Долгострой с видом на альфу

«Жизнь — это американские горки. Иногда ты кричишь от ужаса, иногда от восторга. Главное — не выпрыгивать на ходу». — из интервью Дэвида Духовны

Утро наступило на удивление легко. Сознание включилось сразу, минуя стадию вязкого досыпания. Не открывая глаз, Рилан нашарил на прикроватной тумбе телефон — привычка проверять, сколько осталось до старта, была сильнее желания отдохнуть. Вместо цифр времени экран резанул по зрачкам уведомлением: ScentMatch, входящее. Механически, еще не до конца осознавая, что делает, он тапнул по иконке. NUMBER1AAA: «Сладкий, скинь фото пяточек». Секунду Рилан просто смотрел на текст, пытаясь переварить этот концентрат абсурда. Затем телефон с глухим, сухим стуком отлетел в противоположную стену. Омега резко сел, чувствуя, как внутри закипает глухая, брезгливая ярость. Спустя мгновение он уже стоял в ванной, до упора вывернув кран с ледяной водой. Жесткая мочалка до скрипа, почти до крови сдирала кожу, словно вместе с верхним слоем эпидермиса можно было смыть это грязное, липкое ощущение от виртуального прикосновения. Всё. Сборы закончены. Чемодан застегнут, номер проверен дважды — привычка педанта, не терпящего забытых вещей. Рилан подошел к панорамному окну, чтобы сделать финальный оттиск в памяти: темный монолит тропического леса под слепящим, выжженным небом. Рокот океана внизу больше не казался «райским», он звучал мощно, равнодушно и… правильно. Да, он будет скучать по этой первобытной силе. Возможно, когда-нибудь ему удастся вернуться сюда не в качестве дорогого строительного раба, а полноценным клиентом. Песчаный пляж, релакс под ненавязчивую музыку и полное отсутствие ответственности за кривые углы. Но сейчас его ждала цивилизация. Рилан выждал лишнюю минуту в тишине пустого номера, прежде чем подхватить чемодан. Внизу, в ресторане, уже обосновались Пол и Эндрю. Общий рейс был единственным светлым пятном в перспективе долгого перелета: одиночество в аэропортах всегда действовало Рилану на нервы, превращая ожидание в бесконечный внутренний монолог. Он сел за стол, невольно задержав взгляд на Поле. Странно, в какой момент этот альфа перекочевал из категории «деловой партнер Эндрю» в список людей, которых действительно хотелось видеть? Уэстфорд был чертовски разборчив в связях, и Рид, с его непробиваемым спокойствием и энциклопедическими знаниями, идеально вписывался в их странную экосистему. В Поле не было типичной для альф агрессивной доминанты — только вежливость, граничащая с аристократизмом, и редкое умение слушать. — Рилан, у меня джем на щеке или я просто сегодня особенно хорош? — Пол прервал его раздумья, иронично выгнув бровь. Копленд лишь качнул головой, пряча улыбку. Приятно было осознать, что в его возрасте и с его профессиональной деформацией он еще способен на искренние привязанности. — Все на месте? Ничего не похоронили в номерах? — Рилан отправил в рот кусок киви, ощущая его резкую кислоту. — Вроде да, — отозвался Пол. — Только вот Эндрю решил, что лучший способ поддержать экономику острова — это вывезти тридцать килограммов сувенирного хлама. Спортивного, разумеется. Там чемодан трещит по швам. — И что в этом плохого? — Эндрю с хрустом вонзил зубы в пережаренный тост. — Раздам в офисе, пусть знают, что шеф о них помнит. Я, между прочим, единственный, кто озаботился багажом с подарками. Ты-то что везешь, Пол? — Я нашел на пляже монументальную ракушку. Положу тебе на стол в понедельник, — Рид невозмутимо вернулся к уничтожению яичницы с сосисками. — Охренеть, какая щедрость, — пробормотал Уэстфорд, неопределенно махнув рукой. Наблюдая за их перепалкой, Рилан почувствовал, как тяжесть последних дней окончательно отпускает. Эти двое определенно знали, как вернуть его в реальность, где стройка — это всего лишь работа, а не вся жизнь. Завтрак закончился, оставив после себя легкое послевкусие кофе и смутное чувство