Маленькая собачка Асмодея

Астея сидит в помятых бумагах, исписанных блокнотах и раскиданных по столу канцелярских приборах. Стол перед ней напоминает поле интеллектуального сражения: стопки папок с торчащими закладками, раскрытые тетради с каракулями и схемами, ручки, разбросанные так, будто их метали в порыве вдохновения. Она проводит рукой по волосам, смахивая прядь, прилипшую к щеке, и хмуро смотрит на последний лист — тот, где ключевые расчеты упрямо не сходятся с общей картиной. Скрепки скатились в лужицу у локтя, линейка лежит поперек карты Ада (зачем она тут — загадка), а на краю стола балансирует чашка давно остывшего кофе, угрожая опрокинуться при любом неосторожном движении. Астея, не замечая хаоса, с восторгом черкает новую идею в очередном блокноте, при этом выглядя до безумия замученной и уставшей. Она методично сортирует листы: одни откладывает в стопку «Проверить», другие — в «Пересмотреть», третьи — в «Возможно, ключ». На стене за ее спиной — доска, исчерченная стрелками, кругами и вопросительными знаками. Астея берет красный маркер, обводит одну из формул и тихо, почти шепотом, произносит: — Так, теперь попробуем с другой стороны... Она откидывается на спинку стула, на мгновение закрывает глаза, пытаясь упорядочить вихрь мыслей. В голове снова и снова прокручиваются идеи — словно фрагменты головоломки, которые никак не желают складываться в единую картину. Так, стоп... Круг похоти. Астея резко подается вперед, хватает линейку и придвигает карту ближе. Дрожащими руками берет карандаш и начинает наносить новые отметки, соединяя точки, которые раньше казались разрозненными. Ее губы беззвучно шевелятся, пересчитывая расстояния. Она хватает чистый лист, быстро выписывает несколько вопросов и ответов, затем сравнивает их с предыдущими расчетами. Глаза загораются азартом — первые признаки закономерности начинают проявляться. Часы на стене тикают, отсчитывая минуты, но Астея их не слышит. Усталость отступает перед волной воодушевления: кажется, она наконец на верном пути с полным, подробным планом, в котором не упущена ни одна маленькая деталька. Она тянется к чашке с кофе, делает глоток — напиток холодный и невкусный, но сейчас это не имеет значения. Главное — линии сходятся, формулы обретают смысл, а разрозненные фрагменты складываются в стройную теорию. Астея улыбается — впервые за долгие часы. Берет новую ручку (находит ее среди хаоса на столе) и с удвоенной энергией продолжает записывать расчеты, уже не замечая ни помятых бумаг вокруг, ни усталости в плечах, ни времени, неумолимо уходящего в прошлое. Свет лампы падает на ее лицо неровными пятнами, создавая причудливую игру теней. Она поднимает глаза, когда слышит тихий скрип двери. Она машинально поправляет стопку листов, пытаясь скрыть от взгляда вошедшей Вельветт самые важные записи. Вельветт замирает на пороге, окинув взглядом хаос на столе и усталое лицо Астеи, а ее силуэт красиво вырисовывается на фоне коридора. Дверь за ее спиной тихо щелкает, нарушая тишину. Выражение ее лица не предвещает ничего хорошего. — Так, — жестко произносит Вельветт, делая шаг вперед. — Я хочу знать, о чем вы говорили с Воксом. И на этот раз без уклончивых ответов. — она требует прямо, не тратя времени на предисловия. Астея выпрямляется, ее пальцы сжимают край стола. Хаос вокруг вдруг кажется не просто беспорядком, а отражением внутреннего смятения. Она молчит, подбирая слова. В комнате становится душно, а тишина давит сильнее любых обвинений. — Ничего особенного, — отвечает она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто рабочие вопросы. Вельветт делает шаг вперед, внимательно изучая