Бег по кругу

После того воскресенья их отношения стали другими. Более глубокими, более доверительными, более зрелыми. Исчезла та лёгкая неловкость, которая иногда возникала между ними в первые недели знакомства, когда они только начинали встречаться и ещё не до конца понимали, как себя вести друг с другом. Теперь они могли говорить о чём угодно, не боясь быть непонятыми или осмеянными. Теперь они могли молчать — и это молчание было наполнено смыслом, теплом, близостью. Утренние встречи на школьном крыльце стали ещё теплее. Теперь они не просто пили кофе и болтали о пустяках — они делились самым сокровенным. Уилл рассказывал о своих страхах, о кошмарах, которые иногда всё ещё снились ему по ночам, о том, как трудно было возвращаться к нормальной жизни после всего, что случилось несколько лет назад. Майк рассказывал о своих сомнениях, о том, как боялся признаться в своих чувствах, о том, как важно для него одобрение друзей и семьи. — Знаешь, — сказал Уилл однажды утром, глядя на серое небо, которое обещало снег, — я никогда не думал, что смогу быть таким открытым с кем-то. — Почему? — спросил Майк, согревая руки о стаканчик с кофе. — Потому что всегда боялся, что меня не поймут. Или осудят. Или решат, что я слишком странный, слишком сломанный, слишком... другой. Майк взял его за руку. Пальцы Уилла были холодными, несмотря на перчатки. — Ты не странный, — сказал Майк твёрдо. — Ты особенный. — Это одно и же? — Нет. Странный — это когда с тобой что-то не так. Особенный — когда с тобой всё так, но по-другому. И это «по-другому» — это самое лучшее, что в тебе есть. Уилл улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Майка внутри всё переворачивалось. — Ты умеешь находить слова. — Только для тебя. Звонок. — До встречи, — сказал Уилл, чмокнув Майка в щёку. — До встречи. Майк смотрел, как Уилл скрывается в дверях, и думал о том, как быстро летит время. Казалось, только вчера они были незнакомцами, а сегодня он не представлял своей жизни без этого человека.

***

На большой перемене к ним подошла Макс. Она плюхнулась на свободный стул рядом с Майком и уставилась на них с прищуром. — Вы сегодня какие-то особенно сияющие, — заметила она, жуя яблоко. — Что случилось? — Ничего, — ответил Майк, но улыбка выдавала его с головой. — Врёшь. У тебя уши красные. — Это от солнца. — На улице ноябрь и дождь. — От ветра. — В здании нет ветра. — От сквозняка. Макс закатила глаза и повернулась к Уиллу. — А он всегда такой? — спросила она. — Всегда, — подтвердил Уилл, пряча улыбку. — Но я привык. — И как ты его терпишь? — С трудом, — усмехнулся Уилл. — Но стараюсь. Майк возмущённо посмотрел на него. — Эй! — Что? Я пошутил. — Не смешно. — Немножко смешно, — вставила Макс. — Ладно, не важно. Я вообще-то по делу. — По какому? — насторожился Майк. — Мы с Лукасом и Дастином хотим пригласить вас в субботу в «У Бенни». Отметить, так сказать, ваше... ну, вместе. — Отметить? — переспросил Уилл. — Мы вместе уже больше месяца. — И что? Не отмечали же. А тут повод. Суббота, вечер, пицца. Что может быть лучше? Майк посмотрел на Уилла. Тот пожал плечами. — Я не против, — сказал Уилл. — Если ты хочешь. — Хочу, — ответил Майк. — Только обещайте, что не будете делать ничего странного. — Мы? — Макс изобразила удивление. — Никогда. — Я серьёзно. Никаких подстав, никаких пряток за кустами, никаких неловких вопросов. — Обещаем, — торжественно сказала Макс. — Ну, почти. — Макс! — Шучу. Всё будет нормально.