завершенности. Троица неспешно направилась к выходу, когда до Рилана донесся густой, пряный аромат мускатного ореха. Он обернулся, уже зная, кого увидит. Энтони Грейсон стоял у стойки ресепшена. В его позе не было напряжения, только спокойное, уверенное изящество. Завидев Рилана, он мягко улыбнулся — улыбкой, в которой читалась искренняя теплота, а не дежурная вежливость. — Думал уехать, не попрощавшись? — Грейсон сократил дистанцию спокойным, размеренным шагом. В его интонации звучала легкая, почти дружеская укоризна. — И в мыслях не было. Просто не хотел отвлекать, — Рилан остановился, чувствуя, как от Энтони исходит ровное, успокаивающее тепло. Удивительно, но в присутствии этого альфы его привычная настороженность таяла. Копленд залез в карман и вытянул визитку. Простой, лаконичный пластик с серебряным тиснением. — Думаю, самое время перевести наши коммуникации в более прямой формат. Он протянул карточку, слегка склонив голову. Впереди была сложная работа, и Энтони был тем человеком, с которым хотелось говорить без посредников. Грейсон принял визитку с бережной аккуратностью, словно это была хрупкая ценность, и тут же протянул свою в ответ. Тяжелая бумага глубокого шоколадного оттенка с золотым тиснением. От нее исходил едва уловимый запах дорогой полиграфии и личный, едва ощутимый аромат владельца. — Время, проведенное здесь было действительно незаурядным опытом, — произнес Энтони. Его голос звучал ровно и глубоко, без малейшего намека на заигрывание, но от этой прямоты Рилан почувствовал, как к щекам приливает жар. Он ненавидел физиологию, но сейчас она была лишь ответом на чью-то искренность. Их пальцы соприкоснулись, когда они обменивались карточками. И Рилан ловил себя на мысли, что этот мимолетный контакт затянулся на пару мгновений дольше, чем того требовал этикет. Но в этом не было вызова или обещания, скорее — молчаливое признание взаимной симпатии. — Это было полезное знакомство. Во всех смыслах, — Рилан наконец опустил руку, возвращая себе привычную сдержанность. — Согласен, — Грейсон кивнул, убирая визитку Рилана в нагрудный карман. — Надеюсь, наше сотрудничество перерастет во что-то… по-настоящему плодотворное для проекта. И приятное для нас. Он выделил последние слова мягким акцентом, оставляя пространство для продолжения их общения в будущем. Рилан лишь одарил альфу легкой, кроткой улыбкой. Он не нашелся, что добавить, да и слова были лишними. Развернувшись, он покатил чемодан к выходу, чувствуя на спине внимательный, теплый взгляд Энтони. Это было хорошее, взрослое прощание. На улице их ждал сюрприз. Помимо Вероники и Торна, у входа застыли Торрес и несколько ребят из рабочей команды — те немногие, кто выжил после этого строительного марафона. Видимо, провожать «архитектурный десант» собрались все причастные. — Мистер Копленд! — Вероника энергично замахала рукой, ее пышная юбка цвета алой магнолии затрепетала на ветру. — Вероника, хотя бы сегодня — просто Рилан, — со вздохом попросил он, качая головой. Ветер подхватил светлые пряди его волос, и на мгновение он показался застывшим в лучах утреннего солнца образом из другой, более спокойной жизни. — Да… Рилан, — в её глазах что-то блеснуло, но она лишь очаровательно улыбнулась и, схватив ладонь мужчины, крепко ее потрясла. — Это был прекрасный опыт. Я была крайне рада работать с вами! Она неловко переступила с ноги на ногу. Ступни были обуты в сатиновые туфли на тонком каблуке. «Она ведь не в них собирается садиться за руль?» — скептично подумал Копленд, с трудом сдержав улыбку. Эта девушка была соткана из противоречий. Торн, явно не находя нужных слов, просто молча протянул свою маленькую, сухую кисть. — Может, еще встретимся на строительном поприще, — наконец выдавил он, смущенно улыбаясь краем губ. Торрес тем временем сосредоточенно разглядывал носки своих запыленных ботинок, словно в них скрывалась разгадка