выражение лица подруги. Она не верит, и это ясно читается в ее взгляде. — О чем вы говорили с Воксом? — переспрашивает она, и голос становится еще грубее — ровный, как лезвие, холодный. Но в глазах — настороженность, словно у зверя, почуявшего опасность: она не верит ни единому слову, ждет подвоха. Астея на мгновение замирает, затем медленно поднимает голову. Пальцы все еще сжимают стол, будто это щит, пока та осторожно переступает через разбросанные листы с вопросительным взглядом. — Вокс вышел с таким видом, будто открыл секрет вселенной. Астея откидывается на спинку стула, потягивается и смеется. — Почти так и было, — шутит она. — Он выдвинул идею контента-триггера — коротких визуальных элементов, например, вспышки цвета или звука, которые подсознательно привлекают внимание к бренду. Он предложил тестировать их в разных комбинациях. Мы заложили их как отдельные узлы в цепочке взаимодействия. И знаешь, цифры действительно пошли вверх. Сейчас прогоняю тест на A/B‑группах. Я как раз проверяю, работает ли это на других данных. Вельветт проходит ближе к девушке и, сперва немного наклонившись, присаживается на пол, устанавливая зрительный контакт с Астеей. Девушка выглядит максимально непринужденно, но ее выдают глаза — на этот раз не хватало сил сделать уверенное, спокойное лицо. Она негласно соглашается на зрительный контакт и с улыбкой поворачивается к Вел, параллельно незаметно скидывая оставшиеся бумаги со стола на пол. — Покажи мне эту идею, из-за которой все так внезапно начало сходиться. — вдруг сменив хмурый взгляд беззаботной улыбкой просит или приказывает Вельветт, пальцем указывая на одну из бумаг на столе. Ее глаза щурятся в подозрении, а из улыбки виднеются два белых клыка. Сердце Астеи замирает сильнее, чем когда Вокс позвонил во время ее пребывания в отеле. На пару секунд дыхание вовсе останавливается — грудь словно сковывает невидимой хваткой. Глаза невольно расширяются, но она тут же берет себя в руки, не позволяя атмосфере сгуститься еще сильнее, тихо выдыхает и хватается за одну из бумаг. Прежде чем перевернуть лист, она на мгновение задерживает взгляд на строках — убеждается, что это именно та запись, которую искала. — Он предлагал новый подход к анализу. Ничего сверхъестественного. Просто голова уже кипит от всех этих цифр. — отмахивается она, потянувшись за клубком запутавшихся скрепок. Вельветт хмуро изучает лист, ее брови сходятся на переносице. В следующий миг она, откинув данную ей бумажку, без малейших колебаний хватает блокнот, который Астея ревностно оберегала от чужих глаз. Астея застывает, затаив дыхание, и впивается взглядом в лицо Вельветт, пытаясь угадать по мимике, что та сейчас увидит. Вельветт пробегает глазами по каракулям, морщит нос, а потом неожиданно хихикает — коротко, но так звонко, что у Астеи ёкает сердце. — Ну да, конечно, «ничего сверхъестественного». Выглядит так, будто ты изобрела новый язык. Долгий, протяжный выдох. Слава Богу... Атмосфера вокруг будто откликается: напряжение рассеивается, уступая место спокойствию. Такое облегчение, что даже уголки губ невольно подрагивают в слабой улыбке. — Обычно мне говорят, что выглядит больше как заклинание на древнем языке, — замечает она, смеясь в ответ. Астея наконец освобождает скрепки, бросает их в жестяную банку и устало улыбается. Она терпеть не может, когда Вел, обычно такая понимающая и чуткая, начинает вести себя словно Вокс — с его вечной подозрительностью и склонностью видеть подвох во всем. Между Астеей и Вел всегда были особые отношения: резкие, порой грубоватые, но искренние — и именно это Астея ценила больше всего. Вел, с ее яркой натурой