Изъятые страницы детства

            Владимир Александрович стоял на лестничной клетке перед дверью Колесникова Марка пол девятого вечера. Ему было на руку всё: немногочисленность народа и его равнодушие ко всему, отсутствие камер и вся эта глухота посёлка.             Он спокойно надел перчатки, позвонил в звонок, отошёл от глазка и достал пистолет (дома он хранил его в сейфе, а документы на него получил, когда испугался, что дочь однажды кому-нибудь расскажет их секрет. Первоначально пистолет предназначался для Ксюши, а теперь он пришёл, готовый выстрелить из него в её обидчиков). Послышались торопливые шаги, беспокойный девичий шепот и щелчок.             Дверь открылась, он быстро втолкнул Анну внутрь и схватил за предплечье. Когда дверь захлопнулась, отрезая путь к побегу, Анна увидела пистолет и выкрикнула: — Марк!             Марк выскочил из кухни и оторопел, увидев учителя. Он уже было бросился обратно, как Владимир спокойно, словно на уроке, заговорил: — Спокойно, Колесников, иначе вышибу ей мозги. Поверь, потерять всё для дочери мне совсем не трудно.             Марк замер и сглотнул, смотря в глаза то Анне, то Владимиру. Аня заплакала, отворачивая лицо от направленного на неё пистолета. — Вы должно быть выпили. — Мне не надо пить, чтобы отомстить за свою дочь. — У моих родителей есть деньги. Сколько вам надо? – Всю жизнь деньги родителей были для Марка единственным козырем.             Владимир тихо рассмеялся: — Колесников, никакие деньги не повернут время вспять и не дадут тебе шанс. Твой шанс теперь только я. А теперь экзамен поважнее математики. – Владимир грубо толкнул Анну на пол, и, вскрикнув, она упала на колени и закрыла голову руками. Он скинул с плеча портфель и швырнул его Марку под ноги.             Марк огромными трясущимися руками неуклюже открыл портфель. Девушки часто обсуждали его величественную фигуру, рост и мышцы, а теперь со стороны испуганный бугай выглядел совершенно нелепо. Колесников поднял на Владимира удивлённый взгляд и запнулся: — Я не… — Убей её. — Нет! Я не хотела этого! Мы с Ксюшей подруги, пожалуйста, я не хочу! – Аня схватилась за штанину Владимира, и он брезгливо пнул её в горло. Аня упала на спину и закашлялась. – Марк! Сделай что-нибудь! Звони в полицию! ПОМОГИТЕ! – Она закричала, вновь поднявшись на четвереньки.             Владимир усмехнулся, он мог бы слушать её крики вечность, но беспокоился за слышимость квартиры. — Будешь орать – умрёшь быстрее, чем тебе кажется.             Анна замолчала, но всхлипывала, держась за сердце и в ожидании металась по полу на четвереньках. — Я не могу. – Марк схватился за горло и его вырвало. — Тогда умрёте оба. – Владимир выставил руку с пистолетом, направив его на парня. — НЕТ!             Владимир замер, и Аня сильнее зарыдала. — Я по… я попробую… Аня… Аня, Господи… – Марк заплакал и обхватил переносицу, Аня сильнее захлебнулась плачем, осознавая, что они ничего не могут решить, раз даже человек, державший её в страхе и зависимости от себя, зарыдал. — У тебя две минуты. – Владимир всё также спокойно стоял на пороге, держа пистолет наготове.             Марк затрясся всем телом, извлекая из портфеля топор: «Либо я, либо она», – так думал он, твёрдо смотря на Анну сквозь туман зрения. Аня взвизгнула, поднялась и бросилась бежать мимо Марка на кухню, он же замахнулся и с криком обрушил топор на её спину. Анна нечеловечески заорала и рухнула на пол. — Первый удар всегда неуверенный. Давай, Колесников, это твоя жизнь, борись за неё.             Марк тяжело дышал, он сходил с ума, в руках всё ещё ощущалось сопротивление её костей. Он вновь замахнулся и с криком ударил Аню по плечу. Анна захотела подтянуть руку к себе, но она безжизненно отошла в месте разреза. Она истошно кричала. Кровь, тушь и слёзы смешивались на лице, но не мешали ей видеть и чувствовать, как кровь в сумасшедших количествах покидает её тело. Марк закричал от увиденного и сделал несколько шагов назад. — Быстрее. – Владимир равнодушно скользнул по Анне взглядом.             Марк подскочил к Анне и в ужасе стал бить её топором. Удары приходились в самые разные места: руки, спина, поясница, последний – в основание шеи. Аня издала гортанный звук и упала в лужу крови, перестав дышать. Её страдания были закончены.             Марк откинул топор и упал на колени, закричав: — Аня! Я не хотел! Аня, прости меня! Слышишь! – Он потряс её за ногу, и голова больше отделилась от тела. Марк отполз в сторону и его вновь стошнило.             Владимир вальяжно подошёл к трупу, насмешливо оглядывая: — Неплохо, но за неуверенность четыре. — Вы сумасшедший! — Я просто люблю Ксению.             Владимир сделал шаг назад и направил пистолет на Марка: — Встань.             Колесников встал, поджилки дрожали, лицо было красное – и от крови, и от эмоций. — В комнату. — Зачем? Вы же отпустите меня теперь. – Голос Марка дрожал.             Владимир усмехнулся: — Я не говорил такого. В комнату. — Но…             Владимир передёрнул затвор пистолета, и Марк поднял руки. Он медленно вошёл в комнату. — Открывай окно и прыгай. — Что?! – Марк оглянулся на Владимира. — Я сейчас выстрелю тебе в ногу, а потом вернусь за топором и, поверь, мои удары с твоими в сравнение не пойдут.             Марк посмотрел на окно, медленно подошёл к нему и открыл. — Прыгай, Колесников.             Задрожав и вновь заплакав, Марк трясущимися ногами встал на карниз. Он посмотрел вниз с пятого этажа и вцепился в оконную раму. На улице никого не было, окна выходили на заросшую тропинку, ведущую к поликлинике. Марк захныкал. — Владимир Александрович, сколько я могу заплатить Вам? Сколько… Сколько угодно. Я готов даже сесть в тюрьму, но я… Я не хочу умирать.             Но вместо ответа Марк почувствовал удар в спину. От тремора и неожиданности руки Марка сразу отцепились, и он с криком полетел вниз. До Владимира донёсся только глухой удар о землю и треск костей. Он самодовольно усмехнулся, забрал свой пустой портфель и ушёл.