вселенной. — Приятно было работать с вами, ребята. Хотя нервов я лишился немало, — Рилан рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно отпускает. — Хорошо добраться до дома, мистер Копленд! — Берегите себя! Когда с прощаниями было покончено, Вероника буквально загнала троицу в машину и вдавила педаль газа в пол. Судя по полным ужаса глазам Эндрю, отразившимся в зеркале заднего вида, тот напрочь забыл о специфическом стиле вождения их спутницы. На пляже позеленевших пассажиров уже ждала лодка, похожая на обшарпанную скорлупу грецкого ореха. Тот самый перевозчик, который доставлял Рилана в первый день, молча принял багаж и помог им подняться на борт. Его лицо, похожее на дубленую кожу, не выражало никаких эмоций. Ветер, как и прежде, трепал волосы, и омега с блаженством прикрыл веки. Остров медленно удалялся, превращаясь в зеленое пятно на горизонте. С берега им махала фигурка в яркой юбке, а её разбитая «Тойота» оглушительно гудела, зарываясь колесами в песок. Это был последний аккорд этой безумной симфонии. Сказка подошла к концу. Рилан с легкой грустью отвернулся, пряча глаза от слепящего экваториального солнца. Лодка набрала скорость, разрезая волны. — Ты как? — рядом встал Эндрю. Он ловил лицом соленые брызги, как счастливый пес, вырвавшийся на свободу. — Лучше, — честно ответил Рилан. И в этот раз он не лгал. Остров забрал у него много сил, но взамен вернул что-то гораздо более важное — понимание того, что он всё еще жив и способен на многое. Офис встретил его оглушительным многоголосьем. Повсюду висели брендированные шары и аляповатые плакаты — компания с размахом отмечала пятнадцатилетие. Будь Рилан чуть менее искушенным, он мог бы принять этот карнавал на свой счет, но реальность была прозаичнее: в холле мелькали вспышки камер, а заместитель Ротшильда, приняв величественную позу, раздавал интервью профильной прессе. — Мистер Копленд, с возвращением! — Стеф, молодой омега с внешностью, которую Рилан находил излишне эксцентричной для архитектурного бюро, просиял и тут же вручил ему юбилейный паек. В подарочный набор входили кружка, ручка и блокнот — стандартный набор офисного выживания, перевязанный розовой лентой. Рилан вежливо кивнул, уже прикидывая, в какую мусорную корзину этот «символ заботы» отправится через пять минут. Стеф, заметив внимание дизайнера, едва заметно подмигнул и покраснел. В лифте Рилан коротко усмехнулся. Сексуальные предпочтения Стефа были секретом полишинеля, и альфы в его радарах явно не значились. Впрочем, Рилан давно перерос потребность судить чужие спальни: в мире, где всё имело свою цену, сексуальная ориентация была самой скучной из характеристик. Проблемы материализовались на его этаже в лице Майка. Секретарь выглядел так, будто только что стал свидетелем крушения поезда. Рядом с его столом нервно переминался Кайл Нортон, глава отдела взаимодействий. — Рилан, черт, наконец-то! — Кайл выдохнул это с таким облегчением, словно увидел спасательную лодку. Не дав коллеге сбросить пальто, он заговорил быстро, путаясь в словах: — Слушай, мне дико жаль. Я не знаю, какая муха укусила Маркуса, но он словно с цепи сорвался. Насчет стажера... это полный бред. Нортон выглядел виноватым — он инстинктивно обхватил себя за плечи, пытаясь защититься от неминуемого раздражения омеги. — Я пытался убедить его перекинуть парня к кому-то другому, у кого не такой график, но Маркус уперся. Даже Алекс не смог на него повлиять... — Кайл, выдохни, — прервал его Рилан. Голос звучал спокойно, но в нем уже отчетливо звенел металл. Ситуация с навязанным «балластом» злила его до глубины души. — Я сам разберусь с Маркусом. — Серьезно? Давай я пойду с тобой как поддержка? Я ведь обещал всё уладить, а в итоге... Может, вдвоем мы его додавим? — Не стоит. Зайду к нему первым же делом, — Рилан выразительно опустил портфель на стол Майка. — День нужно начинать с динамичных решений, верно? Майк