Точка невозврата

​Утро в общежитии пахло не свежим кофе, а надвигающейся катастрофой. Чимин проснулся от того, что Тэхён громко хлопнул дверью шкафа. Каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице и жжением на плечах. Он не хотел открывать глаза. Ему казалось, что если он подождет еще немного, то реальность растворится, и ночные тиски Чонгука окажутся просто кошмаром. ​— Вставай, Чим, — голос Тэхёна был непривычно сухим. В нем не было вчерашнего азарта. — Намджун-хён ждет в гостиной. Всех. И... я видел твои запястья. Прости. Я не думал, что он настолько слетит с катушек. ​Чимин молча сел, натягивая одеяло до самого подбородка. Тэхён стоял у окна, его пальцы нервно перебирали край занавески. Вчерашняя игра в «провокацию» обернулась для его лучшего друга настоящим адом, и вина застыла в глазах Тэ темным осадком. ​— Не вини себя, — сипло произнес Чимин. Голос почти пропал после ночных попыток не закричать. — Он бы всё равно пришел. ​В гостиной было не продохнуть от напряжения. Намджун сидел во главе стола, сцепив пальцы в замок. Джин стоял у окна, скрестив руки на груди — его обычно мягкое лицо сейчас казалось высеченным из камня. Юнги сидел в углу, надвинув капюшон на глаза, но по тому, как он методично ломал зубочистку в пальцах, было ясно: он на пределе. ​Чонгук сидел на диване, развалившись, закинув ногу на ногу. Он выглядел... пугающе прекрасно. Вчерашняя ярость сменилась сытым, хищным спокойствием. Он медленно пил сок, и только едва заметная ссадина на костяшках напоминала о вчерашнем. ​Когда Чимин вошел, кутаясь в огромный худи, взгляд Чонгука тут же приклеился к нему. Это был взгляд владельца, проверяющего сохранность своего имущества. ​— Итак, — Намджун заговорил низко и веско. — То, что произошло вчера — недопустимо. Мы — профессионалы. Мы — семья. Чонгук, твоё поведение в студии Юнги... это был переход всех возможных границ. ​— Я просто защищал своё, хён, — спокойно ответил Чонгук, не сводя глаз с Чимина. — Разве это не то, чему ты нас учил? Бороться за то, что дорого? ​— Чимин — не вещь! — Юнги резко вскинул голову. — И он не «твой». Он участник этой группы, мой друг и человек, который сейчас едва стоит на ногах из-за твоих закидонов. ​— Хватит! — Джин ударил ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть. — Вы ведете себя как животные. Чимин-а, — он смягчился, глядя на бледного младшего. — Скажи правду. Тебе нужна помощь? Тебе нужно... уехать на время? ​Чимин почувствовал, как Чонгук напрягся. В комнате повисла тишина, в которой было слышно, как тикают настенные часы. Чимин открыл рот, чтобы сказать «да», чтобы закричать о помощи, но встретился взглядом с Чонгуком. В этом взгляде было четкое обещание: «Если ты уйдешь сейчас, я найду тебя везде. И тогда будет хуже». ​— Всё нормально, хён, — солгал Чимин, и это слово на вкус было как пепел. — Мы просто... повздорили. Чонгук-и переборщил, но мы разберемся сами. ​Юнги выругался сквозь зубы и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Тэхён, стоявший рядом с Чимином, сжал его локоть так сильно, что костяшки побелели. ​— Раз вы «разобрались», — Намджун тяжело вздохнул, явно не поверив ни единому слову. — То через час жду всех в зале. У нас прогон всей программы. Без поблажек. ​Репетиция превратилась в пытку. Чимин двигался как сломанная кукла. В какой-то момент, во время сложного прыжка, его нога подкосилась, и он рухнул на паркет. ​— Чимин! — Джин первым бросился к нему. ​Чонгук тоже рванулся вперед, но его дорогу преградил Тэхён. — Отойди от него, — прошипел Тэ. — Ты уже достаточно сделал на сегодня. ​— Уйди с дороги, Тэхён, пока я тебя не убрал, — голос Чонгука вибрировал от угрозы. ​— Так, всё! — Намджун подошел к ним. — Тренировка окончена. Чимин, в медпункт. Остальные — по комнатам. Юнги, присмотри за Чонгуком, чтобы он не выходил из общежития. Это приказ лидера. ​Вечер застал Чимина на заднем дворе компании. Он сбежал из медпункта, накинув куртку прямо на репетиционную одежду. Ему нужно было пространство, где нет запаха сандала и тяжелых взглядов. ​— Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, а потом водитель вернулся, чтобы проверить, жив ли ты, — раздался теплый, мелодичный голос. ​Чимин вздрогнул и обернулся. На скамейке, в свете фонаря, сидел парень. На нем была яркая оранжевая шапка и широкая улыбка, которая казалась совершенно неуместной в этом сером вечере. Это был Хосок. ​Хосок не был айдолом. Он был