и горячим нравом, умела быть прямолинейной до жесткости, особенно с мужчинами в команде, чьи инфантильные выходки неизменно вызывали у нее бурю негодования. И именно эта несдержанность, эта способность не притворяться, а говорить прямо, восхищала Астею в подруге. В этом и есть ее шарм: она не играет в дипломатию, не сглаживает углы. Мысленно вернувшись к образу подруги, Астея невольно улыбается шире — перед глазами встает недавняя картина: Вел, скрестив руки на груди, с непререкаемым выражением лица отчитывает очередного провинившегося члена команды. Ее низкий голос звучит твердо, интонация не допускает возражений, а взгляд красных глаз прожигает насквозь. И все же за этой суровостью Астея отчетливо видит заботу — Вел ругает не из злости, а потому что хочет, чтобы каждый выкладывался по максимуму. Астея потягивается, разминая затекшие плечи, и обводит взглядом рабочее пространство. Помятые бумаги постепенно превращаются в упорядоченные стопки, исписанные блокноты выстраиваются в ряд, канцелярские приборы возвращаются на свои места. Порядок наступает не только вокруг, но и в мыслях — хаос последних часов понемногу уступает место ясности. Она берет один из блокнотов, листает страницы с заметками и схемами, задерживается взглядом на подчеркнутой формуле. Астея берет ручку, делает несколько быстрых пометок на свободном листе, затем зачеркивает лишнее, дорисовывает стрелки между понятиями. Собачка поправляет рукав кофты, пододвигает к себе еще один блокнот и, чуть склонив голову, погружается в работу, делая вид, что ее ничуть не смущает присутствие Вел в комнате. — Ты же в курсе, что я все еще тебе не верю? — вдруг прерывая тишину произносит она, заставляя Астею моментально поднять глаза на себя. Ее тон звучит прямо, хотя уже не так грубо — наконец проскакивает нотка несерьезности. — Как же так? — смеясь, драматично приложив ладонь себе на грудь, отвечает Астея, зная наверняка, что это, как шутку, та поймет и не станет заморачиваться. Вельветт немного улыбается в ответ, негромко смеясь в себя. Она откладывает блокнот и, наконец, расслабляет плечи — напряжение, сковывавшее ее с порога, понемногу уходит. Она поднимается с пола, отряхивает брюки и с легкой улыбкой смотрит на Астею. — Знаешь, — говорит она мягче, чем раньше, но все еще в своем стиле. — я ведь не собиралась тебя допрашивать. Просто Вокс в последнее время ведет себя странно. И когда я увидела, как вы о чем‑то шепчетесь в кабинете, стало не по себе. Да и в чем была проблема обсудить это при мне? Астея кивает, чувствуя, как тяжесть, давившая на грудь, постепенно растворяется. Она откидывается на спинку стула, потирает уставшие глаза и вздыхает: — Понимаю. Извини, что сразу не рассказала. Просто... Вокс сказал, что ты можешь расстроиться — а точнее, что между нами может разгореться скандал — ведь обычно слежка за социальными сетями и активностью в них — это твоя работа, а я не хотела никакой конкуренции. — искусно врет Астея, с небольшим сожалениям глядя в красные глаза Вельветт. Отдельная благодарность Воксу за то, что придумал такое оправдание, которое, кстати, на настоящий план годится. Вельветт на мгновение замирает, обдумывая слова Астеи. Ее взгляд смягчается, а напряженные плечи чуть опускаются. Она делает шаг назад и опирается на край стола, небрежно смахнув пару скрепок на пол — но на этот раз без раздражения, и продолжает слушать. — Он и меня порой выводит из равновесия. Но в этот раз все действительно просто: он предложил интересную идею, мы ее обсудили, я решила проверить. Никаких заговоров, никаких секретов. Вельветт хмыкает, но в этом звуке уже нет прежней жесткости — только