На грани

Неделю спустя после ужина Ки Хун не знал, чего ждать от возвращения на работу. Прошла неделя после того кошмарного вечера. Неделя, в течение которой они с Ин Хо почти не говорили о случившемся — просто жили, просто были рядом, просто заново учились доверять друг другу. Ин Хо ни разу не спросил про Сан У. Ки Хун ни разу не упомянул работу. Они двигались на ощупь, как в темноте, боясь наткнуться на острые углы. Но сегодня утром Ки Хун твёрдо сказал: — Я иду на работу. Ин Хо замер с чашкой кофе в руке. Помолчал. Потом кивнул: — Я знаю. — Ты не будешь меня отговаривать? — А это поможет? — Нет. — Тогда зачем? — Ин Хо поставил чашку, подошёл к нему. — Ты взрослый человек. Ты сам решишь. Я... я постараюсь не сойти с ума здесь. — Постараешься? — Буду учиться. — Ин Хо криво усмехнулся. — Ты же сам сказал — ты поможешь. Ки Хун притянул его к себе, поцеловал. — Я люблю тебя. — Знаю. Иди уже. А то опоздаешь. И вот теперь Ки Хун переступал порог кофейни «Мост» с таким чувством, будто идёт на поле боя. За спиной — тяжёлый разговор с Ин Хо, который всё ещё отзывался болью в груди, и та ночь, когда они долго лежали в обнимку, не говоря ни слова, просто чувствуя друг друга. Впереди — встреча с человеком, который разрушил их вечер и едва не разрушил их отношения. Кофейня встретила его привычным запахом корицы и свежемолотого кофе. Две старушки за столиком у окна помахали ему руками. Мисс Ким читала книгу, потягивая латте. Со Ён возилась за стойкой, училась взбивать молоко. Всё было как всегда. И всё было по-другому. — Ки Хун-сси! — Со Ён первой заметила его. — Вы вернулись! Как вы? Мы волновались! — Я в порядке, — улыбнулся Ки Хун, вешая куртку. — Просто... семейные обстоятельства. Она понимающе кивнула, но в глазах мелькнуло что-то — она знала. Все знали? Сан У рассказал? Или просто догадались? — Ки Хун-сси, — раздался голос из подсобки. Сердце пропустило удар. Сан У стоял в дверях. Бледный, осунувшийся, с едва заметным синяком на челюсти — след от удара Ин Хо, который уже почти сошёл. В его глазах не было привычной уверенности — только усталость и что-то похожее на вину. — Можно поговорить? — спросил он тихо. — Наедине. Ки Хун замер. В груди заныло — там, где всё ещё болело после того вечера. — О чём? — О том вечере. — Сан У отступил в подсобку, пропуская его. — Пожалуйста. Я не отстану, пока не скажу. Ки Хун вошёл. Дверь за ним закрылась, отсекая шум кофемашины и голоса посетителей. В подсобке пахло кофейными зёрнами и пылью. Сан У прислонился к стеллажу, не глядя на него. Руки дрожали — Ки Хун заметил это. — Я знаю, что ты, наверное, ненавидишь меня, — начал он. — Имеешь полное право. После всего, что я сделал... — Я не ненавижу, — ответил Ки Хун осторожно. — Я не понимаю. — Понимаешь. — Сан У поднял глаза. — Просто не хочешь принимать. Потому что принимать такое — значит признать, что я не тот, за кого себя выдавал. Он помолчал, собираясь с мыслями. В подсобке было слышно, как гудит холодильник. — В тот вечер... — голос Сан У дрогнул, — я сказал Ин Хо, что вы не подходите друг другу. Что ты заслуживаешь лучшего. Что он слишком жёсткий для тебя, слишком занятой. Что он не даст тебе счастья. Ки Хун молчал. Смотрел на него спокойно, без удивления. — Ты не реагируешь, — заметил Сан У. — Почему? — Потому что я знаю, — ответил Ки Хун ровно. Сан У замер. — Что? — Я знаю, что ты ему сказал. — Ки