Цена молчания

Неделя прошла в странном напряжении. Чимин чувствовал на себе взгляды — Хосока, который теперь следил за каждым его шагом, и нового учителя физкультуры, который слишком часто появлялся рядом. Но больше всего его беспокоило собственное сердце, которое каждый раз подпрыгивало при виде Юнги. Юнги, в свою очередь, старался держаться отстраненно. В школе — строгий учитель, на переменах — в учительской, после уроков — сразу домой. Он боялся, что кто-то заметит, как меняется его взгляд, когда мимо проходит Чимин. Боялся, что Хосок, этот проницательный мальчишка, раскусит их. Боялся собственных чувств, которые с каждым днем становились все сильнее. В четверг после уроков Чимин задержался в школе, помогая украшать зал к предстоящему фестивалю. Когда он вышел на школьный двор, уже смеркалось. У ворот его ждал Хосок. — Привет, — сказал он слишком буднично. — Провожу тебя. — Я сам дойду. — Я знаю. Но провожу. В его голосе было что-то, отчего Чимин насторожился. Они шли молча, пока не свернули в тихий переулок. Здесь Хосок остановился и повернулся к другу. — Чимин, я должен тебе кое-что сказать. И ты должен ответить честно. — Что случилось? Хосок достал телефон, покопался в галерее и протянул Чимину. На экране был скриншот — старая анкета с сайта эскорта. Та самая, которую Чимин давно удалил, но, видимо, не полностью. Фото было размытым, но узнаваемым. — Это ты? — спросил Хосок тихо. Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он схватился за стену дома, чтобы не упасть. — Откуда... — Мой старший брат работает в кибербезопасности. Я попросил его пробить кое-что. — Хосок убрал телефон, и в его глазах была боль. — Чимин, как ты мог? Ты понимаешь, чем это пахнет? Если кто-то узнает... — Никто не узнает. — Голос Чимина был хриплым. — Я больше там не работаю. Это было... это было, чтобы бабушку спасти. — А Мин Юнги? — жестко спросил Хосок. — Он тебя там нашел? Чимин молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. — Вот дерьмо, — выдохнул Хосок. — Так и знал. Он пользуется тобой, да? Шантажирует? Заставляет? — Нет! — Чимин схватил его за руку. — Хосок, нет! Он не такой. Он... он спас меня. Заплатил за ту ночь и ничего не потребовал. А потом дал деньги на операцию. Просто так. — Просто так не дают пять тысяч долларов, Чимин! — Хосок повысил голос. — Он что-то хочет взамен. Они все чего-то хотят. — Он ничего не взял! — Чимин почти кричал. — Я сам предлагал! Предлагал себя, по-настоящему, в благодарность. А он отказался. Сказал, что я не товар. Хосок замер, переваривая услышанное. — Ты предлагала ему секс? — переспросил он ошарашенно. — А он отказался? — Да. — И после этого ты на него так смотришь? Чимин отвел взгляд. — Как я смотрю? — Как влюбленный щенок, вот как. Повисла тишина. Где-то вдалеке лаяла собака, проехала машина, а они стояли в темном переулке, и мир вокруг словно замер. — Я не знаю, что со мной, — прошептал наконец Чимин. — Я никогда такого не чувствовал. Он первый человек, который увидел меня самым грязным и не отвернулся. Который просто захотел помочь. Без условий. Хосок долго молчал, потом тяжело вздохнул. — Ладно. Допустим, я поверю, что он не мудак. Но Чимин, он твой учитель. Ему тридцать два. Это... это неправильно. — Знаю. — Чимин поднял на него глаза, полные отчаяния. — Но сердцу не прикажешь. --- Тем временем в спортзале школы Ким Сокджин заканчивал тренировку. Он остался один, когда в дверях появился Юнги. — Не помешаю? — спросил тот, присаживаясь на скамью. — О, поэт пожаловал! — Сокджин улыбнулся, вытирая полотенцем шею. — Заблудился? Литература в другом крыле. — Я к тебе. Сокджин поднял бровь, но промолчал, ожидая продолжения. — Ты в последнее время часто видишься с Пак Чимином, — сказал Юнги, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Личные тренировки, да? — Ага. Парень талантливый, гибкий, сильный. Жаль, что поздно начал, но прогресс впечатляет. — Сокджин прищурился. — А что, есть проблемы? — Нет. Просто... будь осторожен. У него сложная ситуация дома, не дави на него. Сокджин усмехнулся, подошел ближе и сел рядом. — Слушай, Мин, я может и выгляжу простаком, но я не дурак. Я вижу, как ты смотришь на этого мальчика. И вижу, как он смотрит на тебя. Юнги дернулся, но Сокджин положил руку ему на плечо. — Расслабься. Я не лезу. Но если между вами что-то есть... будьте осторожны. Эта школа — рассадник сплетен. А я умею держать язык за зубами. — Между нами ничего нет, — глухо сказал Юнги. — Пока нет, — поправил Сокджин. — Но будет. Я такие вещи чую. И знаешь что? Я за вас рад. Если, конечно, ты не собираешься разбить ему сердце. Юнги посмотрел на него с удивлением. — Почему ты так говоришь? — Потому что я тоже гей, — просто ответил Сокджин. — И знаю, каково это — прятаться всю жизнь. Если вы нашли друг друга — это редкость. Не упустите. Он поднялся, хлопнул Юнги по плечу и направился в душ, оставив того в полном смятении. --- В пятницу вечером бабушку выписали из больницы. Чимин был счастлив — впервые за долгое время по-настоящему счастлив. Он уложил