***

Суббота наступила быстрее, чем ожидалось. Вся неделя пролетела в учёбе, встречах и предвкушении. Уилл и Майк виделись каждый день — утром на крыльце, на переменах, иногда после уроков. И каждый раз это было как маленький праздник. В субботу вечером «У Бенни» был полон, как всегда. Закусочная гудела голосами, пахло жареным маслом и кофе, из музыкального автомата играла старая песня. Они заняли большой столик в углу — Майк, Уилл, Макс, Лукас и Дастин. — Ну, за знакомство! — провозгласил Дастин, поднимая стакан с газировкой. — За то, что вы наконец-то перестали ходить вокруг да около! — За то, что мы помогли, — добавил Лукас. — За то, что мы гениальны, — закончила Макс. Они чокнулись. Уилл и Майк переглянулись и улыбнулись. — Спасибо вам, — сказал Уилл. — Правда. Если бы не вы... — Если бы не мы, вы бы до сих пор стояли на крыльце и делали вид, что просто знакомые, — перебила Макс. — Так что да, мы молодцы. — Скромная, как всегда, — усмехнулся Лукас. — А зачем скромность? Правда дороже. Они заказали две большие пиццы и порцию картошки фри. Разговор лился легко и свободно. Дастин рассказывал свои бесконечные истории про радио и странные сигналы, которые он ловит. Лукас и Макс спорили о чём-то своём, но без обычной язвительности. А Уилл и Майк просто сидели рядом, держась за руки под столом, и наслаждались моментом. — Расскажите, как вы познакомились, — попросил Дастин, когда пицца была почти уничтожена. — Ты знаешь, — ответил Майк. — Знаю, но хочу услышать вашу версию. — Нашу версию? — удивился Уилл. — Ну да. Каждый помнит по-своему. Майк задумался. — Я помню, что стоял на посту, скучал, смотрел на часы. И тут в двери влетает кто-то, сбивает меня с ног, все вещи рассыпаются... Яблоко покатилось по полу так забавно. — Я не влетел, — возразил Уилл. — Я зашёл. — Ты врезался в меня. — Я торопился. — Ты опоздал. — Звонок только что был! — воскликнул Уилл, и все засмеялись — видимо, эта фраза уже стала легендарной. — А я помню, — сказал Уилл, — что ты смотрел на меня так странно. Будто я пришелец с другой планеты. — Ты был похож на воробья, который искупался в луже. — Спасибо за комплимент. — Это был не комплимент, это было наблюдение. Макс слушала их с улыбкой. — Вы такие милые, — сказала она. — Аж зубы сводит. — Это хорошо или плохо? — спросил Уилл. — Хорошо. Для вас. Для меня — сахарный диабет. — Ты ешь пиццу с колой, какой диабет? — усмехнулся Лукас. — Душевный. Они рассмеялись. Было хорошо. Спокойно. По-настоящему.

***

Когда они вышли из закусочной, на улице уже стемнело. Фонари горели мягким жёлтым светом, и снег, который шёл весь день, искрился под ними. — Проводим вас? — спросил Лукас, обращаясь к Майку и Уиллу. — Мы сами, — ответил Майк. — Хотим прогуляться. — Как знаете, — пожал плечами Лукас. — Тогда до понедельника. — Пока, — попрощались все. Майк и Уилл пошли по заснеженной улице. Город затихал, готовясь к ночи. Редкие прохожие торопились домой. Где-то вдалеке лаяла собака. — Хороший вечер, — сказал Уилл. — Ага. — Твои друзья... они классные. — Знаю. Они бывают невыносимыми, но они классные. — Они тебя любят. — И я их. Они шли молча, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. — Майк? — М? — А о чём ты мечтаешь? Майк задумался. Странный вопрос. Обычно его никто не спрашивал о мечтах. — Не знаю, — честно признался он. — Наверное, о том, чтобы всё было хорошо. Чтобы мы были вместе. Чтобы не было никаких странностей. — А если будут? — Тогда будем справляться вместе. Уилл остановился и посмотрел на него. — Ты правда так думаешь? — Правда. — Я тоже. Они поцеловались под фонарём, и снег падал на них, и это было идеально.

***

Дома Майка ждал сюрприз. В гостиной горел свет, и оттуда доносились голоса. Майк зашёл и увидел Нэнси, сидящую на диване с книгой, и родителей, которые смотрели телевизор. — Привет, — сказал он, снимая куртку. — Привет, — ответила мама. — Хорошо погулял? — Ага. — С Уиллом? Майк замер. — Откуда ты... — Нэнси рассказала. Майк бросил убийственный взгляд на сестру. Та сделала вид, что очень занята книгой. — Мам, я... — Всё в порядке, — перебила мама. — Мы не против. Правда. — Правда? — удивился Майк. — Правда. Мы хотим, чтобы ты был счастлив. Если Уилл делает тебя счастливым — мы только за. Майк почувствовал, как к горлу подступил комок. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Когда познакомишь нас? — Когда захочешь. — Тогда в воскресенье. Пусть приходит на обед. Майк улыбнулся. — Хорошо. Он пошёл в свою комнату, чувствуя, что сегодняшний день был одним из лучших в его жизни.

***

Воскресный обед прошёл... волнительно. Уилл пришёл ровно в час, с небольшим пакетом в руках — мама научила, что в гости без подарка не ходят, даже если это просто обед с семьёй парня. — Это маме, — сказал он, протягивая пакет. — Джонатан помог выбрать. Миссис Уиллер заглянула в пакет и ахнула — там была красивая ваза ручной работы, которую Уилл нашёл в местной мастерской. — Какая красивая! Спасибо! — Не за что, — смутился Уилл. Обед прошёл хорошо. Родители Майка оказались приветливыми и тёплыми. Они расспрашивали Уилла о его увлечениях, о рисунках, о планах на будущее. Холли, младшая сестра, таращилась на него во все глаза и в конце концов попросила нарисовать ей дракона. — Нарисуешь? — спросила она. — Конечно, — улыбнулся Уилл. И пока взрослые пили чай, он сидел с Холли и рисовал ей драконов — больших и маленьких, добрых и страшных. Холли была в восторге. — Ты классный, — заявила она, когда Уилл закончил. — Лучше, чем все, с кем Майк дружил раньше. — Холли! — воскликнул Майк, краснея. — Что? Это правда. Все рассмеялись. Когда Уилл уходил, миссис Уиллер обняла его на прощание. — Приходи ещё, — сказала она. — Ты всегда здесь желанный гость. — Спасибо, — ответил Уилл, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я приду. Майк провожал его до крыльца. — Ну как? — спросил он. — Не слишком страшно? — Нормально, — улыбнулся Уилл. — Даже хорошо. Твоя мама... она замечательная. — Знаю. — И Холли... она прелесть. — Она тебя обожает. — Я её тоже. Они поцеловались на прощание, и Уилл пошёл домой, чувствуя, что ещё на шаг стал ближе к Майку.