Хун скрестил руки на груди. — Он мне рассказал. В ту же ночь. Всё. Слово в слово. Сан У побелел. Отступил на шаг, наткнулся спиной на стеллаж. — Он... рассказал? — Да. — И ты... ты остался с ним? Ки Хун посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде не было злости — только усталость и какая-то спокойная уверенность. — А ты думал, я уйду? — спросил он тихо. — Думал, что после твоих слов посмотрю на него и увижу монстра? — Я думал... — Сан У запнулся. — Я надеялся. — Зря надеялся. — Ки Хун покачал головой. — Я знаю, кто он. Знаю, какой он. Знаю, что он сделал в прошлом. Знаю, что у него внутри. И я всё равно люблю его. Не вопреки — а вместе со всем этим. Сан У молчал. Смотрел на него с таким выражением, будто впервые видел. — Зачем ты хотел мне сказать? — спросил Ки Хун. — Если думал, что я не знаю? — Потому что... — Сан У провёл рукой по лицу. — Потому что я устал врать. Потому что ты заслуживаешь правды. И потому что... — он запнулся, голос дрогнул, — я надеялся, что если скажу правду, мне станет легче. Глупо, да? — Не глупо. — Ки Хун покачал головой. — Честно. — Ты простишь меня? — Я... — Ки Хун задумался. Вспомнил Ин Хо в ту ночь — его глаза, его вопрос: «Ты веришь ему?». Вспомнил, как они лежали в темноте, не говоря ни слова. Вспомнил утро, когда Ин Хо просто кивнул: «Я знаю», отпуская его на работу. — Я не знаю. Ты сделал больно человеку, которого я люблю. Ты едва не разрушил наши отношения. Если бы он был слабее... если бы я был слабее... мы бы не сидели здесь сейчас. Но он не слабее. И я не слабее. И мы всё ещё вместе. — Я знаю. — Сан У опустил голову. — И если ты захочешь уволиться — я пойму. Я подготовлю расчёт, хорошие рекомендации, всё что нужно. Ты не останешься без работы. Ки Хун смотрел на него. На этого красивого, умного, несчастного человека, который признался в любви и в подлости в один день. Который готов был отпустить его, даже если это разорвёт ему сердце. — Я не уволюсь, — сказал он наконец. Сан У поднял глаза. В них мелькнуло удивление. — Что? — Я не уволюсь. — Ки Хун скрестил руки на груди. — Потому что я люблю свою работу. Потому что я благодарен тебе за то, что ты дал мне шанс. И потому что я не хочу, чтобы ты думал, что твои чувства что-то меняют. — Не меняют? — Нет. — Ки Хун посмотрел ему прямо в глаза. — Я люблю Ин Хо. И буду любить, что бы ни случилось. Ты для меня — начальник. Хороший начальник, который помог мне встать на ноги. Который ошибся. Который признал ошибку. Но не больше. Сан У кивнул. В его глазах блестело что-то — слёзы, которые он сдерживал из последних сил. — Я понял, — тихо сказал он. — Прости. За всё. — Принимаю извинения, — ответил Ки Хун. — Но если ты ещё раз попробуешь встать между нами — я уйду. Не потому что испугаюсь, а потому что не смогу уважать тебя. А работать с человеком, которого не уважаешь, я не могу. — Больше не попробую, — пообещал Сан У. — Клянусь. Чем хочешь поклянусь. — Ничем не надо. — Ки Хун покачал головой. — Просто работай. Со мной. Как раньше. — Как раньше, — эхом повторил Сан У. — Договорились. Они стояли друг напротив друга в тесной подсобке, и тишина между ними была уже другой — не враждебной, а усталой. Тишиной перемирия. — Иди работай, — сказал Сан У, криво усмехнувшись. — А то клиенты заждались. И Со Ён там, кажется, молоко пережгла. Ки Хун кивнул и вышел в зал. *** Он вернулся домой — уставший, вымотанный, но с каким-то странным спокойствием внутри. Ин Хо ждал его в гостиной с бокалом виски. По лицу было видно — он волновался. Весь день, наверное, прокручивал в голове худшие сценарии. — Ну как? — спросил Ин Хо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но дрожь в нём всё равно проступила. Ки Хун сел рядом, взял его за руку. — Он признался, — ответил он просто. — Сказал, что действительно говорил тебе всё это. Ин Хо замер. Бокал застыл в воздухе. — Что? — Он признался. Извинился. Сказал, что это была неправда, что он хотел разрушить наши отношения. — Ки Хун помолчал, собираясь с мыслями. — И сказал, что я нравлюсь ему. Как мужчина. Ин Хо побелел. Бокал звякнул о столик — он поставил его, не глядя. — Что? — Ты слышал. — Ки Хун сжал его пальцы. — Ему больно смотреть на меня, потому что я не могу быть с ним. Он влюбился, Ин Хо. И это сводит его с ума. Настолько, что он готов был разрушить наше счастье, лишь бы попытаться получить своё. — Он... — Ин Хо вскочил, заметался по комнате. — Он сказал это тебе? Прямо? Глаза в глаза? — Да. — И ты... ты продолжаешь там работать? Ки Хун посмотрел на него. Ин Хо метался по комнате, как зверь в клетке — напряжение, которое копилось неделю, рвалось наружу. — Да, — ответил Ки Хун спокойно. — Продолжаю. Ин Хо замер. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ки Хун встал, подошёл к нему. — Ин Хо, посмотри на меня. Ин Хо посмотрел. В его глазах было столько боли, что у Ки Хуна сжалось сердце. — Он мой начальник, — продолжил Ки Хун. — Он признался в своих чувствах и пообещал, что больше не будет пытаться встать между нами. Я ему верю. — Ты веришь ему? — голос Ин Хо дрогнул. — После всего? После того вечера? После того, как он смотрел мне в глаза и врал, а ты извинялся за меня? — Он мог не признаваться. — Ки Хун взял его лицо в ладони. — Мог молчать и дальше ненавидеть тебя втихую. Мог сделать вид, что ничего не было, и продолжать работать рядом со мной, скрывая свои чувства. А он пришёл и сказал правду. Это чего-то стоит. — Или это просто ещё одна манипуляция. — Может быть. — Ки Хун кивнул. — Может быть. Но я выбираю верить. Потому что если я буду подозревать каждого, кто ко мне приближается, я сойду с ума. И ты сойдёшь с ума вместе со мной. Ин Хо молчал. Дышал тяжело, сбивчиво. — Ин Хо, — тихо сказал Ки Хун. — Послушай меня. Я понимаю, что ты чувствуешь. Правда понимаю. Ты боишься. Ты думаешь, что я могу уйти. Что кто-то другой может быть лучше. Что однажды я посмотрю на тебя и скажу: «Я ошибся». — Я не думаю... — Думаешь. — Ки Хун мягко улыбнулся. — Я вижу. Но я не могу уйти с работы каждый раз, когда кому-то я нравлюсь. Иначе я вообще не смогу работать. Иначе я запрусь в этом пентхаусе и буду ждать тебя вечерами, боясь выглянуть на улицу. — А если он снова что-то сделает? — Если сделает — уйду. — Ки Хун твёрдо посмотрел ему в глаза. — Без колебаний. Но дай ему шанс. Дай нам шанс. — Нам? — Нам с тобой. — Ки Хун провёл большим пальцем по его щеке. — Доказать, что мы сильнее любых чувств со стороны. Что мы вместе, что бы ни случилось. Что никакой Сан У, никакой другой человек не встанет между нами, потому что мы — команда. Ин Хо смотрел в его глаза. В них не было страха, не было сомнения — только усталость и любовь. Та самая любовь, которая держала их на плаву все эти месяцы. — Ты правда думаешь, что я справлюсь с