуна — долго, медленно, смакуя. Ки Хун застонал в поцелуй, притягивая его ближе, забыв о боли. — Осторожно, — выдохнул Ин Хо в губы. — Тебе нельзя... — Мне можно все, что не требует активных движений, — перебил Ки Хун. — А целоваться я и лежа могу. — Нахал. — Твой нахал. Ин Хо засмеялся — тихо, тепло, и этот смех был лучшим лекарством из всех. *** Вечер третьего дня Ки Хун впервые за три дня встал с кровати сам. Ноги дрожали, в заднице пульсировало, но он стоял. На своих двоих. Свободный человек. — Смотри, — объявил он Ин Хо, который вошел в комнату с подносом. — Я хожу! — Я вижу, — Ин Хо поставил поднос, подошел, поддержал за талию. — Осторожно. Не перенапрягайся. — Я хочу в душ. Нормальный душ. Стоя. — Помочь? — Справлюсь. — Я спросил не потому, что сомневаюсь. Я предложил помочь, потому что хочу. Ки Хун посмотрел на него. В глазах Ин Хо не было похоти — только забота, спокойная и твердая. — Ладно, — сдался Ки Хун. — Помоги. Но без рук! — Без рук не получится. Но обещаю, что руки будут только мыть. В душевой кабине было тесно вдвоем, но Ки Хун не жаловался. Ин Хо намыливал его спину, грудь, ноги — осторожно, будто боялся разбить. Пальцы скользили по коже, смывая три дня постельного режима, больничный запах мази, воспоминания о боли. — Хорошо, — выдохнул Ки Хун, закрывая глаза. — Как хорошо. — Повернись. Ки Хун повернулся, и Ин Хо начал мыть его грудь, живот, спускаясь все ниже. Когда его пальцы коснулись члена, Ки Хун дернулся. — Ты обещал... — Я мою, — невозмутимо ответил Ин Хо. — Расслабься. Он мыл. Действительно мыл — без намека на секс, просто тщательно, как моют дорогую вещь. И почему-то это было интимнее всего, что было раньше. — Ин Хо, — прошептал Ки Хун. — Ммм? — Ты странный. — Знаю. — Я люблю тебя. Ин Хо замер на секунду, потом продолжил мыть, но его руки стали еще бережнее. — Я знаю, — ответил он тихо. — И я тебя. Тоже. — Тоже — это не слово. — Других пока не нашел. Ки Хун развернулся в его руках, прижался мокрым телом, поцеловал — долго, глубоко, отдавая всю нежность, на которую был способен. — Я подожду, — прошептал он в губы. — Сколько нужно. — Спасибо. Они стояли под водой, обнявшись, и тишина говорила громче слов. *** Ночь Ки Хун впервые за три дня спал на спине. Рядом, как всегда, лежал Ин Хо — рука на его груди, дыхание ровное, спокойное. Ки Хун смотрел в потолок и думал о том, как странно устроена жизнь. Год назад он был никем — должником, беглецом, неудачником. Сейчас он лежал в пентхаусе на семьдесят четвертом этаже, в руках человека, который мог купить полгорода, и чувствовал себя в безопасности. Не потому что Ин Хо богат. А потому что Ин Хо рядом. В дверь позвонили. Ин Хо открыл глаза мгновенно — сработала старая привычка просыпаться от малейшего шума. — Кто в такое время? — пробормотал он, глянув на часы — половина второго ночи. — Не знаю, — Ки Хун сел, нащупывая халат. Ин Хо уже встал, накинул халат поверх голого тела, вышел в гостиную. Ки Хун поплелся за ним — из чистого любопытства и смутного беспокойства. На экране домофона горело знакомое лицо. Джун Хо. — Открой, — сказал Ки Хун. — С ума сошел? Полвторого ночи. — Может, случилось что-то. Ин Хо помялся, но открыл. Через минуту в пентхаус влетел Джун Хо — взъерошенный, злой, но живой и явно здоровый. — Ты в курсе, сколько времени? — холодно спросил Ин Хо. — Ты в курсе, что те идиоты, которых ты вчера отметелил, подали на тебя заявление в полицию? — выпалил Джун Хо. — Мне пришлось перехватить его на этапе регистрации, но если ты не объяснишь, что произошло на самом деле... Он осекся, заметив Ки Хуна. Тот стоял в дверях спальни в халате, с мокрыми после душа волосами, и вид у него был... ну, такой вид, будто его только что из постели вытащили. Что, в общем, соответствовало действительности. — О, — сказал Джун Хо, переводя взгляд с брата на Ки Хуна и обратно. — Вы... вместе? — Ты за этим приехал в час ночи? — Ин Хо скрестил руки на груди. — Я приехал предупредить о заявлении! — Джун Хо все еще пялился на Ки Хуна. — Но теперь я вижу, что у вас тут... свои дела. — Джун Хо, — Ки Хун шагнул вперед, чувствуя неловкость. — Может, чаю? — Чаю? — Джун Хо фыркнул. — Мой брат, который никогда никого не подпускал ближе чем на метр, спит с тобой, а ты предлагаешь чай? — Джун Хо, — голос Ин Хо стал опасным. — Еще одно слово, и я вышвырну тебя в окно. — Расслабься, хён, — Джун Хо поднял руки. — Я не осуждаю. Я просто... удивлен. Ты же говорил, что тебе никто не нужен. — Я ошибался. Это простое признание повисло в воздухе. Джун Хо смотрел на брата так, будто видел впервые. — Ладно, — сказал он