Маленькая собачка Асмодея

Астея недоумевает, почему собеседник так внезапно оборвал разговор, ведь очевидно, что ему было интересно в момент и точно так же интересно продолжить его. Это недоумение развеивается лишь тогда, когда с первого этажа доносится громкий голос Чарли, созывающей всех на очередное полезное развлечение. По-видимому, он услышал внезапную тишину, вспомнил о времени и решил попрощаться, чтобы не прерывать беседу на самом интересном месте. Умно, ничего не скажешь. Шарлотта неугомонно выкрикивает имена каждого, призывая их присоединиться к игре. Астее, конечно, тоже приходится откликнуться. Ей хочется узнать каждого поближе, хотя, казалось бы, все ясно с первого взгляда; стиль одежды и прически говорят о многом, особенно в их случае. Кто бы мог подумать, глядя на Черри Бомб, что она особо страстна к чтению? Или на Чарли, что она вечно измученная, уставшая брюзга, отравляющая всех своей токсичностью? А Энджел, которого Астея и так знает, вдруг кажется скромным? Аластор тоже демонстрирует свою сущность, хотя разглядеть в нем глубокие, общие черты, которые помогли бы при первом знакомстве, невозможно. А Хаск? Он выглядит настолько уставшим и хмурым, что кажется, будто он и одежду носит через силу, которая на нем и без того мало чего прикрывает. Вот почему Астея так легко сдружилась с Вельветт с первого дня работы в ВоксТеке. Отбросив эти мысли, девушка привычно взмахивает волосами и спускается на первый этаж, восхищаясь (и немного завидуя) способностью Вокса и Аластора к перемещению. Оказавшись внизу, Астея слегка прищуривается от яркого света и пестрой одежды, ведь только что она была в темном помещении. Принцесса подбегает к ней, хватает за обе руки и, присев от возбуждения, восклицает: — Астея! Здравствуй, здравствуй! Я так рада, что ты вернулась. Так что там произошло в прошлый раз? — тараторит Чарли, только сейчас заметив девушку в отеле. — Да ничего особенного, — отвечает Астея, невольно переводя взгляд на Радиодемона, который уже устраивается в своем кресле. — И я тоже рада тебя видеть, — она улыбается, вновь обращаясь к блондинке. — Вот и отлично! Ты не против поиграть с нами? — энергично спрашивает Чарли, немного отодвигаясь, чтобы Астея могла лучше рассмотреть всех. — Я только за, если честно, — мягко улыбается девушка. Шарлотта с огромным энтузиазмом начинает объяснять правила игры, мечась из стороны в сторону, пока Астея старается не сводить с нее глаз. — Это так... мило, — бормочет Астея. — Я знаю, знаю, — довольная своей работой, Чарли подмигивает девушке, уверенно подняв бровь. — В общем, было бы невероятно круто, если бы мы все рассказали еще немного о себе! — она садится в круг на пол, приглашая оверледи жестом. — Пусть в этот раз начнет Астея. Она наш новый постоялец, и о ней мы знаем меньше всего, — торжественно заявляет она, возвеличивая гостью среди остальных в желании узнать о ней как можно больше. — О, я еще как знаю, — внезапно поднимает руку паучок, привлекая к себе внимание, и усмехается, заметив шуточное возмущение на лице Астеи. — У нас с ней есть похожие качества, — он подмигивает девушке, демонстративно проводя двумя нижними руками по шерсти в области груди. И снова — самый приятный, близкий ей человек в этой компании. Перед ним ей не нужно притворяться, и она рада, что он может возвращать ее в реальность время от времени. — Ага, о том, что ваши боссы являются секс-партнерами, мы уже в курсе, — вдруг выпаливает Хаск, которого явно насильно притащили сюда и заставили сесть рядом. Глаз Чарли едва заметно дергается, когда она слышит это констатирование факта. — Ч-что ты сказал? — она пытается улыбаться, пытаясь связать мысли. — Я сотрудничаю с Воксом, — вдруг очень расслабленно сознается Астея, пожимая плечами и прикрывая глаза от беззаботности упоминания этого факта. — С Воксом?! Нашим врагом? — встревает в диалог девушка Чарли, тут же вскакивая с места от эмоций. — Я не виновата, что у вас есть проблемы с моим телевизором. Я работаю с Вельветт, если быть конкретнее. — поясняет она в ответ спокойным тоном, чтобы успокоить того ангела-телохранителя. — Но ведь Вельветт и Вокс — одна команда, разве нет? — не унимается Вэгги, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову вбок. Астея на мгновение замирает, обдумывая, как лучше сформулировать ответ, чтобы не разжечь конфликт. Она делает глубокий вдох и мягко улыбается: — Они работают вместе, это правда. Но у каждого из них свои задачи и приоритеты. Они взаимодействуют с Вельветт по конкретным проектам — она отвечает за креативную часть, а он решает