легкая ирония. — Ну да, конечно. «Просто идея». От Вокса ничего простого не бывает. — она бросает взгляд на доску с каракулями и стрелками, прищуривается. — Хотя, судя по всему, идея и правда стоящая. Ты выглядишь так, будто наконец поймала за хвост свою неуловимую закономерность. Астея поворачивается к доске, проводит пальцем по одной из стрелок, соединяющих понятия. В ее глазах снова загорается тот самый азарт, что был минуту назад, когда она увидела первые признаки успеха. — Да, — шепчет она, скорее себе, чем Вельветт. — Кажется, линии действительно сходятся. Смотри: если взять его концепцию триггеров и наложить на нашу модель взаимодействия, — она быстро хватает маркер, дорисовывает несколько связей, добавляет вопросительный знак у нового узла. — то это изменит всю стратегию. Вельветт подходит ближе, склоняется над записями. Ее глаза внимательно изучают схемы, брови то сходятся, то расходятся, пока она пытается уловить логику. Постепенно выражение лица меняется: недоверие сменяется любопытством, а потом — заинтересованным азартом. — Хм, — тянет она, постукивая пальцем по подбородку. — А это... неожиданно. И почему я сама до такого не додумалась? Астея смеется — легко, свободно, впервые за долгие часы работы. — Потому что ты занята более важными делами — например, показываешь Аду высокую моду, работаешь над эксклюзивными нарядами, узнаешь о новостях первее всех и держишь в узде всю команду. Кто‑то же должен следить, чтобы мы не разбрелись кто куда. — И не натворили глупостей, — добавляет Вельветт с ухмылкой. — Ладно, гений аналитики. Раз уж ты все равно на подъеме, давай посмотрим, что тут можно выжать по максимуму. Покажи мне весь расклад — хочу понять, как это работает в деталях. Астея воодушевленно кивает, подвигает к себе стопку блокнотов с надписью «ВоксТек», откидывая свои подальше, и начинает рассказывать — быстро, сбивчиво, но с горящими глазами. Она чертит новые схемы, объясняет связи, приводит примеры расчетов. Вельветт слушает внимательно, иногда задает уточняющие вопросы, порой возражает — но уже не с подозрением, а с живым интересом исследователя. Часы на стене продолжают тикать, но теперь их звук кажется не отсчетом потерянного времени, а ритмом совместной работы. Хаос на столе постепенно обретает структуру: бумаги сортируются, блокноты открываются на нужных страницах, канцелярские принадлежности находят свое место. Она берет чистый лист, делит его пополам и начинает записывать два столбца: «Гипотезы» и «Проверки». Рядом Вельветт раскладывает распечатки данных, сравнивает графики и что‑то бормочет себе под нос — вероятно, строит новую модель. Возможно, Вельветт все еще не верит, но да хуй с ним. Атмосфера налаживается, а значит и эта тема отошла на второй план. Если она захочет — она продолжит искать и Астея никак не сможет этому помешать. — Ты всегда так погружаешься в работу, что забываешь дышать, — внезапно замечает девушка с теплой усмешкой. — Когда ты в последний раз нормально отдыхала? Вельветт невольно смеется в ответ: — Отдых — это когда я переключаюсь с Вокса на Вала. — Вот именно это я и имею в виду, — осуждающе мотает головой Астея. — Давай так: я закончу эту строчку, а ты принесешь нам что‑нибудь поесть. Вел смотрит на подругу, и в груди разливается приятное тепло. Она кивает. — Заканчиваешь со строчками через две минуты. Не больше. Иначе я силой отберу у тебя ручку. Астея быстро дописывает формулу, ставит жирную точку и захлопывает блокнот. Затем с облегчением откидывается на стуле и потягивается, чувствуя, как затекшие мышцы наконец расслабляются. — Все, — говорит она. — Готова к перерыву. И к еде. И к