лишь неуверенно кивнул. Когда Рилан начал снимать пальто, двери лифта снова разошлись, выпуская струю парфюма, по которому Копленд не скучал бы и вечность. Чандлер замер в проеме, медля, прежде чем выйти в коридор. Рилан вскинул бровь, не скрывая холодного интереса. — Гм, — выдавил Чандлер, изучая вид за окном. — Вернулся, значит. «Он поднялся сюда только ради этой реплики?» — Рилан почувствовал прилив чистого раздражения, вешая пальто на плечики. Хотелось ответить парой едких фраз, но устраивать публичную порку при Кайле и Майке было ниже его достоинства. — Загорел, — бросил Чандлер через плечо и, коротко хмыкнув, скрылся обратно в лифте. Нортон и секретарь обменялись многозначительными взглядами. Рилан оставил это без комментариев — Чандлер был раздражителем, на который сегодня не стоило тратить ценный ресурс. Разорвав неловкую тишину, Нортон попрощался. Рилан перебросился парой технических фраз с Майком, закинул вещи в кабинет и, не садясь в кресло, направился в HR. Пришло время выяснить, кто решил, что его время стоит так дешево, чтобы тратить его на няньство со стажерами. Рилан сделал глубокий вдох, небрежно заправил выбивающуюся прядь за ухо и сухо постучал. После краткого «войдите» он застал Маркуса Лоу в его естественной среде — погребенным под завалами отчетов. Маркус мазнул взглядом по вошедшему, откинулся на спинку кресла и медленно снял очки, потирая переносицу. — Чем обязан? — спросил он с ленивой растяжкой. Лоу не был идиотом и прекрасно понимал причину визита. — Думаю, ты догадываешься, — Рилан прошел вглубь кабинета и сел, изящно закинув ногу на ногу. Маркус был альфой его поколения: иссиня-черные волосы, строгая оправа, пергаментная бледность и хронические тени под глазами. Он напоминал породистого вампира, живущего на одном кофеине и чужих нервах. Рилан поймал себя на мысли, что никогда не видел Лоу в столовой — вероятно, тот действительно питался исключительно энергией зазевавшихся сотрудников. Минуту они мерили друг друга взглядами, играя в молчанку. Рилан сдался первым: — Насчет стажера… — Не обсуждается, — отрезал Маркус. Надежда на компромисс рассыпалась в пыль, не успев оформиться в предложение. — Ты это серьезно? — Рилан, если бы я мог что-то изменить, я бы это сделал. Возможно. — Лоу на мгновение замялся, и это выглядело странно. — Против тебя лично я ничего не имею. — Звучит так, будто не твоя подпись стоит в приказе о назначении, — Копленд скрестил руки на груди. Носки его туфель отбрасывали холодные блики на безупречный глянец пола. — Подпись моя, — Маркус даже не пытался защищаться. — Но решение спустили сверху. Поверь, моим мнением интересовались в последнюю очередь. — То есть как? Разве распределение — не прерогатива HR? — Обычно — да, но… — Лоу явно взвешивал каждое слово, не желая углубляться в опасные детали. — Стажера назначил Чейз. В кабинете повисла пауза. Николас Чейз был личным помощником Ротшильда, его «правой рукой» и цербером. Рилан не понимал, зачем фигуре такого масштаба возиться с распределением практикантов. У него что, закончились государственные перевороты и слияния корпораций? — Чейз? — Я был ошеломлен не меньше, — Маркус развел руками, уставившись в стену над головой Рилана. — И он недвусмысленно намекнул, что это «особый» стажер. Последнее слово Лоу произнес с отчетливым привкусом желчи. — Особый? Золотой мальчик с бриллиантовым напылением? И какая роль отведена мне — роль заботливой няньки с дипломом? — Рилан, пожалуйста… — Маркусу этот разговор давался с видимым трудом. — Нет, я всё понял, — Рилан поднялся, чувствуя, как внутри закипает яд. — Буду водить его за ручку и покупать мороженое. Именно этого от меня ждут, верно? Он даже не пытался скрыть сарказм. Кто-то в руководстве решил не просто подбросить ему работы, но и превратить его жизнь в реалити-шоу по воспитанию «элитного наследника». Блеск. — Рилан, — Маркус встал и подошел