дела с организацией и коммуникацией. А я создаю с ней новые дизайны. — отмечает она, мимолетно проводя рукой по своей одежде, указывая на нее, как на пример к ее словам. — С Воксом мы пересекаемся лишь формально, когда нужно согласовать общие моменты. Чарли, которая до этого напряженно следила за диалогом, вдруг хлопает в ладоши и широко улыбается: — Отлично, отлично! Это все очень интересно, но давайте не будем превращать игру в допрос! — она подмигивает Астее, хотя от нее все еще чувствуется накал. — Мы здесь, чтобы узнать друг о друге что-то новое и повеселиться. Так что, Астея, расскажи нам что‑нибудь простое и приятное — например, каково быть оверледи? У нас тут на самом деле есть один, — девушка демонстративно показывает на Радиодемона, который в ответ улыбается шире и едва заметно машет рукой. — но о тебе я слышу впервые. — Оу, да, здесь обо мне мало кто знает, потому что я относительно недавно сюда приехала. — пожимая плечами, улыбается Астея, отвечая на вопрос блондинки с искрами в глазах от этой небольшой истории. — Правда? А где ты жила до этого? — Хотите правду? — интригующе вдруг задает вопрос девушка, игриво приподнимая бровь, замечая, как все молча, но заинтересованно кивают. — В Башне Асмодея. — В Башне Асмодея? — переспрашивает Чарли, и ее глаза расширяются от удивления. — То есть ты жила... там? Среди этих... ну, знаешь... — она делает неопределенный жест рукой, — высокомерных типов с вечными ухмылками? Астея тихо смеется, слегка наклонив голову: — Да, именно там. И знаешь что? Большинство из них вовсе не такие, какими их все представляют. Да, есть те, кто ходит с видом, будто весь мир им что-то должен. Но есть и те, кто просто ничем не совпадает со всеми образами, которые им приплетают. — И как ты оттуда сбежала? — с любопытством подается вперед Черри Бомб, которая до этого молча сидела в углу, без энтузиазма наблюдая за процессом игры. — Я не сбежала, — мягко поправляет ее Астея. — Я уехала. По собственному желанию. Там я была под контролем, хоть и заботливым, и меня вечно оберегали от всего вокруг. А здесь я сама пишу свою историю. И-и-и это опьяняет, если честно. Аластор, до этого молча наблюдавший за разговором из своего кресла, вдруг подает голос: — О, как знакомо. Свобода — она такая, да? Сладкая, дерзкая, непредсказуемая. Но и опасная, если не знать меры. Астея поворачивается к нему и улыбается: — Именно. Но разве не в этом вся прелесть? В балансе между риском и наслаждением? Хаск, до этого скучающе подпиравший голову рукой, хмыкает: — Свобода, говоришь? В этом месте она встречается реже, чем единорог на парковке. Несколько человек смеются, напряжение постепенно сходит на нет. Приятная атмосфера снова. Хаск продолжает: — Звучит красиво. Но рано или поздно реальность даст тебе по голове. Тут не Башня, тут правила пишут на ходу. — Может, и даст, — легко соглашается Астея. — Но я готова заплатить цену за этот опыт. Чарли хлопает в ладоши: — Вот это дух! — восторженно восклицает она. — Теперь я точно рада, что ты с нами. Нам как раз не хватало кого‑то, кто готов идти напролом и при этом оставаться таким... светлым. — она пытается максимально осветлить душу девушки и воспринимать ее как можно ярче и лучше, чтобы дальше было легче работать — она просто закрывает глаза на все странные вещи, дабы не сталкиваться вновь с некими закрытыми и загадочными Аласторами. Паучок подмигивает ей: — Я же говорил, у нас много общего. Мы оба любим острые ощущения. Чарли вскакивает на ноги: — Отлично, теперь, когда мы немного узнали друг друга, давайте продолжим игру! Кто следующий поделится чем‑нибудь неожиданным о себе? Все переглядываются, и в воздухе витает ощущение легкости и доверия, чего и планировалось достигнуть еще в начале этой игры. — Ну что ж, — Чарли хлопает в ладоши, ее глаза горят энтузиазмом, — раз Астея поделилась такой удивительной историей, кто следующий? Давайте, не стесняйтесь! Кто‑то ведь должен поддержать эту волну откровений! В комнате повисает короткая пауза. Черри Бомб теребит прядь волос, Хаск демонстративно зевает, а Энджел неловко переминается с ноги на ногу. — О, не стоит так стесняться, — мягко произносит Аластор, его голос звучит как мелодия старого радио, — в конце концов, разве не в этом суть нашего маленького собрания? Узнать друг друга получше, развеять тени недопонимания? — он приподнимает бровь, словно искренне поддерживая в этой затее Шарлотту, чем удивляет Астею, но она молчит. — Именно! — подхватывает Чарли, поворачиваясь к Радиодемону. — Аластор, может, ты расскажешь что‑нибудь? Мы ведь почти ничего