Случилась весна

      Бесконечные, казалось, часы пролетели незаметно. Солнце практически скрылось за горизонтом. Начинало смеркаться, он отдал ей свою кофту и приобнял за плечи. Хотелось немного согреть её , ведь без солнца на улице становилось заметно ощутимо прохладнее. Сразу было понятно, по календарю — ещё зима. Февраль, а никак не май, о котором с недавних пор, благодаря погоде и ярким ощущениям чувствовалась весна. Лиза впервые за последнюю неделю немного отвлеклась от собственных мыслей и старалась просто наслаждаться моментом. Она предвкушала завтрашний вечер, но абсолютно не знала, как себя вести рядом с Петей. Жизнь, прежде вечно расписанная по минутам в связи с работой и повседневными делами, теперь становилась совершенно другой.       В её буднях находилось время на спонтанные прогулки, которые позволяют хотя бы на время сделать передышку и расслабиться. Она вдруг осознала, что совершенно не умеет этого делать, и сейчас постепенно учится. Словно маленький ребенок, которому показывают, что такое жизнь и какой она бывает. В Италию на Олимпиаду она приехала работать, но никогда бы не подумала, что обретёт нечто более весомое, важное, чем рутинные дела. И признаться себе в этом оказалось труднее, чем она предполагала. Не говоря уже о Пете, которому это придется рано или поздно объяснить.       Разница в возрасте немного её напрягала, стоило начать думать об этом или просто анализировать время от времени. За размышлениями она не сразу осознала, как они подошли к гостинице. На улице совсем стемнело, она хотела вернуть ему его кофту, но он остановил её.       — Могу забрать её завтра, — вежливо ответил он, в очередной раз проявляя себя как джентльмен. — Договорились?       — Ладно, — пожав плечами, она согласилась с ним и вновь закуталась в просторную флисовую кофту. — Спасибо, что проводил, — Лиза в знак благодарности сжала его ладонь. А он, как и тогда в номере, когда они пили чай, поцеловал её пальцы и пожелал хорошего вечера. Пока она доставала телефон, что зазвонил так не вовремя, Пети не оказалось в поле зрения. Сказанное в порыве эмоций «черт» и не смолкающий мобильный в кармане куртки стали последней каплей. Терпение едва ли не лопнуло, когда из огромных прозрачных вращающихся дверей вылетела Медведева.       — Как ты вовремя, — воскликнула Женя. — Тебя все ждут! — продолжила она, утягивая её в холл гостиницы.       — Почему именно меня? И, черт возьми, Жень, прости ты меня ради бога, но у меня возникли дела! — Она с силой вырвалась из её крепких объятий и метнулась на улицу. Достала мобильный, набрав его номер.       — Лиз, привет.. что-то случилось? — Он был крайне удивлен её внезапному звонку.       — Ты так быстро ушёл, — начала Туктамышева, ощущая, как поднимается волна жара изнутри. Ладони вспотели, а сердце пропустило удар за ударом. Однако, пришло резкое понимание того, что лучше собраться с духом сейчас, чем потом, когда от смелости, вероятно, не останется и следа. — Можем мы поговорить? Ты сейчас где?       — Я сам тебя найду. Ты ведь ещё у гостиницы?       — Да, а как ты догадался?       — Это не так трудно, — с присущим ему спокойствием ответил он. — Я сейчас подойду.       И примерно через десять минут Гуменник подходил к гостинице. Лиза пошла навстречу, попутно снимая его кофту, и протянула ему, как .       — Замёрзнешь ведь, — накидывает кофту ей на плечи и продолжает, — давай зайдём куда-нибудь, не здесь же вести беседы, как считаешь? — усмехнулся Гуменник.       — Да, было бы неплохо, — согласилась Лиза.       — Здесь есть небольшая пекарня за углом.       