разговору. Вельветт подмигивает. — Отлично. Жди здесь. Я мигом. — она разворачивается и направляется к двери. Астея улыбается в ответ — искренне, без усталости. Вельветт исчезает за дверью, а Астея переводит взгляд на стол. Хаос по‑прежнему царит в голове, но теперь он кажется не беспорядочным нагромождением, а следом напряженной работы — картой пути к открытию. В коридоре раздаются шаги Вельветт, звон посуды, приглушенный смех. Усталость все еще дает о себе знать, но теперь она кажется не бременем, а заслуженной платой за шаг вперед. — Вот, твоя стряпня... Вокс оставил это на столе, просил передать тебе в общем. — девушка небрежно ставит пакет с едой на бумагу на столе, после чего достает мини-письмо оттуда, пока Астея распаковывает еду, принюхиваясь к ней заранее. — Печеные на углях ракушки с плодами... кактуса... что? Ладно, а также Гуаваберри... что за смесь гремучая бля–... — не успевает Вельветт договорить, как слышит непроизвольный громкий крик от той. — Ты ебнутая? — с усмешкой спрашивает она, зациклив на ней взгляд после этого. — Это Вокс ебнутый?! — с явным приливом энергии вскликивает она, резко вскочив со стула. Аромат, знакомый до боли, бьет в нос — дым углей, сладость гуавы и легкая терпкость кактусовых плодов. Пальцы невольно сжимают ручки пакета, а в голове вихрем начинают крутиться вопросы. — Откуда он знает и откуда достал? — девушка была счастливой ровно до того момента, как начала думать об этом всерьез. Ее улыбка никуда не делась, но она начала судорожно думать, откуда у него такое четкое попадание. Она машинально посмотрела на мини‑письмо, все еще зажатое в руке Вельветт. Конверт был запечатан темно-сиреневой восковой печатью с едва заметным узором — не фамильным гербом, а чем‑то более личным, почти интимным. Астея помнит этот стиль: так подписывали личные посылки в ее «семье». Радость от находки сменилась тревогой. Это не может быть совпадением. Вокс не просто угадал — он знает. Знает то, что она никому не рассказывала. Знает место, знает блюдо, знает вкус, который она ассоциирует с домом. Последний раз она ела это у Асмодея в замке. Он приносил ей это блюдо с самой Земли, используя древний магический кристалл — тот мерцал холодным фиолетово-синим светом, пока Оззи шептал заклинания. С каждым словом в воздухе сгущался аромат специй, знакомый с детства. Он доставал эту еду из самого Сен‑Мартена, прямо с рыночной площади, откуда блюдо отправлялось к ней сквозь слои миров. Она помнила, как дрожали его пальцы, удерживающие портал открытым, и как он улыбался, ставя перед ней тарелку. Так, тихо. Приходи в себя. Вокс. Откуда он узнал? Как догадался? И главное — зачем? Она проводит рукой по краю тарелки, словно проверяя реальность происходящего. В памяти всплывают обрывки разговоров, мимолетных взглядов, случайных фраз — но нигде она не упоминала даже частичку своего прошлого. Вел усмехается, разбирая еду и выкинув уже куда подальше это письмо, наблюдая за той, как за сумасшедшей, пока у нее перед глазами вспыхивают все совместные моменты с Асмодеем. — Я сейчас, Вел. — спешно говорит она и с нервным выражением лица выходит из комнаты, пока та, недоумевая, вздыхает и садится кушать свою порцию. Астея бесшумно шагает по длинным коридорам здания — стены и пол отливают холодным синеватым оттенком в свете ночных ламп. Время позднее: здесь, в этот час, все будто замерло — ни шагов, ни голосов, ни даже эха. Девушка медленно поворачивает голову из стороны в сторону, напряженно вглядываясь в полумрак. Она ищет теле‑демона взглядом, надеясь заметить его прежде, чем придется нарушить тишину криком. Но коридоры пусты, и только ее собственное дыхание