Точка невозврата

Студия для съемок документального фильма «BTS: The Silent Road» была оформлена минималистично. Никаких ярких цветов, только серые тона и два кресла, стоящие друг напротив друга. Режиссер попросил мемберов говорить так, будто камер нет. ​Первыми в кресла сели Чимин и Чонгук. ​— Мы начнем с Токио, — тихо сказал режиссер за кадром. ​Чимин глубоко вздохнул. Он посмотрел на Чонгука, который сидел напротив, сжимая руки в замке. В этом жесте было столько напряжения, что казалось, кости сейчас хрустнут. ​— Токио был концом света, который мы создали сами, — начал Чимин, глядя прямо в объектив. — Люди видели успех, видели золото и стадионы. Но внутри... я чувствовал себя птицей в золотой клетке, где хозяин так сильно любил моё пение, что забывал меня кормить. Чонгук не был злым. Он был напуганным мальчиком, который внезапно получил власть над тем, кого любил. И эта власть его отравила. ​Чонгук поднял глаза. Его голос был хриплым, но удивительно твердым. — Я не ищу оправданий. В том видео, которое слили в сеть... там я. Моя ярость, мой эгоизм. Я думал, что если я сожму его плечи достаточно сильно, он не сможет уйти. Я не понимал, что любовь — это когда ты разжимаешь руки, чтобы человек мог дышать. Я осознал это только тогда, когда проснулся в Токио один и понял, что я уничтожил всё, что было мне дорого. ​Эти кадры позже станут самыми обсуждаемыми в истории поп-культуры. Два кумира миллионов сидели и препарировали свою боль, не пытаясь казаться лучше, чем они есть. Это было актом высшего мужества. ​После съемок, которые длились три дня, Чимин и Чонгук отправились на окраину Сеула, в тихий район у подножия гор. Там, за высоким забором, уже вовсю шла стройка. ​— Здесь будет зал с панорамными окнами, — Чонгук указывал на бетонный каркас будущего здания их совместной академии «Art Alliance». — Чтобы ученики видели горы, когда танцуют. Это дает ощущение пространства. ​Чимин прошелся по строительной площадке. Под его ногами хрустела крошка, в воздухе пахло свежим цементом и соснами. ​— Ты действительно решил вложить сюда почти все свои сольные гонорары за тур? — Чимин обернулся к нему. ​— Это лучшее вложение, Чимин-а. Деньги приходят и уходят, а место, где люди будут учиться быть честными через искусство... это навсегда. К тому же, я уже забронировал маленький кабинет на верхнем этаже. Для нас. С видом на закат. ​Чимин подошел к одной из опорных колонн и коснулся её ладонью. — Первый камень в фундамент нашей новой жизни. ​Чонгук подошел сзади и осторожно, спрашивая разрешения взглядом, обнял его за талию. Чимин не отстранился. Он откинул голову на плечо Чонгука, вдыхая запах его парфюма и осени. ​— Мы построим это место, — прошептал Чонгук. — И мы построим нас. Медленно. Кирпич за кирпичом. ​Тем временем Юнги и Тэхён вернулись из Исландии с сотнями фотографий и новым ощущением свободы. Юнги официально объявил лейблу, что берет творческий отпуск как продюсер, чтобы сосредоточиться на сольном альбоме Тэхёна. ​— Намджун-хён говорит, что это начало «Эры Индивидуальности», — Тэхён раскладывал снимки на полу в гостиной Сокджина, где они собрались на ужин. — Теперь мы не просто части одного целого. Мы — семь разных миров, которые выбирают быть вместе. ​Джин, разливая вино, улыбнулся. — И это самое прекрасное. Мы больше не обязаны быть идеальными. Мы можем быть счастливыми. Чимин, как продвигается стройка? ​— Чонгук маньяк, — рассмеялся Чимин. — Он сам выбирает породу дерева для пола в танцевальных залах. Говорит, что амортизация должна быть идеальной, чтобы мои колени не болели через десять лет. ​— Он просто заботится о будущем, — вставил Намджун, поднимая бокал. — За будущее, которое мы наконец-то перестали бояться! ​Вечером того же дня Чимин сидел в своей квартире и дочитывал последнюю страницу дневника Чонгука, который тот когда-то отдал ему в папке. На последней, чистой до этого странице, появилась новая запись, сделанная сегодня: ​«2026 год. Сеул. Сегодня мы стояли на стройке нашей академии. Я смотрел на Чимина и понял: пять лет назад я хотел им владеть. Сегодня я просто хочу быть тем, кто принесет ему стакан воды после репетиции. Это самая большая победа в моей жизни». ​Чимин закрыл дневник и положил его на полку рядом со своими балетными туфлями из Парижа. Прошлое и настоящее наконец-то примирились. Он взял телефон и набрал сообщение: ​«Гук-и, завтра в 7 утра жду тебя в старом зале. Нужно прогнать новую связку для документалки. И... захвати тот самый кофе, который я люблю. Без сахара». ​Через секунду пришел ответ: «Буду в 6:30. Кофе уже в списке дел. Спи крепко, мой директор Пак». ​Чимин выключил свет и впервые за долгое время заснул без снотворного. Ему не снился Токио. Ему снились горы, панорамные окна и двое людей, танцующих в лучах утреннего солнца.