ее в чистую постель, накормил ужином и, когда она уснула, выскользнул на лестничную клетку. Там он набрал номер, который уже выучил наизусть. — Алло? — голос Юнги был сонным. — Это я, — прошептал Чимин. — Бабушку выписали. Она дома. — Это отлично, Чимин-а. Поздравляю. — Спасибо. Если бы не вы... — Не начинай. Чимин улыбнулся в темноту. — Можно увидеться? Прямо сейчас? Повисла пауза. — Сейчас? Чимин, уже одиннадцать. — Я знаю. Просто... я хочу вас видеть. Очень. Еще одна пауза, и Чимин уже было решил, что получит отказ, но Юнги вдруг сказал: — Жди. Я выезжаю. Через полчаса старая машина Юнги припарковалась у подъезда. Чимин выскочил из тени и запрыгнул на пассажирское сиденье. — Привет, — выдохнул он, сияя. — Привет, — Юнги смотрел на него и не мог отвести взгляд. Чимин светился изнутри, и это было прекрасно. — Спасибо, что приехали. — Ты же знаешь, я приеду, если позовешь. Чимин вдруг подался вперед и поцеловал его. Не в щеку, не в уголок губ — по-настоящему, жадно, отчаянно. Юнги на секунду замер, но потом руки сами обвили тонкую талию, притягивая ближе. Поцелуй был неумелым, но таким искренним, что у Юнги закружилась голова. — Чимин, — выдохнул он, отрываясь, — мы не должны... — Заткнитесь, — прошептал Чимин и снова поцеловал. Они целовались в машине, как подростки, жадно и неуклюже, пока в окно не постучали. Оба вздрогнули и отпрянули друг от друга. За стеклом стоял пожилой мужчина из соседнего подъезда и смотрел с подозрением. — Молодежь, нашли место! — проворчал он и пошел дальше. Чимин прыснул со смеху, Юнги выдохнул с облегчением. — Это была плохая идея, — сказал он, но в его глазах танцевали чертики. — Лучшая в моей жизни, — ответил Чимин и снова прильнул к нему. --- В воскресенье Юнги решился на то, что откладывал уже две недели. Он приехал в больницу, где работала медсестрой его старая знакомая, и договорился о частичном покрытии расходов на реабилитацию бабушки через благотворительный фонд. Это снимало часть финансового бремени с Чимина и, что важнее, легализовало помощь. Когда он позвонил Чимину с этой новостью, тот расплакался в трубку. — За что вы так со мной? — всхлипывал он. — Я не заслуживаю. — Заслуживаешь, — твердо сказал Юнги. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего. В понедельник утром Чимин пришел в школу счастливый и сияющий. Хосок, увидев его, только покачал головой. — Ты как лампочка, — прокомментировал он. — Светишься на всю школу. Аккуратнее. — Я стараюсь. На большой перемене Чимин столкнулся в коридоре с Сокджином. Тот улыбнулся своей обаятельной улыбкой. — Пак Чимин! А я тебя ищу. Тренировка сегодня в шесть, не опаздывай. — Хорошо, учитель Ким. — И кстати, — Сокджин понизил голос, — передай Мин Юнги, что у него хороший вкус. Чимин покраснел до корней волос, а Сокджин рассмеялся и ушел, насвистывая. --- Вечером, после тренировки, Чимин ждал Юнги у школьных ворот. Они договорились, что Юнги подвезет его домой. Но когда машина остановилась, Чимин увидел, что Юнги бледен и взволнован. — Что случилось? — Садись. В машине Юнги протянул ему конверт. Чимин открыл его и обомлел — там были документы. На квартиру. На его имя. — Это... что это? — Я купил эту квартиру давно, в ипотеку, — глухо сказал Юнги. — Почти выплатил. Но она слишком большая для одного. Я подумал... если вы с бабушкой переедете ко мне, вам будет легче. Там тепло, светло, рядом больница. И я смогу помогать. Чимин смотрел на него, не веря своим глазам. — Вы предлагаете нам жить с вами? — Да. Не вместе, конечно, — поспешно добавил Юнги. — Комнат много. Просто... я не могу больше видеть, как ты мучаешься в этой дыре. И бабушке нужен уход. Я могу нанять сиделку. Чимин молчал так долго, что Юнги забеспокоился. — Если ты не хочешь, я пойму. Это внезапно, слишком много... — Заткнитесь, — прошептал Чимин и перелез с пассажирского сиденья к нему на колени. — Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь. Он целовал его лицо, глаза, губы, шею, бормоча между поцелуями: — Глупый учитель, сумасшедший, ненормальный, зачем вам это, зачем... — Затем, что я люблю тебя, — выдохнул Юнги, и это признание вырвалось раньше, чем он успел подумать. Чимин замер. Посмотрел на него огромными глазами, в которых блестели слезы. — Что? — Я люблю тебя, Чимин. Наверное, с той самой ночи, когда увидел тебя с подносом в руках и испугался так, как не боялся никогда в жизни. Я люблю тебя, и это неправильно, и мне плевать. Чимин всхлипнул и уткнулся лицом ему в шею. — Я тоже, — прошептал он. — Я тоже вас люблю. Так сильно, что больно. Они сидели обнявшись в старой машине, за окнами которой зажигались фонари, и мир вокруг переставал существовать. --- Но даже в этот момент, в сотне метров от них, в тени деревьев стоял человек с телефоном. Он сделал несколько снимков — машина Юнги, двое внутри, слишком близко друг к другу. Удовлетворенно хмыкнул и убрал телефон в карман. Это был Чон Хосок. Он не верил в бескорыстную любовь взрослого мужчины к его другу. И он был намерен защитить Чимина любой ценой. --- Продолжение следует…