фриланс-хореографом, который иногда ставил связки для других групп в этом здании. Они познакомились случайно полгода назад в автомате с кофе, и с тех пор Хосок стал для Чимина чем-то вроде секретного убежища. Человеком из «другого» мира. ​— Хён... — Чимин через силу улыбнулся и сел рядом. — Просто устал. Камбэк, сам понимаешь. ​Хосок внимательно посмотрел на него. Его взгляд, в отличие от взглядов мемберов, не был нагружен драмой или виной. Он был просто... добрым. Чистым. ​— Усталость не оставляет синяков на запястьях, которые ты пытаешься спрятать в рукава, Чимини, — Хосок мягко протянул руку и коснулся ладони Чимина. — И она не гасит свет в глазах. Твои глаза... они сейчас как выжженное поле. ​Чимин всхлипнул. Всего один раз. Но этого хватило, чтобы плотина рухнула. Он уткнулся лицом в ладони, и плечи его затряслись в беззвучном плаче. ​Хосок не стал задавать вопросов. Он просто притянул Чимина к себе, позволяя ему выплакаться в свое плечо. От Хосока пахло свежестью, мятой и свободой. Никакого сандала. Никакого давления. ​— Я хочу уйти, хён, — прошептал Чимин в куртку Хосока. — Я больше не могу. Он... он меня уничтожает. Я люблю его так сильно, что мне хочется умереть. И я ненавижу его за то, что он делает это со мной. ​— Тогда уходи, — просто сказал Хосок, поглаживая его по волосам. — Жизнь вне этих стен существует, Чимин-а. Там есть солнце, есть танцы ради удовольствия, а не ради графиков. И там нет того, кто считает тебя своей собственностью. ​— Он не отпустит. ​— А ты не спрашивай разрешения, — Хосок отстранился и серьезно посмотрел Чимину в глаза. — Когда решишься... у меня есть небольшая студия в Кванджу. Там никто тебя не найдет. Я буду рядом. Просто дай мне знать. ​Чимин посмотрел на Хосока, и впервые за долгое время в его груди что-то шевельнулось. Не страх, не похоть, а крошечная искра надежды. ​Когда Чимин вернулся в общежитие, в коридоре его ждал Юнги. Он курил у открытого окна, нарушая все правила пожарной безопасности. ​— Был у него? — коротко спросил Юнги. ​— У Хосока? Да. ​Юнги кивнул, выпуская дым. — Это хорошо. Он единственный нормальный человек в твоем окружении. Даже Тэхён... он слишком зациклен на этой вашей «связи соулмейтов», чтобы видеть реальность. ​Юнги подошел к Чимину и вложил ему в руку небольшую флешку. — Тут записи с камер в студии за вчера. И пара документов, которые я «одолжил» у менеджера. Если решишь уходить... это поможет тебе расторгнуть контракт без судов. Чонгук не единственный, кто умеет играть грязно, Чимин-а. ​Чимин сжал флешку в руке. — Почему ты помогаешь мне, хён? Тебе ведь тоже прилетит от агентства. ​Юнги посмотрел на него с грустной усмешкой. — Потому что я хочу, чтобы хотя бы один из нас остался человеком. Иди спать. Тэхён сегодня спит в моей студии — я выгнал его, чтобы ты мог побыть один. Но... — Юнги замялся. — Проверь замок. Серьезно. ​Чимин вошел в комнату и первым делом запер дверь на два оборота. Он прислонился к ней спиной, сползая на пол. В тишине комнаты он слышал только свое дыхание. ​Внезапно в дверь тихо поскреблись. Не постучали, а именно поскреблись, как зверь, просящийся внутрь. ​— Чимин-а... — голос Чонгука за дверью был непривычно тихим, лишенным вчерашней стали. — Открой. Пожалуйста. Я принес тебе мазь... ту, которую ты любишь. Я... я не хотел, чтобы ты падал сегодня. ​Чимин зажмурился. Сердце предательски сжалось. Чонгук-манипулятор снова сменил маску на «раскаявшегося ребенка». Это было самое опасное его обличье. ​— Уходи, Чонгук, — твердо сказал Чимин. — Я сплю. ​За дверью воцарилась тишина. Долгая, томительная. ​— Ты думаешь, эта дверь тебя спасет? — прошептал Чонгук, и в его голосе снова прорезалась та самая тьма. — Ты можешь запираться сколько угодно. Но ты ведь знаешь, что я уже у тебя под кожей. И ты сам откроешь мне завтра. Или послезавтра. Ты не сможешь без меня, Чимин-а. Мы оба это знаем. ​Чимин слушал, как удаляются шаги Чонгука по коридору. Он посмотрел на флешку в своей руке и на визитку Хосока, которую тот вложил ему в карман. ​План созрел. Он уйдет. Не сегодня, не завтра, чтобы не вызвать подозрений. Он дотерпит до финального концерта тура. И там, когда софиты погаснут, он исчезнет. ​Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Черная водолазка скрывала синяки, но она не могла скрыть решимость, которая наконец-то начала вытеснять страх. ​— Посмотрим, Чонгук, — прошептал он в пустоту. — Посмотрим, кто из нас не сможет без другого.