Случилась весна

      В парке падали листья, и с осенью снова прощалась, предчувствуя новую зиму. Последний мороз в её жизни, как будто кисель из брусники, лениво текли её мысли. К ней подсел без «подвинься», обнял за шею и замер. Ты сделал меня абсолютно спокойной. Спасибо тебе: безупречно-жестокой. Свечи при встрече и безусловно игристые вина на трезвый рассудок. Мне без тебя невыносимо, с тобой не дожить до следующих суток. Скоро мой выход, и, скорость сбавляя, кивок, поцелуй. Ритуал безупречен, что ещё нужно мне? (с) *

      Сборы на Олимпиаду буквально за сутки оказались омрачены абсолютно нелепым стечением обстоятельств. На музыку к короткой программе поставили запрет. Причиной стали авторские права. Узнал он об этом от своего тренерского штаба. Первой ему сообщила обо всем Тамара Николаевна Москвина. Призвала не терять надежду на выступление в короткой программе. Обратившись к своему постановщику, Дане, Петя с Викторией Анатольевной решили вместе решать сложившуюся ситуацию с музыкой. Попытки что-то исправить, склеить оказались бессмысленным занятием. И пока в СМИ поднималась волна негодования напополам с сочувствием было решено лететь в Милан с тем, что есть. Брать все необходимые костюмы и быть готовым к любой развязке событий.       Ближе к восьми вечера он вернулся с последней тренировки перед вылетом. Нашел в шкафу чемодан и попытался впихнуть в него все свои костюмы, которые могли бы ему подойти. Понимая, что всё может и не влезть, он принялся лезть за вторым чемоданом. Телефон, что лежал под костюмами, вдруг зазвонил. Поиски чемодана решено было отложить. Лёгкое волнение и дрожь в руках, ведь на экране высветилось знакомое имя.       Лиза, привет.. — тихо и размеренно произнес он, вслушиваясь в её голос.       Как ты?.. — немного обеспокоенно спросила девушка, даже забыв поздороваться в ответ. Она выразила первое, что пришло на ум, прекрасно понимая, через что он сейчас проходит. Ситуация складывалась неоднозначная, но по голосу Гуменника поняла, что он старался держаться молодцом. Эмоции, тщательно сдерживаемые глубоко внутри, стали душить её саму в какой-то момент. Отсюда была неловкость в её голосе, которую Петя моментально уловил.       В порядке, — его спокойствие обезоруживало Туктамышеву. Слова словно застряли на языке. — а ты, видимо.. волнуешься? — Он не был уверен на все сто, но дрожь в её голосе, хоть и едва уловимая, всё же прослеживалась.       Да брось.. не мне послезавтра выступать на Олимпиаде, — усмехнулась девушка в надежде скрыть свое волнение.       А жаль, — искренне признался Петя. — Я бы с удовольствием поболел за тебя в Милане, — он улыбнулся, понимая, что и она, скорее всего, тоже.       Петь, я серьезно, — её пробрал смех, — с музыкой так и не решили?       А кто шутит, — спокойно ответил он. И ответил так, словно ничего не произошло.       Я прилечу завтра к тебе, — только и сказала она. Мысленно молилась о том, чтобы ситуация с музыкой разрешилась как можно скорее и в его пользу. Сердце было не на месте, пока он был скован подобными обстоятельствами. Услышав её слова о завтрашнем вылете в Милан, Петя взял паузу, обдумывая ответ. Ни единой мысли в голове, был лишь образ, — её глаза и улыбка с недавней тренировки на которую она прилетела со съёмок Ледникового периода. Хотела его увидеть до вылета в Италию. Слова не шли, и Лиза начала волноваться. —       Петь, что-то со связью?       Я просто не знаю, что сказать, — искренне ответил Гуменник. —       Прилетай поскорее, — наконец собравшись с духом, произнес он, понимая, что других слов подобрать не сможет.       Хорошо тебе долететь. Позвони или напиши, как приземлитесь.       У тебя будет ночь, я не хочу тебя будить, — а сам понимал, что услышать голос захочется сильнее, чем прочитать практически безмолвное смс.       Буди, — коротко ответила девушка, чувствуя, что не в силах сдержать улыбку на губах.       