ближе, его голос смягчился. — Если бы это зависело от меня, я бы скормил этого стажера кому угодно, только не тебе. Честно. Альфа выглядел искренним, и Рилан это почувствовал. Гнев немного поутих, сменившись глухим раздражением. — Я знаю, — выдохнул он, сдаваясь. Портить отношения с Лоу из-за чужих интриг было контрпродуктивно. Тихо прикрыв за собой дверь, дизайнер направился к себе. История со стажировкой зудела под кожей, как заноза. Чем он заслужил такое «привилегированное» внимание? С его текущей нагрузкой появление балласта означало одно: либо он отказывается от части заказов, либо окончательно прописывается в офисе. И, разумеется, доплачивать за роль наставника ему никто не собирался. Когда Копленд вышел из лифта, Майк уже стоял в «боевой стойке». Секретарь отчаянно жестикулировал, беззвучно артикулируя что-то крайне важное, но Рилан лишь мазнул по нему взглядом. Ему не нужны были предупреждения; он кожей чувствовал, что в его личном пространстве произошел сбой. — Мистер Копленд… — начал было Майк, но Рилан качнул головой, обрывая его на полуслове. — Позже, Майк. Кофе. Двойной. Дверь кабинета была приоткрыта. Рилан вошел внутрь и замер. У его стола, спиной к входу, стоял молодой альфа. Его поза была расслабленной, почти хозяйской. Он медленно вел пальцем по краю любимой кружки Рилана — того самого трофея с фестиваля креативных решений, который за шесть лет стал для Копленда символом профессиональной автономии. Аслан развернулся плавно, без суеты. Никаких змеиных движений — только прямой, оценивающий взгляд ярко-зеленых глаз. Рыжие волосы, стянутые в безупречный узел, открывали острые черты лица. Одет он был с вызывающей роскошью: шелк цвета слоновой кости, фактурный жилет и брюки идеального кроя. Этот ансамбль стоил целого состояния и заявлял о статусе владельца громче любых слов. — Мистер Копленд, — произнес он, тщательно выговаривая слоги. В его голосе не было заискивания, скорее — вежливый интерес коллекционера, увидевшего редкий экземпляр. Майк, застывший в дверном проеме, выглядел так, будто ждал взрыва. Рилан медленно закрыл дверь прямо перед носом секретаря и скрестил руки на груди, обозначая границы. — Аслан, верно? — голос Рилана был сухим и ровным. Аслан коротко кивнул. В его движениях была странная, застывшая внимательность. — Я могу тебе чем-то помочь? — продолжил Рилан, проходя к столу. — Ты зашел без приглашения и, кажется, чувствуешь себя слишком уютно. — Я просто изучал среду, — Аслан отступил на шаг, освобождая пространство, но не сводя глаз с омеги. — Очень впечатляющий послужной список, мистер Копленд. Рилан проигнорировал комплимент. На полированной поверхности стола, прямо поверх текущих чертежей, лежали бумаги: договор о практике и резюме. Омега взял верхний лист. Аслан Вортекс, 24 года. Школа дизайна при Академии художеств. Срок стажировки: двенадцать месяцев. Год. Чейз привязал к нему этого парня на целый год. Рилан смотрел на строчки, пока буквы не начали плыть перед глазами. Это не просто нагрузка, это надзор. Аслан молча наблюдал за реакцией дизайнера. В нем не было ничего от «болванчика» — он стоял неподвижно, и эта тишина пугала больше, чем любая болтовня. Рилан медленно опустился в кресло, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Вортекс тем временем позволил себе вольность — оперся бедром о край стола. Небрежно, но уверенно. — Вы выглядите уставшим, мистер Копленд. Остров О — тяжелый проект. Рилан вскинул голову. Ему не нужно было знать подробности закрытого заказа. — Аслан, Майк введет тебя в курс дела и покажет твое рабочее место. На сегодня ты свободен. Сказано это было тоном, не допускающим дискуссий. Аслан не стал спорить. Он выпрямился, поправил жилет и направился к выходу. Уже в дверях он обернулся, и на его губах промелькнула едва заметная, почти понимающая улыбка. — Надеюсь на продуктивное сотрудничество, мистер Копленд. Дверь