этим? — тихо спросил он. — С тем, что каждый день ты будешь видеть человека, который тебя хочет? Который готов был разрушить нашу жизнь ради своего счастья? — Я буду видеть человека, который работает со мной. — Ки Хун улыбнулся. — Который признал свою ошибку. Который пытается стать лучше. А хотеть меня будешь ты. Вечером. Ночью. Утром. Везде. Ин Хо усмехнулся — криво, но тепло. Напряжение начало отпускать. — Ты невозможный. — Твой невозможный. Они обнялись, и в этом объятии было всё — и страх, и надежда, и обещание бороться дальше. Ин Хо уткнулся лицом в плечо Ки Хуна и замер — просто стоял, вдыхал его запах, чувствовал тепло. — Я люблю тебя, — прошептал он в его рубашку. — Я знаю. — Ки Хун погладил его по голове. — И я тебя. А теперь пойдём есть. Я голодный как волк. — Я заказал ужин, — пробормотал Ин Хо, не отрываясь. — В холодильнике. — Сам заказал? Без кейтеринга? — Я умею пользоваться доставкой. — Прогресс. Ки Хун рассмеялся и потянул его на кухню. *** Прошло несколько дней. Они вошли в новую колею — осторожную, но спокойную. Ин Хо ни разу не спросил про Сан У. Ки Хун ни разу не упомянул работу в негативном ключе. Они просто жили — завтракали вместе, расходились по делам, встречались вечерами. Но старые раны не заживают за несколько дней. *** На следующее утро Ки Хун пришёл на работу и увидел на стойке большой букет белых хризантем. — Это вам, — сказала Со Ён, показывая на карточку. — Доставили час назад. Очень красивые, правда? Ки Хун открыл конверт. Внутри была короткая записка: «Прости. И спасибо, что не ушёл. Сан У». Ки Хун посмотрел на цветы, потом в сторону подсобки, где Сан У делал вид, что очень занят отчётами. Вид у него был несчастный — ссутулившиеся плечи, опущенная голова, нервные движения. Он взял цветы, подошёл к подсобке, поставил букет на стол. Сан У поднял глаза. В них мелькнула надежда — и сразу погасла, когда он увидел выражение лица Ки Хуна. — Сан У-сси. — Ки Хун-сси. — Голос был тихий, почти безжизненный. — Цветы красивые, — сказал Ки Хун. — Но не надо. Правда. — Я просто хотел... — Я знаю, что ты хотел. — Ки Хун улыбнулся — мягко, без злости. — Ты хотел извиниться. Ты хотел показать, что тебе не всё равно. Я ценю это. Правда ценю. — Но? — Но давай без этого. — Ки Хун покачал головой. — Цветы, подарки, знаки внимания — это только усложнит. Давай просто работать. Как раньше. Сан У смотрел на него долго. Очень долго. Потом кивнул. — Как раньше, — согласился он. — Договорились. — Он помолчал. — Прости, что поставил тебя в неловкое положение. Я не подумал. — Бывает. — Ки Хун развернулся, чтобы уйти, но остановился. — Сан У-сси? — Да? — Спасибо, что сказал правду. В тот день. Это было... это было смело. Сан У криво усмехнулся. — Смело или глупо — не знаю. Но честно. Я больше не хочу врать. Ни тебе, ни себе. — Это хорошо, — кивнул Ки Хун. — Честность — это важно. Он вышел из подсобки и пошёл варить кофе. Со Ён уже ждала его с вопросом про молоко, две старушки махали руками из своего угла, мисс Ким заказывала обычный латте. За окном светило солнце. Впереди был обычный рабочий день. А вечером его ждал дом и человек, который любил его так сильно, что готов был учиться доверять. Который обещал смотреть телевизор с попкорном вместо того, чтобы сидеть в машине напротив кофейни. Который менялся — медленно, трудно, но менялся — ради них. И это стоило всех трудностей на свете.