На следующий день Петя находился в Милане на вечерней тренировке. И за бортиком вдруг увидел её лицо. Девушка стояла у противоположной стороны катка и с любопытством наблюдала за происходящим. Он не стал сразу подъезжать, решил прыгнуть один из четверных прыжков. Зашёл на лутц и, на удивление, выехал с него чисто, хотя изначально не был уверен, что спасёт прыжок. Немного неудачный заход едва не смазал попытку привлечь её внимание. Улыбка моментально озарила лицо Лизы. Не успев опомниться, она замечает глаза Пети перед собой. Ком в горле и руки не слушаются. Гуменник в следующую секунду, понимая её неловкость, порывается приобнять. Улыбается, заметив её реакцию, и с какой-то невероятной лёгкостью увлекает её в разговоры обо всём и ни о чём. Будто видит её смятение и неуверенность в своей инициативе, поэтому подхватывает сам в надежде немного отвлечь Лизу от нахлынувших волнений и тревог.       Смеётся, сама толком не понимая, над чем. Ловит себя на мысли от того, как тепло медленно разливается по телу, а легкость и ощущение с трудом объяснимого трепета вдруг накрывает её с головой. А он возвращается к тренировке, предварительно шепнув ей:       — Как закончу тренировку, прогуляемся по вечернему Милану?       — Можно, — соглашаясь без раздумий, ответила она с улыбкой. Он отъехал от бортика, не дождавшись окончания разговора. Уверенно исполненный каскад лутц-риттбергер на тренировке окончательно убедил девушку в том, что он собран и вполне спокоен. Сердце постепенно успокоилось, и она могла выдохнуть с облегчением. Сделав последнее вращение, он уходит пару кругов. Хотелось выровнять дыхание и успокоить сердечный ритм.       Она молча встречает его со льда и подаёт ему куртку. Оба начинают обсуждать прошедшую тренировку. Петя внимательно слушает её, подмечая детали относительно технической составляющей. Сосредоточенный и увлечённый обсуждением, не замечает никого и ничего вокруг. Однако, через некоторое время он вдруг прерывает её неожиданным вопросом:       — Зайдешь ко мне? — Девушка округлила свои и без того большие зелёные глаза, не зная, что ответить. — Лиз, я что-то не то спросил? — Рассмеялся он, наблюдая недоумение на её изумлённом лице.       — Да нет.. ладно, зайду, — спокойно ответила она, не намереваясь вдаваться в детали.       — Вот и отлично, — он приобнял её за плечи, и они повернули к выходу с тренировочной арены.       Доехав до Олимпийской деревни, они подошли к большому зданию. Зашли внутрь и поднялись на лифте. Стоило им оказаться у двери в его номер, он пропустил туда Лизу первой. Места было немного, но пространство оказалось вполне уютным, тихим и спокойным. Она присела в небольшое кресло у окна и решила нарушить тишину, пока Гуменник разбирался с кофемашиной.       — Это твоя экскурсия для меня, — решительно заявила брюнетка, но всё же подумала, что стоит это уточнить, — я угадала?       — Угадала, — усмехнулся он, ловко справляясь с приготовлением капучино. — Почти. — Протянув ей чашку с ароматным напитком, он продолжил колдовать над кофемашиной.       — Спасибо, — скромно поблагодарив его, продолжила, — что значит почти?       — Я просто позвал тебя на кофе, — признался Петя.       — Да ну, — рассмеялась она.       — Представь себе, — когда эспрессо был готов, Гуменник присел напротив и принялся пристально наблюдать за ней. — Ты такая сонная была там за бортиком. Решил, тебя срочно нужно взбодрить, — улыбнулся парень.       Она кивнула, не находя слов для ответа. По телу медленно разливалось тепло, а в голове словно, наконец, появилась ясность. Он сделал пару глотков, а через секунду напиток был допит. Лиза же оставила немного кофе на дне чашки. Допивать не всегда входило в привычку.       — Не допьешь? — удивился Гуменник.       — Скорее всего, — она вдруг сделала небольшую паузу, — нет. Я всегда так делаю, — уверенно заявила Лиза, наблюдая за его реакцией.       — Интересно, — призадумался он. — Раз так, тогда идём. Прогуляемся, вечером Милан прекрасен, я почему-то в этом абсолютно уверен, — подмигнул он ей. Она мысленно согласилась с ним, накинув лёгкую куртку на плечи.       Милан встретил обоих ярким светом неоновых вывесок и подсветкой исторических зданий. Некоторые из них были переоборудованы в небольшие гостиницы. На улице довольно быстро стемнело, а поток туристов оставался неиссякаемым. Толпы людей буквально заполонили собой узенькие улицы города. На лицах — улыбки, а позади — оживленные беседы на самых разных языках. Благодаря этому вечер становился ещё более особенным. Появилось ощущение восторга и живого, неподдельного интереса к происходящему вокруг. Время пролетело незаметно, оставляя после себя приятное послевкусие. Говорят, счастливые часов не наблюдают. Трудно было бы признаться даже самим себе в том, что, не смотря на непростой завтрашний день, сейчас им было хорошо. Уютно, комфортно и весело вдвоём. Ощущение какого-то невероятного праздника, волнения и предвкушения, определенно, накладывало свой отпечаток на происходящее.       