наконец. — Заявление я перехватил. Разбирайтесь сами. А я поехал. У меня завтра работа. — Джун Хо, — остановил его Ин Хо. — Спасибо. Джун Хо обернулся. На его лице мелькнуло что-то — удивление, тепло, надежда. — Пожалуйста, — ответил он. — И... я рад за тебя, хён. Правда. — Подожди, — Ин Хо шагнул к брату. — Ты приехал среди ночи, чтобы предупредить меня. Я это ценю. Но раз уж ты здесь... расскажи, что случилось на самом деле. Кто эти люди? Джун Хо помялся, но потом кивнул на диван. — Можно сесть? — Садись. Они расположились в гостиной — Ин Хо в кресле, Джун Хо на диване, Ки Хун пристроился на подлокотнике кресла Ин Хо, положив руку ему на плечо. Жест вышел естественным, будто так и надо. Джун Хо проводил это движение взглядом, но ничего не сказал. — Те люди, — начал он, — не простые бандиты. Они связаны с крупной сетью нелегального бизнеса. Я вышел на них в ходе расследования, а они каким-то образом узнали, что я их пасу. Решили запугать. Сначала угрожали мне, а когда я не испугался... — он замолчал. — Что? — напрягся Ин Хо. — Сегодня они подошли к Ми Ён. Моей... девушке. Мы недавно вместе, никто не знал. Но они узнали. Сказали, что если я не закрою дело, с ней что-то случится. Ин Хо побелел. — С ней все в порядке? — Да. Она в машине, внизу. Я не рискнул оставлять ее одну. — Ты привез ее сюда? — Прости, хён, я не знал, куда еще. У нее в городе никого, а в моей квартире... — Замолчи, — перебил Ин Хо, вставая. — Зови ее. Немедленно. Джун Хо уставился на него. — Ты серьезно? — Я сказал: зови. Или мне самому спуститься? Через пять минут в пентхаусе было еще одним человеком больше. Чхве Ми Ён — маленькая, хрупкая девушка с огромными испуганными глазами — жалось к Джун Хо, как к единственной защите. — Садитесь, — скомандовал Ин Хо. — Будете чай? Кофе? Что покрепче? — Хён, ты чего? — Джун Хо смотрел на брата с подозрением. — Ты никогда не предлагал гостям... — Времена меняются, — отрезал Ин Хо. — Ки Хун, сделай кофе. А ты, — он повернулся к Ми Ён, — рассказывай. Все. Кто подошел, что сказали, как выглядели. Ми Ён сглотнула, но под взглядом Ин Хо начала говорить. Голос дрожал, но она старалась держаться. — Их было трое. В черных масках, но я видела татуировки у одного — на шее, дракон. Они сказали, что если Джун Хо не закроет дело, меня найдут в реке. Ин Хо слушал молча, и с каждым словом его лицо становилось все холоднее. Ки Хун, вернувшийся с кофе, положил руку ему на плечо — предупреждающе. — Ин Хо, — тихо сказал он. — Не надо крови. Помнишь? Ин Хо дернул желваком, но кивнул. — Помню. — Он повернулся к Джун Хо. — Ты знаешь, кто за этим стоит? — Примерно да. Но доказательств нет. — Доказательства будут. Я найму лучших детективов. Лучших адвокатов. Мы размажем их по стенке законно. Но сначала... — он посмотрел на Ми Ён. — Ты останешься здесь. — Что? — Джун Хо вскочил. — Хён, нет, мы не можем... — Можете. У меня пять спален. Охрана по периметру. Никто не войдет. Она будет в безопасности, пока мы не решим проблему. Ми Ён переводила взгляд с одного брата на другого. — Я не хочу доставлять неудобства... — Ты не доставляешь, — твердо сказал Ин Хо. — Ты часть семьи. Семью защищают. Джун Хо смотрел на брата так, будто видел привидение. — Ты сказал «семья», — выдохнул он. — Я сказал. — Ин Хо отвел взгляд, но Ки Хун видел, как дрогнули его ресницы. — Хватит уже враждовать, Джун Хо. Мы братья. Пора начать это помнить. В гостиной повисла тишина. А потом Ми Ён всхлипнула — и разрыдалась, уткнувшись в плечо Джун Хо. Но это были уже не слезы страха. Облегчение. Ки Хун смотрел на эту сцену и чувствовал, как в груди разливается тепло. Ин Хо менялся. Прямо на глазах. И это было лучшее, что могло случиться. — Я покажу вам комнату, — сказал он, поднимаясь. — Пойдемте. Он провел Ми Ён и Джун Хо в гостевую спальню, убедился, что у них есть все необходимое, и вернулся в гостиную. Ин Хо стоял у панорамного окна, глядя на ночной город. Ки Хун подошел сзади, обнял, прижался щекой к спине. — Ты молодец, — тихо сказал он. — Я просто сделал то, что должен. — Ты приютил брата и его девушку. Ты назвал их семьей. Для тебя это подвиг. Ин Хо усмехнулся, повернулся в его руках. — Ты надо мной смеешься? — Я тобой горжусь. Ин Хо посмотрел на него долгим взглядом. Потом наклонился и поцеловал — медленно, благодарно. — Спасибо, — прошептал он в губы. — Что ты есть. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся Ки Хун. — А теперь пойдем спать. Завтра будет долгий день. — Завтра, — согласился Ин Хо. — А сегодня просто будем вместе. Они вернулись в спальню, и ночь сомкнулась над ними теплым одеялом