Пока они шли, она по пути сбросила смску Жене, чтобы объясниться за свой поспешный побег. Предупредила Майю, что до утра будет без связи, а после со спокойной душой выключила телефон. Стоило открыть входную дверь, обоих обдало жарким воздухом, наполненным запахами свежей выпечки и ароматного кофе. На каждом столике стояли уютные лампы в викторианском стиле, делая окружающую их обстановку ещё более уютной и атмосферной. Лиза выбрала самый дальний — у окна. Петя, узнав, что она хотела бы выбрать, отправил её за столик, а сам остался стоять в очереди. Людей в пекарню набилось довольно много, поэтому, как оказалось, Гуменник в очередной раз всё просчитал до мелочей. Брюнетка устремила свой взгляд в окно и невольно поддалась вновь нахлынувшим на неё размышлениям. Задумалась, абсолютно забывая о том, что находилась здесь вовсе не одна.       Крепко сжимая свои холодные тонкие пальцы, она игралась с кольцами и пыталась проанализировать момент. И не успев осознать происходящее, поняла, что пора возвращаться в реальность. Он вернулся быстрее, чем она рассчитывала. Ароматный латте и не менее притягательная на первый взгляд выпечка так и манили к себе, — Лиза блаженно прикрыла глаза в предвкушении. Петя присел рядом и, взяв её за руку, принялся наблюдать за тем, как она постепенно меняется в лице. Резко распахнув глаза и практически сразу же отведенный в сторону взгляд. Она легонько сжала его ладонь и взяв другой чашку с кофе, сделала пару глотков, затем словно долго обдумывая каждое слово, наконец, произнесла:       — Петь, нам надо поговорить. — Немного испуганные глаза он увидел перед собой после этих слов, а сам был спокоен. Просто догадывался, что за этим последует, и в очередной раз находился в ожидании подтверждения своих догадок.       — Знаю, — коротко ответил он, чем смутил Лизу и, возможно, даже сбил с толку.       — И о чём же?       — Я просто догадываюсь, но ничего не могу утверждать, — заявил Гуменник, не желая быть тем, кто первым скажет об этом вслух.       — Ладно, — и в следующие секунды оба притихли, наблюдая друг за другом. Словно с чистого листа, и, говорят, глаза не лгут. В какой-то момент слова и правда не понадобились. Они поняли друг друга и без них, но через пару минут захотелось подтверждения, что всё происходящее действительно правда, а не их смутные предположения. — И.. давно?       — Давно что?       — Петь..       — Давно, — признался он. И не он давно, а она. Она искала подтверждение своих догадок в его словах. Хотела понять, правильно ли он считывал её эмоции. Состояние. И не ошиблась.       — Как? — только и вырвалось у неё.       — Почему ты сегодня не пошла к Жене?       — А это здесь причем? — Удивилась брюнетка, не совсем понимая истинную природу его размышлений в данный момент.       — Да это и есть ответ.. на твой вопрос, — пожал плечами Петя. Она усмехнулась, услышав его слова. — Одного не пойму, — и этим он ещё сильнее удивил её, но в другом ключе.       — И чего же?       — Почему ты так долго ждала момента, чтобы рассказать, — закончил он свою мысль. И взял вторую её ладонь в свою. — Ты ведь всё понимала, зачем так себя мучить?       — Поэтому и тянула, откровенно говоря, — сдалась Лиза. — Не была уверена, что это.. уместно, — улыбка Гуменника в ответ на её слова напрягала не меньше, чем складывающаяся ситуация.       — Давай и про разницу в возрасте тогда вспомним, про то, что мы люди известные.. что у меня только карьера выстраивается, а отношения могут помешать, об этом ты так долго и упорно размышляла? — Прозвучало как упрек, и Лиза чувствовала, как начинает злиться.       — Скажешь, это не так?       — Начнем с того, что это меняет, если чувства есть? Что это меняет, скажи мне? — он пристально смотрел в большие зелёные глаза напротив и пытался увидеть ответ, но понял лишь одно, — она боится самой себя. Ни чувств, ни одной из тех отговорок, что он упомянул выше, а именно себя. И того, что может натворить, если позволит своим чувствам взять верх.       — Ничего, — согласилась брюнетка, признавая его правоту.       ..Тогда держи, — он протянул ей ключи от квартиры, — это твой комплект. — Это что? — Ключи. Твои. — У меня есть свои от своей.. — А эти ключи от нашей. Квартиры, — пояснил он и вложил связку в её ладонь, осторожно сжимая её пальцы. — А теперь повторяй за мной, хорошо? — Х-хорошо, — ошарашенно ответила она, не веря своим глазам. — Спасибо, — произнес он для неё. — Спасибо, — повторила она вслед за ним. — Как.. откуда у тебя? — Это так важно? — Его взгляд обезоруживал, и вопросы вдруг отпали сами собой.       — У меня кофе остыл, — растерянно протянула Лиза, поднося к губам чашку. В этот момент поняла, что ситуация с ключами оказалась всего навсего игрой подсознания.       — Доедай, а кофе на ночь не стоит, даже такой не крепкий как латте, — заботливо произнес Гуменник.       — Я, по всей видимости, сплю, — засмеялась Туктамышева. — И что дальше у тебя по программе?       — Тебя довести до номера Жени, если тебя ещё ждут, либо уложить спать, — деловито заявил он.       — Ого, — усмехнулась брюнетка. — Только к Жене не получится, я сказала, что у меня дела.       — Дела?       — Дела, — вновь рассмеялась девушка.       — В одиннадцать, — посмотрев на часы, произнес Петя. — Поздновато для дел, — улыбнулся он, — как считаешь?       — Для дел точно поздно, — она положила голову на плечо и некоторое время просто внимательно всматривалась в его лицо.       — Голодна? Одной ведь выпечкой не наешься, — преподолжил он.       — Я бы не отказалась от пиццы, но точно не на ночь, — мечтательно произнесла Лиза.       — Пицца так пицца, — подал он плечами и с головой ушел в телефон в надежде, что ещё успеет заказать доставку в номер.       — Поздно, Петь.. какая пицца, ну, правда, ты ведь не серьезно?       — Ну, почему же, серьезно, — заявил он.       — Готово, — она лишь покачала головой. — Пойдем, а то некому будет принять, — Лиза кивнула, они встали со своих мест и вышли на улицу. По дороге к гостинице они болтали обо всем и ни о чем. Тревога отпустила, и словно дышать стало легче. На душе было теплее, спокойнее, чем накануне.       Когда они подошли к её номеру и зашли внутрь, то остановились в прихожей. Лиза хотела было включить верхний свет, поднесла карточку к считывателю, но Петя её остановил.       ..карточка вылетела из её рук на ковер, не издав при этом практически ни единого звука. Найдя в полумраке её лицо, он легонько коснулся ладонью подбородка и прежде, чем поцеловать, смотрел ей прямо в глаза. Хотел понять, стоило ли делать следующий шаг, а Лиза боялась шелохнуться. Казалось, один неверный шаг, и вся эта хрупкая идиллия рухнет, как карточный домик. И вдруг она ощутила его губы на своих губах, ноги подкосились, — тело словно не слушалось её. Идиллия не рухнула. Наоборот, обрела вполне ощутимые очертания впервые за последнее время. Не замечаю, как сама углубляю поцелуй, а он подхватывает меня на руки. Обвиваю ногами его торс и чувствую, как меня прижимают к стене, а его поцелуи становятся все более прерывистыми. Ощущаю его губы на своей шее, а тело вдруг резко обдает волной жара.       Эти чувства — словно утопия, и, голову дала бы на отсечение, я в ней тону, — пронеслось в её мыслях. В дверь постучали.       Видимо, пицца.. — догадалась Лиза и, отпрянув от Пети, открыла дверь курьеру. Отдав пиццу брюнетке, он поспешно скрылся в коридоре, пожелав хорошего вечера. Итальянская речь была для обоих непонятна, но о смысле слов они практически сразу догадались. Застыв с коробкой в руках она вновь поймала его взгляд на себе, и вынести его было выше её сил. Ещё один призрачный поцелуй она явно не выдержит. Это было бы слишком.       — Составишь.. компанию? — с дрожью в голосе спросила она Петю, который явно в данную минуту думал вовсе не о пицце, хотя и был голоден. Поэтому кивнул в ответ и взял коробку из её рук.       — Ты напряжена, — со знанием дела заявил Гуменник, подходя ближе к ней. Ещё шаг, и она упадет на простыни, ведь кровать была позади неё.       — Я.. просто немного устала, наверное, это из-за работы, — неуверенно начала Лиза. — Точно, это всё работа.. — однако, не верила своим словам ни она, ни Петя. Подозревал, что дело абсолютно в другом.       — Уверена? — От неожиданности и его напора она присела на кровать и, задрав голову, уставилась на него, с трудом находя знакомые черты в темноте. Петя сел рядом, а ей вспомнились их недавние чаепития в его комнате тогда в Олимпийской деревне. И стало не по себе от воспоминаний, что отдавали дрожью по телу и мурашками по коже. На сей раз, это были не игры разума. Он правда был рядом и брал её ладони в свою. Избавил от кофты и в какой-то момент усадил к себе на колени, а затем полушепотом переспросил:       — Уверена?       — Ни в чём я уже не уверена, честно говоря.. — на эмоциях выпалила брюнетка, схватившись за лоб. Чуть взъерошила волосы и поняла, что больше не в силах. Не в силах тянуть, ждать и врать самой себе. — Знаю только, что так больше нельзя, — призналась она и хотела было продолжить свою мысль, но он прервал её на полуслове. — Я те..       — Сильно разозлишься?       — На что?       — На меня.       — Да за что, Петь? — с недоумением посмотрела она в его глаза. Вместо ответа он перевел свой взгляд на её губы, но понимал одно, — оба давно не ели, и то, о чем оба успели подумать, немного подождёт. Хотел застать её врасплох. И удивить. Увидев перед носом кусок пиццы, Лиза рассмеялась.       — Оригинально, — только и вырвалось у неё. Однако, пицца выглядела так аппетитно, что от кусочка отказываться было бы невероятно глупо. Поэтому она довольно быстро перекусила, а через секунду в очередной раз ощутила его взгляд на себе.       — Глаза прям голодные, голодные! — рассмеялась девушка, потянувшись за куском пиццы для него, но попалась в его объятия. Кусочек был отложен на потом, а она повисла в его руках . — Петь, что ты делаешь, а?       — Иди сюда, — усмехнулся он и в следующую секунду накрыл её губы своими. Углубив поцелуй, прижал её крепче к себе, а она, обвив его шею руками, думала лишь о том, как бы этот момент мог продлиться как можно дольше. Или вовсе не заканчивался. — Лиз?       — Да?       — Сильно волновалась там.. на арене? — Лиза переменилась в лице, убрала часть его прядей с лица, заправив их ему за ухо. И задумалась, а затем ответила:       — Сильно. — Он обнял её, услышав ответ, она обняла его, уткнувшись носом в шею и прикрыла глаза. Хотелось пробыть вечность в этом состоянии, никуда не торопясь и ни о чем не думая. Состояние спокойствия стало редкостью. В общем, я знаю, какие ощущения у человека раздавленного и абсолютно уничтоженного, и до чего ужасно чувствовать боль там, где прежде не болело. И совершенно не важны новые причёски, и подвиги в тренажёрном зале, и весёлые буйства с подружками в баре. И всё равно каждую ночь ты будешь вспоминать мельчайшие детали и мучить себя вопросом: «Отчего ты всё понимала неверно? И как, чёрт подери, могло показаться, что ты ужасно счастлива?» Но потом, как бы долго твои переживания ни длились, ты всё равно идёшь дальше, и новые люди дают тебе понять, что ты чего-то стоишь, и осколки души снова собираются вместе, и твоё наваждение, все эти годы, которые ты потратила впустую, уходят в прошлое и забываются. *       — С наших совместных сборов тогда в Штатах хотелось сказать тебе обо всём, — решил перевести диалог в прежнее русло. Петя заметил, как она вновь поддалась внутренним размышлениям. Поэтому и хотелось увести её от этих тем как можно дальше. И ему почти удалось, она проявила искренний интерес к его неожиданному признанию.       — О чём?       — Вероятно о том, что я к тебе неравнодушен, — пожал плечами Гуменник, наблюдая за тем, как она реагирует и смягчается в лице. Брюнетка не спешила с ответом. И всё-таки дотянулась до коробки с пиццей, достав два кусочка, что протянула ему.       — Съешь, пока не остыла, — с мольбой во взгляде произнесла она, протягивая ему пиццу. Она не знала, как реагировать на его признание, слов не находилось. Хотелось проявить заботу. И быть может это говорило громче любого другого ответа, который бы складывался из слов. — Я чай сделаю и, наверное, стоит включить свет. — Она вставила карточку в считыватель, затем подошла к окну и поставила чайник. Наклонилась к шкафчику рядом с холодильником и достала мёд с мятой. Пока нарезала лимон, Петя успел перекусить и подошёл к ней со спины. Поцеловал её плечи и приобнял, хотел окружить заботой. Чайник, тем временем, вскипел. Лиза достала пакетики с чаем и разлила кипяток по чашкам. Попробовав на вкус и, убедившись, что всего хватает, протянула одну ему.       — Спасибо, — произнес он, беря в руки довольно горячую чашку с чаем. Она повернулась к нему и отчётливо поймала себя на мысли, что слова до сих пор не идут. — О чем задумалась?       — Да так.. ни о чём по большому счету, — отмахнулась брюнетка, сделав пару глотков чая. Он отложил их полупустые чашки и взял её за плечи. О чем-то шутил, чем заставил брюнетку рассмеяться в голос, а в какой-то момент осторожно уложил на простыни и навис над ней. Наблюдал за выражением её лица и улыбкой, что даже в полумраке ярче света настольной лампы играла на губах. — Давно я так не смеялась, — искренне призналась она. Гуменник присел рядом и принялся избавляться от кофты и рубашки. Фрагменты сегодняшнего дня всплыли в памяти брюнетки. — И всё-таки ты чемпион.. — не сразу осознав, что ляпнула, она прикрыла рот рукой.       — Пока нет, но, видимо, твое сердце завоевать оказалось чуть легче, чем Олимпийский лёд в Милане, — заявил он, даже не предугадав её поведение. Лиза врезала ему подушкой по лицу, и номер наполнился их звонким смехом и шуточками.       — Я тебе покажу лёгкую жизнь, умник! — вырвалось у неё, а Петя, прижав её к себе, произнёс:       — Не сомневаюсь, — затем потянулся к её худи и помог ей снять его. Она подняла руки, чтобы помочь ему. Увиденное заставило парня на какое-то время замолчать. Он с особым интересом наблюдал за тем, как Лиза проводила пальцами по его плечам, изучая его словно видела впервые в жизни. — Разрешите Вас поцеловать, — и этими словами заставил брюнетку в очередной раз улыбнуться. И, кажется, наступает эта точка. Точка невозврата — только теперь не мысленно, а на самом деле. Настолько осязаемая, что она могла её коснуться, ощутив происходящее как на ладони. И теперь сама инициирует прикосновения губами к шее, торсу и даже ниже. Сердце стучит, когда Гуменник становится настойчивее. Каждая точка на теле брюнетки пульсирует, запоминая его прикосновения. Им хочется дышать. И рисовать в памяти каждый момент, проведенный сегодня вдвоем. Впервые наедине. На яву. И верилось в это с каждой минутой с трудом. Казалось, на утро всё обернется сном. С ним хотелось провести все оставшиеся в Милане дни. Всё, что он говорит, эхом стучит под рёбрами. Впервые за долгое время вновь кому-то поверила. Не потому что должна, а потому что просто верила. Почувствовала, что важна. А он, вспоминая свои прокаты, вдруг осознал, что нужен. И то, что делает на льду, заставляет душу трепетать. И речь шла вовсе не о поклонниках или тренерском штабе сейчас. О ней. О той, что в эту секунду смотрит на него с любовью. С нежностью. И в этой нежности хотелось растворяться, подхватывая жаркий ритм очередной ночи, проведенной в Милане. И в этих сумерках он теперь не один. Их двое. В городе, где в свои права ещё не успела вступить весна, а первые цветы всё же распустились.. вопреки календарю.