Точка невозврата

Аэропорт Инчхон в четыре часа утра — это сюрреалистичное зрелище. Пустые залы, эхо шагов охраны и вспышки камер фанатов, которые дежурили у VIP-выхода всю ночь. Чимин шел, низко надвинув панаму, чувствуя себя тенью. На нем была та самая черная водолазка — его броня, — а поверх накинуто длинное пальто. ​Чонгук шел рядом. Не просто рядом — он шел так близко, что их плечи постоянно соприкасались. Его рука, скрытая длинным рукавом бомбера, то и дело находила пальцы Чимина, сжимая их до боли в суставах всякий раз, когда объективы камер приближались слишком близко. Это была демонстрация для тех, кто умел читать между строк: «Смотрите, он мой». ​В салоне бизнес-класса пахло дорогой кожей и антисептиком. Чимин надеялся, что три часа полета станут его легальной паузой, возможностью просто поспать. Он уже присмотрел себе место рядом с Хосоком, который сидел в третьем ряду, уткнувшись в планшет с новыми связками. ​— Хён, я сяду здесь, — тихо сказал Чимин, указывая на свободное кресло рядом с Хосоком. ​Хосок поднял голову, его лицо осветилось мягкой улыбкой. Он уже собирался убрать сумку, но внезапно чья-то тяжелая рука легла на спинку кресла Чимина. ​— Нет, — голос Чонгука прозвучал негромко, но в нем была та самая низкая вибрация, от которой у Чимина внутри всё сжималось. — Мы сидим вместе, Чимин-а. Нам нужно обсудить сет-лист для Токио. ​— Гук-и, я хотел поговорить с Хосоком про переход в «Filter»... — начал было Чимин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. ​Чонгук медленно повернул голову к Хосоку. Его взгляд был лишен тепла. Это был холодный, изучающий взгляд человека, который видит перед собой препятствие, которое нужно устранить. ​— Хосок-хён поймет, — процедил Чонгук. — Верно, хён? ​Хосок замер. Он был единственным, кто не боялся Чонгука, но он видел, как побелели костяшки Чимина, сжимающие ручку сумки. Он понимал: если он сейчас начнет спорить, Чонгук сорвется прямо здесь, на глазах у стаффа и мемберов. А Чимину потом придется за это расплачиваться. ​— Конечно, — Хосок подмигнул Чимину, стараясь передать ему каплю поддержки. — Отдыхай, Чимини. Обсудим позже. ​Чонгук практически втолкнул Чимина в кресла в конце салона, где их не могли видеть остальные мемберы из-за высоких перегородок. Как только они сели, макнэ с силой опустил подлокотник и накинул на них одно общее одеяло. ​— Ты думал, я позволю тебе сидеть с ним? — прошептал Чонгук, придвигаясь вплотную. Его дыхание обожгло ухо Чимина. — Я видел, как ты смотрел на него вчера. Ты улыбался ему так, как не улыбался мне уже неделю. ​— Он просто мой друг, Чонгук. Пожалуйста, дай мне просто поспать. ​— Спи, — Чонгук положил руку на бедро Чимина, сминая ткань брюк. — Но спи так, чтобы я чувствовал, что ты здесь. Каждой клеткой. ​Юнги сидел через проход от Тэхёна. Он видел всю сцену в начале самолета. Его сердце болезненно кольнуло, когда он увидел разочарование в глазах Чимина. Он хотел встать. Хотел сказать Чонгуку, чтобы тот завалил свой рот и оставил парня в покое. ​Но он чувствовал на себе взгляд Тэхёна. Тэ сидел, прислонившись лбом к холодному иллюминатору, и его отражение в стекле казалось призрачным. Он не спал. Он наблюдал за Юнги. ​— Ты хочешь его ударить, — не вопрос, а констатация факта сорвалась с губ Тэхёна. ​— Кого именно? — хрипло спросил Юнги, не открывая глаз. ​— Обоих. Чонгука — за то, что он подонок. А Чимина — за то, что он это терпит. Но больше всего ты злишься на себя, потому что до сих пор любишь