закрылась с негромким щелчком. Рилан какое-то время просто сидел в тишине, глядя в пустоту. Затем его взгляд упал на кружку. То прикосновение Аслана — собственническое, изучающее — оставило на керамике почти физический след. Секунда — и «Победитель фестиваля» отправился в мусорную корзину. Когда Рилан закончил разгребать завалы, пытаясь вернуть рабочий график в привычное русло, стрелки перевалили за семь. Желудок, игнорируемый со вчерашнего вечера, подал голос так требовательно, что компьютер пришлось выключить. Майк предсказуемо испарился, Аслан — тоже. Последнее обстоятельство принесло Рилану почти физическое облегчение: делить кислород с «золотым стажером» дольше положенного он был не готов. На парковке царил полумрак. В сумерках поблескивали кузова машин таких же трудоголиков, чей дом давно превратился в место для короткой передержки между дедлайнами. Рилан ловил себя на мысли, что идеально вписывается в этот ландшафт. Квартира встретила его привычной стерильной тишиной. Алоэ на этажерке, кажется, окончательно решило свести счеты с жизнью, пожелтев от невнимания. Сбросив туфли, Рилан первым делом отправился на кухню — реанимировать «зеленого друга» хотя бы стаканом воды. В холодильнике было пусто настолько, что это граничило с аскетизмом. Недолго думая, он выудил из шкафа банку белой фасоли. Ужин чемпиона. Стянув колючий свитер, Рилан зарылся в диванные подушки и включил старый эпизод «Котопса» — проверенное средство для деградации после тяжелого дня. Казалось, лимит потрясений на сегодня исчерпан, но телефон в кармане брюк завибрировал с настойчивостью отбойного молотка. Отец. Рилан честно пытался игнорировать вызов, но старик умел брать измором. Пришлось ответить. В динамике послышалось сухое, каркающее покашливание, а затем голос, лишенный малейших признаков тепла, оборвал тишину: — Рилан. Ни приветствия, ни формального интереса к жизни. Просто констатация факта его существования. — Отец, — ответил он, приглушая звук телевизора. — Хм… — донеслось с того конца. — Я звонил две недели назад. Ты был недоступен. — Был в командировке. Работа. — В командировке? — в голосе отца проскользнула привычная желчь. — Метишь в директорское кресло? Рилан промолчал, сосредоточенно жуя фасоль. Огрызаться было бессмысленно — это лишь подлило бы масла в огонь его излюбленного монолога. — В твои годы пора бы подумать о более приземленных вещах, — продолжал вещать динамик. — Кому нужны карьеристы? Ты хочешь остаться в одиночестве? Тебе скоро тридцать три. Ни альфы, ни выводка. Рилан дотянулся до пульта и прибавил звук телевизора. «One fine day with a woof and a purr… a baby was born and it caused a little stir… no blue buggy… no three-eyed frog… just a feline kanine little catdog… catdog… catdog» — продолжал напевать телевизор, и Рилан удобнее откинулся на подушках изучая трещину на потолке. Нравоучения отца приобретали оттенок сюрреализма. — Я продаю дом, — наконец выдал старик что-то предметное. — Решил избавиться от склепа? — Рилану было всё равно. Ни прокуренный кабинет, ни антикварная рухлядь его не трогали. Он давно выстроил стену между собой и этим прошлым, оставив лишь тонкую нить связи — скорее по привычке, чем по зову крови. — Я что, на другом языке говорю? — выдохнул отец. — Твоя комната… Хочешь что-то забрать? В памяти всплыли очертания тяжелой мебели, скейтборд с разбитыми колесиками и шкаф с вечно перекошенной дверцей. Было ли там что-то ценное? На первый взгляд — ничего. Но внутри что-то кольнуло. — Заеду в субботу, — произнес он, мысленно вычеркивая выходной. — Хм. Раздались короткие гудки. Даже «до свидания» здесь было непозволительной роскошью. Рилан несколько минут смотрел на погасший экран, чувствуя, как вечер окончательно приобретает привкус пепла. Он поднялся и направился к кухонному бару. Бутылка апероля нашлась быстро — сегодня был явно тот случай, когда стоило разбавить реальность