нарушает безмолвие. — Во-окс? — протягивает девушка, не видя его нигде вокруг. Ответа не следует. Лишь далекое эхо, будто насмешливо, повторяет последнее «кс», тут же затихая. Астея на мгновение замирает, прислушиваясь. В тишине отчетливо раздается мерный стук ее сердца. Она делает еще несколько шагов вперед, осторожно обходя темную нишу в стене. Из‑за угла доносится тихий скрежет, будто кто‑то неосторожно задел стену. Астея резко оборачивается, всматриваясь в темноту. Там, в глубине бокового прохода, на долю секунды вспыхивают два ярко-красных глаза. — Вокс, я вижу тебя. Подойди, пожалуйста. — отчаянно просит девушка. За спиной Астеи раздается резкий треск — словно молния ударила в метре от нее. По коже пробегают мурашки, волосы слегка встают дыбом от статического электричества, а воздух наполняется металлическим привкусом. В ореоле мерцающей энергии, пульсирующей голубыми всполохами, проступает силуэт высокой фигуры. Астея оборачивается молниеносно, машинально отступая на шаг. Черт возьми, Вокс. — Ну наконец‑то заметила, — его голос звучит чуть хрипловато, с привычной ироничной ноткой. — А я уж думал, придется устроить целое представление. Астея выдыхает с облегчением, но тут же хмурится, пряча улыбку: — Ты мог просто отозваться. Зачем было играть в прятки посреди ночи? — Где же тут веселье, если просто отозваться? — Вокс подмигивает и подходит ближе, его тень удлиняется на полу, будто живая. — К тому же, мне нравится наблюдать по камерам, как ты ищешь. Это очень смешно. — он смахивает невидимую слезу от смеха пальцами, но тут же успокаивается, хотя взгляд все еще насмехающийся. — Да, о-очень смешно. — Астея закатывает глаза, но в голосе уже нет прежней строгости. — Кого-то ты мне напоминаешь. — И что тебе нужно было? — Вокс скрещивает руки на груди, слегка наклоняя голову. — Как будто ты не знаешь. — О, я знаю, — он ухмыляется, доставая из кармана голографический дисплей. — Я скопировал цифровой код из твоих глупых переписок с тем неким Физзом и позже наслаждался чтением. Не знал, что ты была так близка с каким‑то клоуном. Астея бледнеет. Ее пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, а дыхание на мгновение сбивается. — Ты... что? — голос звучит тише. — Что слышала, милая, — Вокс демонстративно прокручивает в воздухе голограмму с фрагментами переписки. — «Встретимся у Bathory's Day Spa в 03:00», «Не опаздывай, Физз, я буду ждать», — он пародирует ее интонацию, издевательски растягивая слова. — Вокс, — Астея делает шаг вперед, глаза сверкают гневом. — это касается моей личной жизни и дел. Может, хоть туда не будешь совать свой нос? — Ох, личной жизни, да? — Вокс склоняет голову набок, его улыбка становится шире. — И почему же это все было зашифровано тройным кодом? Любопытно. Она стискивает зубы, пытаясь взять себя в руки. — Потому что это конфиденциально. И ты только что нарушил протокол безопасности. — Ой‑ой, какая серьезность, — он машет рукой, но голограмму все же убирает. — Ладно, не кипятись. Я просто хотел напомнить, что у меня есть доступ ко всему. Даже к тому, что ты стараешься скрыть. На мгновение повисает напряженная тишина. Астея смотрит на него, пытаясь прочесть за маской насмешки что‑то еще — намек на понимание, на возможность договориться. — Хорошо, — наконец произносит она, выпрямляясь. — у меня еще один вопрос. Астея колеблется, прежде чем задать вопрос. Слова вертятся на языке, но она никак не может решиться их произнести — слишком многое зависит от ответа Вокса. Если он подтвердит, что имеет доступ к новым сообщениям, это будет означать, что ее переписка под постоянным наблюдением. А если начнет отрицать — поверит ли она ему? Имеет ли это смысл вообще... Ведь логично, что он сразу бы начал задавать вопросы по поводу последних сообщений. Астея делает глубокий вдох, медленно выдыхает, стараясь унять учащенное сердцебиение. От тахикардии сердце не в тему начинает подниматься до горла. Она поднимает глаза на Вокса — тот стоит напротив с привычной насмешливой полуулыбкой, явно наслаждаясь ее замешательством. Это подстегивает. — Скажи... — она делает короткую паузу, подбирая слова. — у тебя ведь есть доступ ко всем системам, верно? К тем, что обновляются в реальном времени? Например, к входящим сообщениям... до того, как они попадут к адресату? Произнеся это, Астея тут же мысленно ругает себя: слишком близко к сути, слишком прозрачно. Она старается сохранить нейтральное выражение лица, но взгляд невольно следит за реакцией Вокса — ловит малейшее изменение в его мимике, малейший намек на ответ в глубине его глаз. Ее пальцы незаметно сжимают край рукава, а дыхание на долю секунды задерживается в ожидании. Вокс на мгновение замирает — едва заметная заминка, но Астея успевает ее уловить. Его улыбка чуть дрогает, а в глазах мелькает расчет. — Доступ? — переспрашивает он, медленно растягивая это слово. — Скажем так, у меня есть способы получать информацию до того, как она станет общедоступной. Но не все так просто, милая. Есть уровни доступа, протоколы, фильтры... И кое‑что проходит мимо даже моих камер. Астея внимательно слушает каждое слово — в них доля правды, но и доля лукавства. Он не отрицает возможности перехвата сообщений, но и не подтверждает прямого доступа к входящим. — Ты играешь со мной. — утверждает она, уставшими глазами глядя в его. Вокс поднимает руки в шутливом жесте капитуляции, но глаза остаются серьезными. — О, я прекрасно это понимаю. — он делает паузу, склоняет голову набок, словно выбирая слова. Астея хмурится. От его тона по спине пробегает холодок — слишком уж непривычно звучит эта откровенность. — Так ты следишь за мной не только из‑за какой‑то выгоды? — осторожно уточняет она. — А что, если и так? — Вокс пожимает плечами. — Разве это меняет суть? Я не вмешиваюсь, пока ты не нарушаешь правил. Но если вдруг... — он многозначительно замолкает. — Если вдруг что? — Если вдруг ты найдешь что‑то по‑настоящему опасное. Что‑то, способное изменить баланс сил в этом месте. Тогда, милая, нам придется поговорить уже не так непринужденно. Астея чувствует, как внутри все сжимается. Она понимает: он не угрожает напрямую, но дает понять — ее исследования находятся под наблюдением. И если она переступит невидимую черту, последствия будут серьезными. — Значит, ты все‑таки следишь, — заключает она. — Скажем так: я держу руку на пульсе. И не только в отношении тебя. — Вокс делает шаг назад, и его фигура снова начинает мерцать, готовясь исчезнуть в потоке статических помех. Он уже почти растворяется в воздухе, когда Астея вдруг произносит: — Вокс. Он замирает, полуразвернутый, наполовину скрытый мерцанием. — Да? — Спасибо. За еду. И... за честность. — вдруг меняется ее тон, а брови полностью опускаются в спокойствии. На его лице на мгновение появляется искренняя улыбка — без иронии, без маски. — Всегда пожалуйста, Астея. Удачи с уравнениями. С треском статического разряда он исчезает, оставляя после себя лишь легкое мерцание в воздухе и едва уловимый запах озона. Астея стоит в тишине, глубоко вдыхая. В голове все еще крутятся вопросы, но теперь они не давят так сильно. Она знает: Вокс — не друг и не враг, а скорее непредсказуемый союзник. Он следит, он вмешивается, но не всегда с дурными намерениями. Она поворачивается и идет обратно в свою комнату.