Они набрели на небольшой ресторан в самом сердце Милана. Голоса туристов не стихали, но это и не мешало, скорее наоборот, — заставляло в полной мере прочувствовать атмосферу не поддаваясь панике и волнениям, которые были неизбежны. Ведь завтра начнутся соревнования у мужчин в произвольной программе. Лиза хотела узнать, как он настроен, но боялась сбить его. Он сейчас был и правда спокоен, хотя, может ей это всего навсего казалось? И быть может Гуменник просто мастерски скрывал свое волнение и всевозможные сомнения относительно сложившейся ситуации. Она не знала, имела ли право вмешиваться. По этой причине молчала, с улыбкой выслушивая все его истории, первые впечатления от тренировок до прилёта в Италию. Её улыбка показалась ему натянутой в какой-то момент, и он решил выяснить, что с брюнеткой происходит. В чем причина такого задумчивого состояния, которое он, к слову, находил весьма притягательным. Девушка, сама того не понимая, создавала вокруг себя ауру, сопротивляться которой было довольно трудно.       — Ты чем-то расстроена? — Наконец спросил Петя, разглядывая её большие грустные глаза.       — Скорее обеспокоена, — мягко отозвалась Лиза, что была приятно удивлена его вниманию к ней и её состоянию.       — Чем?       — Тем, что ты без музыки к короткой остался, — искренне призналась она, пожав плечами.       — Всё ведь в порядке, — он призадумался, наблюдая за тем, как она меняется в лице. — Держи. — Он достал из кармана куртки мобильный и наушники. Нашёл нужную мелодию и отдал ей послушать, — повода для грусти больше быть, вроде, не должно? — Она взяла телефон и наушники из его рук. И начала вслушиваться в изумительно красивую, но немного грустную мелодию, которая полюбилась ей ещё в день его короткой программы.       — Чудесная музыка, — согласилась она, чувствуя, как её немного отпускает. — А как она легла на программу по твоим ощущениям? Потому что когда мы смотрели твой прокат, всё смотрелось весьма неплохо.       — Так и было, легла хорошо. — Гуменник ответил и в миг перевел дыхание, — если бы не каскад.. было бы и правда идеально. — Согласился он, и именно в этот момент Лиза впервые за эти несколько часов уловила в нём лёгкое волнение и тревогу. Тщательно скрываемые эмоции не дали понять ей этого раньше. Вдруг дошло, что он переживал, но показывать не хотел. Девушка поймала себя на ощущении, невероятно трепетном, — уважении к нему и к тому, как мудро он относится к этой ситуации.       — И всё-таки, твои первые ощущения?       — Я доволен тем, что ситуация всё-таки разрешилась. Да ещё таким образом, безмерно благодарен Эдгару. Всё в порядке. — Голос его даже не дрогнул. Он говорил без намека на волнение перед завтрашним днём, словно намереваясь успокоить и себя, и её. И не случайно, он заметил, в каком напряжённом состоянии она находилась.       — Спасибо, — она вернула ему телефон с наушниками и села поудобнее. Откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, — от перезибытка волнения и эмоционального перенапряжения разболелась голова. Даже пульс участился, однако, может виной этому были вовсе не те эмоции.       — Может бокал вина? — С теплотой в голосе предложил он, словно чувствуя её напряжённое состояние.       — Было бы неплохо, — согласилась девушка, открывая глаза. Их взгляды на какое-то время пересеклись. — Составишь.. мне компанию?       — С удовольствием, но разве что после окончания произвольной программы. Завтра ведь выступление, — с ноткой грусти резюмировал Гуменник.       — Договорились, — усмехнулась Туктамышева. — Тогда проследи за тем, чтобы я не позволила себе лишнего, — рассмеялась девушка. Напряжение постепенно отступало. А вот другие эмоции, казалось, только начинали брать верх.       