чем-то покрепче томатного соуса. Рабочая неделя неслась в ритме зацикленного таймлапса: смазанные лица, каскады уведомлений и холодное свечение мониторов, от которого к вечеру зрачки горели сухим огнем. Рилан держал дистанцию, выстроив вокруг своего стола невидимый редут из чертежей и ледяной вежливости. Но в центре его личного пространства обосновался Аслан, и игнорировать его присутствие становилось всё труднее. Копленд честно пытался «сжечь» стажера рутиной. Он заваливал его детализацией и проверкой спецификаций, надеясь, что гора скучной работы остудит пыл амбициозного рыжего альфы. Но Вортекс демонстрировал пугающую эффективность. У него был не просто глаз на текстуры — у него была интуиция хищника, чувствующего фальшь в любом эскизе. Однако за этим профессионализмом крылось нечто, заставляющее Рилана постоянно держать спину прямой. Аслан не просто работал. Он интегрировался. Рилан кожей чувствовал его присутствие: тихий шорох шагов, тяжелый, немигающий взгляд, когда Копленд склонялся над планшетом. Стажер всегда оказывался рядом ровно за секунду до того, как его окликали, словно читал колебания воздуха. В среду, проходя мимо стола Майка к конференц-залу, Рилан невольно замедлил шаг. У рабочего места Аслана всё было организовано с хирургической точностью: идеальные линии карандашей, отсутствие лишних бумаг. И в центре этого порядка, как трофей на алтаре, стояла кружка. Та самая, с фестиваля, которую Рилан лично отправил в шредер мусорного бака два дня назад. Омега замер, чувствуя, как по позвоночнику ползет ледяная волна. Аслан не двигался. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на наставника с вежливым, почти торжествующим спокойствием. — Она слишком хороша, чтобы закончить на свалке, мистер Копленд, — голос Аслана был низким, в нем вибрировала странная, едва уловимая уверенность. — Я счел возможным дать ей вторую жизнь. Внутри у Рилана всё сжалось от брезгливости. Это не было кражей — это был акт присвоения части его личного мифа. Он не нашел слов. Любой ответ легализовал бы это безумие. Промолчав, Рилан почти бегом скрылся в кабинете, и звук захлопнувшейся двери показался ему слишком слабым щитом против этой тихой экспансии. Четверг принес с собой новую форму давления — тихую и неизбежную. В столовой стоял привычный гул, перемешанный с запахом обжаренных зерен и выпечки. Рилан только успел разрезать свою рыбу, когда стул напротив отодвинулся. Аслан поставил поднос на стол почти бесшумно — ни грохота, ни вызова. На тарелке лежала говяжья вырезка, прожаренная ровно настолько, чтобы мясо оставалось живым и темным в сердцевине. — Приятного аппетита, мистер Копленд, — спокойно произнес он. В его голосе не было иронии, только вежливая холодность. Аслан не смотрел на Рилана в упор, как маньяк; он просто начал обедать, и именно эта его будничность пугала больше всего. Запах крови и железа от его тарелки тонкой нитью вплелся в аромат лимонного соуса Рилана. Это было физически невыносимо — слишком близко, слишком примитивно для этого стерильного зала. Аслан отрезал аккуратный ломтик, и Рилан невольно проследил за движением его пальцев. — Вы почти не едите, — заметил Аслан, не поднимая глаз от тарелки. — А вот я предпочитаю натуральные вкусы, — добавил он, кивнув на мясо. — Без лишних специй и долгого огня. Так честнее. Вы не находите? Он поднял взгляд. В нем не было агрессии, только спокойное, почти научное любопытство. Аслан выглядел как человек, который точно знает, что Рилан никуда не уйдет, пока не дослушает. И эта его адекватность — мягкий тон, идеальные манеры, чистые руки — делала его присутствие по-настоящему опасным. Он не ломал систему, он в нее встраивался, вытесняя Рилана с его собственного поля. Рилан почувствовал, как к горлу подкатывает дурнота. Он резко поднялся, даже не пытаясь сохранить лицо. — Удачи с пищеварением, — бросил он. Голос прозвучал суше, чем он