его больше, чем готов признать. ​Юнги открыл глаза и повернулся к Тэхёну. В салоне приглушили свет, и в этой полутьме лицо Тэ казалось невероятно красивым и в то же время надломленным. ​— Я люблю его как часть своей души, Тэ. Но это не та любовь, о которой ты думаешь. Это... это как смотреть на то, как горит твой дом. Ты знаешь, что ничего не спасти, но не можешь отвести взгляд. ​Тэхён протянул руку через проход. Его пальцы едва коснулись ладони Юнги, лежащей на колене. — А я? Кто я в этом пожаре, хён? Просто случайный прохожий, который решил согреться у огня? ​Юнги перехватил его руку, сплетая их пальцы. Его хватка была судорожной. — Ты — тот, кто вытащил меня из этого дома до того, как крыша рухнула мне на голову. Но я всё еще чувствую запах гари, Тэ. Помоги мне его забыть. ​Тэхён ничего не ответил, но он не отпускал руку Юнги до самой посадки в Нарите. ​Токио встретил их мелким дождем и неоновым маревом Синдзюку. Отель был роскошным, с панорамными окнами от пола до потолка. Чимина поселили в номере с Чонгуком — менеджмент считал, что «главному дуэту» нужно проводить больше времени вместе для синергии на сцене. ​Чимин стоял у окна, глядя на бесконечный поток машин внизу. Чонгук был в душе, и шум воды напоминал о той ночи, с которой всё началось. ​Тихий стук в дверь. Чимин вздрогнул. — Кто? ​— Это я, — голос Тэхёна. ​Чимин быстро открыл дверь. Тэхён проскользнул внутрь, оглядываясь. Он выглядел взволнованным. — Слушай, Юнги-хён сказал, что Чонгук сегодня будет на собрании у Намджуна в 11 вечера. Это твой шанс. ​Тэхён вытащил из-под куртки небольшой плотный пакет. — Здесь твой паспорт и второй телефон. Хосок-хён передал. Он ждет тебя завтра в обед в кафе за углом стадиона, во время саундчека. Мы с Юнги прикроем. Скажем, что тебе стало плохо и ты пошел в гримерку. ​Чимин взял пакет, его руки дрожали. — Тэ... почему вы это делаете? Если менеджер узнает, у вас будут огромные проблемы. Контракт... штрафы... ​Тэхён подошел и крепко обнял Чимина. — Потому что я хочу вернуть своего брата. Того, который смеялся до икоты и не боялся каждого шороха. Мы справимся, Чим. Главное — не дай ему понять, что ты что-то задумал. Играй свою роль до конца. ​В этот момент дверь ванной открылась. Вышел Чонгук, вытирая мокрые волосы полотенцем. Его взгляд мгновенно стал колючим, когда он увидел Тэхёна. ​— Что ты здесь делаешь, Ви? — голос макнэ был полон подозрения. ​— Зашел занять зарядку, — Тэхён мгновенно нацепил свою маску беззаботного дурачка. — Моя сгорела, а Юнги-хён жадничает. О, Чимин-а, спасибо! — он выхватил какую-то первую попавшуюся вещь со стола (это оказался крем для рук) и помахал им. — Спокойной ночи, голубки! ​Когда Тэхён ушел, Чонгук подошел к Чимину со спины, обхватывая его за талию. — Он слишком часто к тебе заходит. Мне это не нравится. ​— Он мой друг, Гук. Мы просто болтали. ​Чонгук развернул его к себе, вглядываясь в лицо. — У тебя глаза бегают. О чем вы болтали на самом деле? ​Чимин сделал вдох, который, казалось, разорвет его легкие. Он обхватил лицо Чонгука ладонями и сам поцеловал его — мягко, почти нежно, подавляя тошноту внутри. Чонгук на мгновение замер от неожиданности, а затем жадно ответил, прижимая Чимина к себе так сильно, что тот едва мог дышать. ​— Я просто устал, — прошептал Чимин в его губы. — Хочу, чтобы этот тур прошел идеально. Только ты и я. ​Чонгук улыбнулся — той самой слепой, безумной улыбкой человека, который верит в свою собственную ложь. — Только ты и я, хён. Навсегда.