Новая сказка для Лиды

      В столовой пахло домашним уютом. Посреди стола дымилась тарелка с блинами, на которую Нина только что положила кусочек сливочного масла. Рядом стояли пиалы со свежим яблочным вареньем и деревенским липовым мёдом.       Лида стояла у плиты и стерегла турку с кофе.       – Вы вчера долго сидели.., – немного нараспев произнесла Нина, заглядывая в глаза Лиде с некоторой хитринкой.       – Прости, звала тебя пить чай, а пришёл Дёмин, – усмехнулась в ответ женщина. – Но ты тоже могла бы к нам присоединиться…       – Я думаю, вам полезнее было побыть вдвоём, не стала мешать, – махнула рукой Нина. – Последнее время это стало для вас редкостью.       – Да, ты права… Последнее время мы и не разговаривали даже толком. Всё на бегу. А вчера будто вернулись в далёкое прошлое. Я вдруг подумала, что может быть мы всё-таки.., - она не успела закончить свою мысль, потому что на кухню забежал довольный Амиго, а это значило, что вот-вот появится и Георгий.       – Вам просто нужно время, – шепнула Нина, понимая, что имела ввиду Лидия. – И я рада, что все разъехались, оставив вас в покое. Если хочешь, я тоже могу…       – Не говори ерунды! – тут же оборвала её Лида. – Ты нам ничуть не мешаешь, – она убрала турку с огня и прошла к столу, чтобы разлить кофе по чашкам.       Движения её были автоматическими и лёгкими, но Нина успела заметить, как торопливо прервала её Дёмина и как дрогнул её голос, будто от испуга.       – Всё будет хорошо, Лид, – женщина чуть приобняла её за плечи.       Было странно видеть, как никогда и ни в чём не сомневающаяся Лидия была растеряна и, кажется, даже немного боялась остаться с собственным мужем совсем наедине. Серьёзных откровений Нина, конечно, от неё не дождётся, но того, что она уже заметила было достаточно. Достаточно для того, чтобы понять, как сильно сейчас нужна её поддержка.       – Запах божественный! – заходя в столовую, буквально простонал Георгий и застыл, увидя обнимающихся женщин. – Я не вовремя?       – Всё в порядке, – ответила Лида, благодарно кивнув Нине. – Давайте завтракать.       – Чуть не забыла сметану! – всполошилась та и направилась на кухню.       Гоша и Лида сели за стол друг напротив друга, и мужчина тут же ухватил первый блин. А женщина лишь аккуратно отпила горячий кофе.       – Вот, Лид, ты же любишь блины именно со сметаной, – вернулась Нина и поставила на стол забытый ингредиент.       – Спасибо, но я не голодна… Только кофе выпью.       — Ты скоро будешь на привидение похожа, совсем не ешь ничего, – печально заметила помощница, расстроившись, что её старания прошли даром. – Дети уехали – не значит, что можно себя не беречь.       — Слушайся Нину. Она всегда права, – поддержал её Георгий, уплетая уже третий блин.       – Сегодня будет жарко, с самого утра парит, – сменила тему Лида, но Нина уцепилась и за это:       – Как вы смотрите на то, чтобы ближе к полднику сделать окрошку? У нас и квас как раз подоспел!       – Вот от окрошки я не откажусь, – в итоге вынуждена была согласиться Лида и даже положила себе на тарелку блин, как бы демонстрируя, что её уговорили.       Нина фыркнула, но в глазах мелькнуло одобрение.       — Тогда я схожу к соседям, возьму свежих яиц и зелени, – и вышла.       Дом замер в утренней тишине. Только часы-ходики тикали на стене, да чуть позвякивала чайная ложка о фарфор тарелки – Лида медленно размазывала мёд по блину. Амиго посапывал под столом, да где-то вдалеке стучал по рельсам электричка — дачный ритм жизни.       — Лид, — сказал Георгий тихо.       — М?       — Я решил до следующей недели не ездить в город, остаться здесь.       Она подняла глаза.       — В смысле? В институт не поедешь? Ты же говорил, что у вас там какое-то собрание кафедры…       — Собрание отменили – оказывается, мне нужно было всего-то согласовать списки аспирантов с деканатом. Я сделаю это по телефону. А ты хотела поехать в город? – пояснил он.       – Нет, мне незачем.       – Или ты хотела остаться здесь одна? – осторожно уточнил Георгий.       Лида вновь посмотрела на него чуть удивлённо – задержала взгляд на несколько секунд, которые мужчине показались вечностью, а затем отрицательно покачала головой.       – Останемся здесь. Вдвоём, — Гоша чуть помолчал. — Просто... побудем. Как раньше. Помнишь, когда детей отправляли в лагеря?       Лида замерла с ложкой в руке. Воспоминания нахлынули внезапно — тёплые, чуть шальные. Как купались голышом в ночном озере, как жарили картошку в золе, как любили друг друга в пустом доме под шум дождя, боясь разбудить Нину...       — Гоша.., — начала она.       — Я ничего не требую, — перебил он мягко. — Просто побудем. Послушаем радио. Почитаем. Можем в карты сыграть. Помнишь, ты всегда выигрывала?       Она улыбнулась помимо воли.       — Потому что ты жульничал, а я — нет.       — Неправда. Я просто давал тебе выиграть, чтобы ты была довольна.       — Ах, вот оно что! — Лида притворно нахмурилась, но глаза смеялись. — Признался наконец.       И вдруг стало легко. Почти как тогда. Почти.       Георгий протянул руку через стол раскрытой ладонью вверх. Жест, который можно было принять или проигнорировать.       Лида смотрела на эту ладонь. Широкая, тёплая, знакомая до каждой линии. Ладонь, которая раньше гладила её по голове перед сном. Ладонь, которая держала детей впервые. Ладонь, которая касалась другой женщины...       Но сейчас эта ладонь была ждущая.       — Я просто хочу побыть с тобой, — повторил Георгий. — Можно?       Лида медленно положила свою руку поверх его.       — Можно, — сказала тихо.       Амиго во сне вздохнул и перевернулся на другой бок. Где-то на озере крикнула иволга. А они сидели так, держась за руки, и дача вокруг них наполнялась новой тишиной — уже не пугающей, а ожидающей.       После завтрака Гоша ушёл в кабинет разговаривать с деканатом, а Лида читала на веранде «Новый мир» — толстый журнал, который выписывала с прошлого года, но руки доходили только летом.       Через какое-то время Георгий тоже вышел из дома и, присев на ступеньки, начал чинить старую удочку — Славка сломал верхнее колено, когда в прошлый раз зацепился за корягу.       Амиго дремал в ногах, изредка вздыхая во сне и подёргивая лапами — снилось что-то охотничье. На кухне гремела посудой Нина.       Солнце поднималось выше, и веранда нагревалась. Пахло деревом, сухой травой и чуть-чуть — озером, которое угадывалось за лесом.       Лида сидела в своём кресле, уже отложила журнал и смотрела, как муж чинит удочку.       Странное чувство — просто сидеть и смотреть. Раньше, в суете, в беготне, у неё никогда не было времени просто смотреть на него. А сейчас — есть. И она смотрела.       На его руки — сильные, умелые, с чуть подрагивающими пальцами, когда он возился с мелкими деталями. На его профиль — уже не молодой, с морщинами у глаз, с проглядывающей сединой на висках.       “Когда мы перестали смотреть друг на друга?” — спросила она себя. — “Когда перестали замечать?”       Ответа не было. Быт, дети, его работа — всё это съедало время. А потом появилась трещина. Потом пропасть.       А теперь они сидят на веранде, как два старых друга – она читает, он ремонтирует. Комфортное молчание.       — О чём думаешь? — спросил Гоша, заметя её взгляд на себе.       — О нас, — ответила Лида честно.       Он поднял глаза.       — И что думаешь?       — Думаю, что мы дураки.       — Это я знаю. Дальше?       — Дальше.., — она помолчала. — Дальше думаю, что у нас есть шанс.       — Ты, правда, так думаешь?       — Правда.       Георгий отложил удочку, поднялся со ступеней и подошёл к её креслу. Присел на корточки рядом и уже без боязни, но очень осторожно взял обе ее руки и приложил к своим губам. Не целовал, а просто приложил.       Лида прикрыла глаза. Она чувствовала его дыхание на тонкой коже запястий, ощущала лёгкое покалывание его щетины на кончиках пальцев. В этом его странном жесте не было страсти или какого-то напряжения, скорее, сдержанная нежность. Не хотелось убирать руки, не хотелось чего-то большего… Но и смотреть Гоше сейчас в глаза тоже не хотелось.       — Слушай, — встрепенулся вдруг он, — а давай сходим искупаться? Пока жара не спалила всё на свете.       Лида открыла глаза, посмотрела на небо — чистое, высокое, августовское.       — Давай. Только переоденусь.