планировал. Рилан вышел из столовой, кожей чувствуя, как Аслан продолжает свой обед — невозмутимый и чудовищно сытый. Завтра была суббота. Поездка к отцу, которая раньше казалась Рилану тяжким бременем, теперь виделась единственным шансом смыть с себя это липкое ощущение чужого присутствия. Пятничный вечер стал точкой эвакуации. Когда Рилан выбрался на парковку, город уже пульсировал неоном, предвкушая двухдневный анабиоз. Офисный воздух, пропитанный озоном и невысказанными угрозами, остался за бронированным стеклом лифта. Звонок Нейтана прозвучал как сигнал к отступлению, в котором Рилан нуждался до дрожи в пальцах. — Рилан, спасай. У меня дефицит общения и переизбыток углеводов. Пижамная вечеринка? Нейтан не признавал прелюдий, и эта его прямолинейность была лучшим антисептиком. В словаре Прескотта «пижамная вечеринка» означала калорийную катастрофу в виде пиццы, ледяную колу и киномарафон до момента, пока глаза не откажутся транслировать картинку в мозг. Раньше их трио с Эндрю собиралось так регулярно, но Уэстфорд теперь был прочно вмонтирован в семейный быт, и их мужские посиделки стали редкостью. — Сегодня? — Рилан закусил губу, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Дай мне сорок минут на сборы. Холод собственной пустой квартиры пугал сегодня сильнее, чем обычно. План на вечер сложился идеально: побег из реальности в захламленный уют Нейтана. Квартал, где жил Прескотт, был территорией контрастов. Фасады с паутиной пожарных лестниц, щербатый асфальт и стойкий запах стрит-фуда — здесь пахло свободой и легким беззаконием. Рилан припарковал машину под тусклым фонарем, чувствуя себя со своим выверенным стилем и дорогим парфюмом чужеродным элементом. Лестница на четвертый этаж отозвалась скрипом старого дерева. Едва он коснулся звонка, за дверью раздался топот, достойный небольшого стада, и грохот чего-то пластикового. Замок щелкнул, и на Рилана вывалилось нечто монументальное и ярко-зеленое. Это был Нейтан. Альфа, чей разворот плеч обычно заставлял людей инстинктивно уступать дорогу, сейчас был упакован в плюшевое кигуруми динозавра с мягким гребнем и хвостом. От него пахло свежим кофе и чем-то надежным. — Четыре сыра и двойной пепперони уже заждались, — вместо приветствия пробасил Нейтан. Рилан почувствовал, как напряжение, сковывавшее плечи всю неделю, наконец-то лопается. В этой берлоге, заваленной джойстиками и плакатами старых хорроров, не было места змеиному прищуру Аслана или мертвенному холоду отца. Здесь было просто… нормально. Дизайнер оставил свои лакированные туфли на коврике с надписью «Ты не пройдешь!», ощущая себя инопланетянином, совершившим аварийную посадку. Квартира Нейтана была забита под завязку: коробки с комплектующими, компьютерная периферия и бесконечные стеллажи с фигурками. Десятки пластиковых глаз героев аниме следили за гостем, создавая иллюзию многолюдности. Нейтан с энтузиазмом подпихнул ему тапочки, напоминающие волосатые лапы хоббита. Рилан вежливо отказался, предпочтя остаться в носках — его чувство прекрасного еще не достигло такой степени катарсиса. Впрочем, освоиться ему не дали местные «авторитеты». К ногам притерлись два тяжелых меховых комка: рыжий экзот с приплюснутой, вечно недовольной мордой и угольно-черный боец, чье ухо хранило следы дворовых разборок. — Саске! Наруто! Дайте человеку хотя бы пальто снять! — Нейтан суетился, заполняя собой всё пространство узкого коридора. Рыжий Наруто, вопреки имени, проявил максимум лени, вальяжно оставив на дорогих брюках Рилана порцию светлой шерсти. — Проходи, — Нейтан подтолкнул его в гостиную, где на журнальном столике уже красовались коробки с пиццей. Запах расплавленного сыра и пряных колбасок ударил в голову лучше любого вина. — Кола в холодильнике, лед в ведерке. Выбирай фильм, пока я не заставил тебя смотреть документалку про видеокарты. CatDog Theme Song — Peter Hannan, CatDog (Series)