Им принесли сухое красное вино. Лиза вдруг поспешно попросила официанта наполнить лишь один бокал. Они подняли бокалы после его ухода. Она — с вином, он — с соком. Те, соприкоснувшись в их руках, издали характерный звонкий звук. Петя, как и обещал, к вину не притронулся. Даже сам кисловатый запах его смутил. Поэтому он скривился, а затем усмехнулся. Лиза сделала два глотка, отметив про себя, каким хорошим оказалось всё-таки итальянское вино.       — Не твоё, вижу по глазам, а как же обещание составить компанию позже? — Мягко улыбнулась ему девушка, наблюдая за его реакцией на сухое вино.       — Не моё, — признался Гуменник. — А компанию я составлю и вино попробую, я ведь пообещал, — коротко резюмировал он.       — Сухое вино весьма специфическое. Я до него доросла тоже относительно недавно, — пояснила она, чем немного смутила его.       — Значит я ещё не дорос, получается, — сделал выводы, хотя и сильно расстроился. Он прекрасно понимал, о чем она сейчас рассуждала.       — Получается, так, — улыбнулась Лиза.       — А до тебя? — Она не ожидала услышать от него подобный вопрос. Смутилась, плавно опустив бокал на стол. Ощутила дрожь пальцев и жар в ладонях. И сделала вид, что не поняла вопроса.       — В каком плане, до меня?       — До тебя.. я дорос? — Тихо повторил он свой неоднозначный вопрос. И, как ни странно, он осознанно задал его, прекрасно зная, каким будет ответ.       — Петь.. — Чувствуя, как подводит её свой собственный голос, она отвела взгляд в сторону и задумалась. Знала, что сейчас может его расстроить, ничего толком не делая для этого. Любое её слово в эту минуту могло ранить всего по одной причине, — Гуменник коснулся той темы, о которой она сама себе думать запретила. Были обстоятельства, озвучивать которые она пока не считала правильным.       — Забудем, — коротко ответил он, коснувшись её руки. — Я даже не успе.. — Неловкий взгляд в сторону, Лиза, прервала себя на полуслове. Заметила его взгляд и, прикусив губу, накрыла его ладонь в знак благодарности.       — Я понял тебя, — кивнул он и добавил, — и давай не будем. У нас такой вечер впереди, — она задумчиво выслушала его и ничего больше не произнесла. Просто допила свой бокал и вновь дала себе возможность насладиться моментом. Она, наконец, поняла, что происходит. И надеялась, что ей удастся сдержать эмоции, которые могли бы многое испортить. А портить эти взаимоотношения и то крепкое, тёплое ощущение.. дружбы ей не хотелось. Хотя, положа руку на сердце, их дружба закончилась давно. Ещё прошлым летом на сборах, уступив место другому чувству, назвать которое пока оба не решались.       — Пожалуй, ещё бокал мне не навредит, — рассуждая вслух, решила Лиза. И через пару минут ещё одна порция сухого красного вина ждала своего часа.       — По твоим глазам я бы сказал обратное, — усмехнулся Гуменник, наблюдая за тем, как она намеренно глушит свои сильные эмоции дорогим алкоголем.       — Скажешь, мне хватит?       — Думаю, да.       — Ты прав, — она сделала ещё пару глотков. — Просто мне..       — Надо расслабиться?       — Именно. Жаль, что тебе завтра выступать, — откровенно призналась девушка, допивая свой бокал.       — Позвоним в МОК и попросим перенести сие мероприятие, да? — Рассмеялся он, понимая всю абсурдность ситуации.       — Нет уж, шансы надо использовать. — На этих словах она притихла, не сразу осознав, что именно произнесла пару секунд назад.       Петя замолчал вслед за ней. Оба понимали, к чему она клонит. Не было ни одной Олимпиады, ни единого шанса проявить себя. За всю её сознательную жизнь. Лиза вдруг пожалела, что так быстро допила содержимое бокала. Озвученная мысль заслуживала отдельного тоста. Брюнетка ощущала свою беспомощность в этих обстоятельствах, как на ладони. Как поддержать того, кто готовится к одному из главных стартов в своей жизни? Не имела ни малейшего понятия. Этот момент, словно потерянный пазл, так и оставался не найденным. И как бы она не признавалась в интервью раз за разом, что пережила, отпустила и продолжает жить дальше, нет. Не отпустила, хотя и продолжает жить дальше, в этом она бы не солгала. Они смотрели друг на друга, не в силах что-либо произнести. И в какой-то момент Петя подсел к ней. Крепко приобнял, прижав её к своей груди. Она уткнулась носом в его плечо и шумно выдохнула, прикрыв глаза.       — Я так хотела бы.. — Она даже произнести слова об успешном прокате Гуменника завтра или о победе, что была бы фантастикой, случаем из ряда вон, но не смогла. Боялась. Страх сковывал, но он и без слов её понял. Услышал, прочувствовал всё то, что так и не было произнесено.       — Знаю, — проведя рукой по её спине, он надеялся, что это немного успокоит их обоих. Объятия, порой, действеннее любых слов. И силу прикосновения оба почувствовали в эти самые минуты. Туристов меньше не становилось, а тишины и отдыха требовало с каждой минутой хотелось всё сильнее. Голова гудела, появились усталость и желание отдохнуть. До гостиницы они дошли пешком. Он проводил её до номера.       — Может тебе вызвать такси? — Её голос был сонным и тихим, оттого казался ещё более красивым, нежным.       — Не стоит, я так дойду. Тем более, здесь не далеко. — Уверенно заявил он, не смея прикасаться к ней. Ему казалось, свой лимит на сегодня он исчерпал.       — Давай я хоть чаем тебя угощу, Петь.. — настаивала она, и он, пожав плечами, согласился. Хотя и не желал злоупотреблять её гостеприимством.       — Ладно, но ненадолго. Мне рано вставать, а уже почти десять.. — Посматривая на часы на своей руке, ответил он, проходя вместе с ней в её номер. Их встретили тишина и полумрак. Она включила наст       Лиза заварила чай и протянула ему чашку. Они присели на край дивана и принялись согреваться ароматным травяным чаем. Разговор вначале не клеился, поэтому оба молча наслаждались напитком. Затем ещё чашка, две, и темы нашлись сами собой. Правда позднее, когда на часах было без десяти одиннадцать, Петя вдруг понял, что совсем потерял нить разговора. И он не слышал, о чем она говорит, видел лишь её большие зелёные глаза, мягкие губы и тонкие пальцы рук. Она что-то объясняла, активно жестикулируя, и только потом поняла, что её не слышат. Поэтому прервала саму себя на полуслове и внимательно всматривалась в глаза напротив. Он отложил чашку и убрал прядь волос с её лба. Не смог удержаться и от того, чтобы не провести пальцем по её нижней губе. Коснулся скул и посмотрел прямо на неё.       — Прости, — тихое и едва уловимое на слух она прочитала практически по губам, когда он, наконец, решился. Сократив между ними расстояние, сделал попытку поцеловать, понимая, что спрашивать разрешения бессмысленно. Как и ждать абсолютно удобного момента, такие вещи не спланировать. И не просчитать. И здесь он оказался бессилен перед ней и перед самим собой. Говорят, логика вылетает в трубу, когда в дело вмешивается.. любовь? В эту самую секунду это скорее ощущалось, как сильное притяжение на грани с влечением души. И устоять непросто, и приблизиться — жутко. Страшно бороться с тем, что не в силах победить. И, как ни странно, именно эта попытка придала ему уверенности. И сил в том, что есть на свете вещи, порой с трудом объяснимые, их нельзя осязать, попробовать. Их можно только почувствовать. Она придала палец к его губам, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. Лиза отстранилась, затем посмотрела на него, моментально переводя взгляд на него.       — Это какое-то наваждение, ей богу.. — Словно не совладав с эмоциями, она дрожит и понимает, с каким трудом ей сейчас стоит держать себя в руках. — Тебе пора, — а хотелось сказать совсем другое. И он это понимал. Поэтому ещё раз захотел коснуться её, но она взяла его лицо в свои руки, будто удерживая его от этого шага. — Петь, тебе правда пора. — Увидев её глаза, он поцеловал её руки и без лишних вопросов собрался и ушёл. Она упала на диван, зажмурив глаза. Поцелуй, если его можно было назвать таковым, мгновенно всплыл в памяти. Руки, что он поцеловал ей перед уходом, казалось, до сих пор пылали. Ей казалось, она всё испортила. А ведь завтра на тренировку, затем брать интервью и вечером следить за Олимпийским прокатом его произвольной программы. Одно она прекрасно понимала, — завтра эмоции с большей долей вероятности возьмут над ней верх. И в голове сию секунду всплыли в памяти отрывки ночной смены, когда комментировала прокат его короткой программы. Вернее, когда смотрела, с трудом сдерживая волнение, а завтра? Ведь смотреть предстоит не через экран, а с трибун.. и в эту минуту звонит мобильный, с шумом ударяясь о паркет. В миг замолкает, извещая о только что пришедшем сообщении.