***

Следующие две недели пролетели незаметно. Учёба, встречи, прогулки. Они виделись каждый день, и каждый день был наполнен маленькими радостями. Майк начал замечать в Уилле новые детали. Как он покусывает кончик карандаша, когда рисует. Как морщит нос, когда не согласен с чем-то. Как смеётся — тихо, будто боясь, что его услышат. Как смотрит на Майка — так, будто тот — самое важное в мире. Уилл тоже замечал многое. Как Майк теребит край худи, когда волнуется. Как он краснеет, когда Уилл говорит ему что-то приятное. Как он улыбается во сне — Уилл видел это однажды, когда они заснули вместе, смотря фильм. — Знаешь, — сказал Уилл однажды, — я никогда не думал, что можно быть таким счастливым. — Я тоже, — ответил Майк. — Раньше я думал, что счастье — это что-то из книжек. Для других людей. Не для меня. — А теперь? — А теперь я знаю, что оно есть. И оно — это ты. Майк обнял его. — Ты тоже моё счастье.

***

Ноябрь подходил к концу, и вместе с ним приближался день рождения Уилла. Майк знал об этом уже давно — Уилл обмолвился как-то в разговоре. И теперь он ломал голову над подарком. Что дарят парням на семнадцатилетие? Что можно подарить человеку, у которого, кажется, уже есть всё? Или, точнее, человеку, которому не нужно ничего, кроме... кроме? Майк советовался с друзьями. — Купи что-нибудь связанное с рисованием, — предложил Лукас. — Краски, кисти, холсты. — Слишком банально, — возразила Макс. — Тогда что? — Что-то личное. Что-то, что покажет, как много он для тебя значит. — Например? — Не знаю, — призналась Макс. — Это ты должен придумать. Дастин, как всегда, был полон идей. — Сделай ему микс-кассету! — воскликнул он. — С песнями, которые напоминают о тебе. Это романтично. — Микс-кассету? — переспросил Майк. — Серьёзно? — А что? Классика. Майк задумался. Микс-кассета... В этом что-то было. Личное. Искреннее. От сердца. — А как её сделать? — Проще простого, — обрадовался Дастин. — Берёшь кассету, записываешь песни в нужном порядке. Можно даже голос между ними записать. — Голос? — Ну да. Скажешь что-нибудь. Про свои чувства, про то, что он для тебя значит. Майк представил это. Сидеть в своей комнате, записывать песни, говорить в микрофон... Страшно. Но почему-то хотелось попробовать. — А где взять кассету? — У меня есть, — сказал Дастин. — Старые, ещё с детства. Я принесу. — Спасибо, Дастин. — Не за что. Лишь бы вы были счастливы.

***

Следующие несколько дней Майк провёл в поисках идеальных песен. Он переслушал свои любимые записи, спрашивал совета у Нэнси, даже рылся в старых пластинках отца. Нужны были песни, которые что-то значили. Которые напоминали об Уилле. Которые могли бы передать то, что словами сказать трудно. Он выбрал десять. Десять песен, каждая — маленькая история их отношений. Первая — про то утро, когда Уилл впервые не опоздал, а пришёл вовремя, и Майк понял, что ждал его. Вторая — про тот день в парке, когда они наконец признались друг другу. Третья — просто красивая мелодия, которая напоминала ему глаза Уилла. И так далее. А между песнями он записывал голос. Это было самое трудное. Сидеть одному в комнате, говорить в дешёвый микрофон, зная, что потом это услышит Уилл... Страшно. Но Майк заставлял себя. «Эта песня — про то утро, когда ты впервые не опоздал. Я стоял и думал: "Он пришёл. Ради меня"». «А это — про тот день в парке. Когда ты сказал, что я тебе нравлюсь. Я чуть не умер от счастья». «А это просто красивая мелодия. Она напоминает мне твои глаза». «Эту песню я слушал, когда понял, что люблю тебя. По-настоящему». «А здесь я просто хочу сказать, что ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни». Когда кассета была готова, Майк прослушал её от начала до конца. Голос звучал глухо, немного испуганно, но искренне. — Нормально, — сказал он себе. — Он поймёт.