о тебе не знаем, кроме того, что ты обожаешь радио и пугаешь всех своей улыбкой. Улыбка Аластора становится еще шире, но не нервно, а заинтересованно. Глаза поднимаются к потолку, словно ища там увлекательную историю для повествования. Он медленно поднимается с кресла, поправляет манжеты пиджака и делает изящный жест рукой. — Дорогая Чарли, — его голос льется бархатом на таких любезных обращениях, — разве не интереснее оставлять немного загадки в каждом из нас? Я ведь и так слишком часто оказываюсь в центре внимания. Позвольте мне сегодня побыть скромным наблюдателем, наслаждающимся обществом столь очаровательных созданий. Он делает полупоклон и немного усмехается от своих же действий. — Разве не прекрасно, когда каждый из нас — как новая глава в увлекательной книге? Давайте не будем торопиться раскрывать все страницы сразу. Чарли на мгновение теряется, ведь изначально цель этих игр в том, чтобы узнавать все больше друг о друге — это не только развевает атмосферу и позволяет большему количеству грешников завести новые знакомства, но и помогает ей с определением причины их попадания в Ад. Эта тема ощутимо тяжелая для нее, и она все пытается разобраться со всем, сравнивая разные факты о грешниках и соединяя эти линии с историей их жизни, совершенным грехом и поведением сейчас. Она быстро берет себя в руки, отвечая Радиодемону: — Ладно, ладно, — она машет рукой, — ты как всегда ускользаешь от ответа, будто туман на рассвете. Но я все равно знаю, что у тебя есть какая-то потрясающая история! — Потрясающая — не то слово, — подмигивает Аластор, возвращаясь в кресло. — Но всему свое время, моя дорогая. Всему свое время. — Тогда я расскажу! — внезапно выпаливает Черри Бомб, решившись. Ее настрой поначалу совсем не выглядит так, будто она собирается говорить о своих сокровенных страхах — голос звучит довольно энергично. — Я на самом деле панически... боюсь потери способности к хаосу и свободе. — Ого! — восклицает Чарли. — Спасибо, что поделилась. — машинально отвечает девушка, широко улыбаясь, от чего до противного часто появляется ощущение неискренности от нее. Хаск фыркает, но в его взгляде мелькает неожиданное понимание: — А я терпеть не могу фальшивую доброту и лицемерие. Пусть честность и будет грубее в разы, но она будет мне ближе всю жизнь. Астея улыбается, зная, что он говорит совсем не о ней, но чувствуя, насколько глубоко его слова заползают в ее полное лжи сознание. Она немного хмурится, но не снимает улыбку, и садится в более удобную для себя позу, позволив себе расслабить спину настолько, насколько это возможно. — Видите? — Чарли обводит взглядом собравшихся. — У каждого из нас есть что‑то, что мы обычно прячем. Но здесь, в отеле Хазбин, можно быть собой. — она прикрывает глаза, подчеркивая серьезность и патетичность своих озвученных убеждений, и кладет обе руки к сердцу, после чего тут же поворачивается к Вэгги с умиротворенной улыбкой. Выглядит так, будто даже она сумела наконец расслабиться после стольких недель непрерывной работы. Аластор наблюдает за происходящим с легкой улыбкой, его глаза весело сверкают. Он ничего не раскрывает о себе, но в этот момент кажется, что он искренне наслаждается тем, как раскрываются другие. — Как трогательно, — произносит он в ответ на ее приподнято-торжественную короткую речь, и в его голосе звучит приправленная привычной иронией теплота. — Продолжайте, друзья мои. Это действительно становится увлекательнее любой радиопостановки! Чарли хлопает в ладоши: — Отлично! Значит, продолжаем! Астея, может, ты задашь кому-нибудь вопрос? Давай поможем остальным раскрыться! Астея кивает, оглядывая собравшихся с прищуренными глазами, выбирая, кого бы взять для допроса: — Конечно. Энджел, а ты? Есть ли что-то, чего мы о тебе не знаем? Энджел вздрагивает от неожиданности, но затем улыбается — впервые за день по‑настоящему открыто: — Ну... никто совсем не знает этого обо мне, но... — драматично начинает Даст, очень хорошо справляясь с тем, чтобы интонация звучала максимально серьезно и трагично. Чарли активно поддерживает его, поднимая большие пальцы в одобрении и улыбаясь до заметных клыков. — Эта тема для меня до безумия тяжелая, если честно. — он продолжает, эффектно готовя кульминацию. — Ничего страшного, Энджел, мы все тебя поймем и не будем давить на это! — вдруг вслух заявляет блондинка, тепло улыбаясь и придерживая его за руку, немного кивая головой в знак поддержки. — Ладно... Я доверяю вам, — он улыбается, сводя брови в грустном взгляде. — что ж, вещь в том, что... Я обожаю сосать. Я сосу почти каждый день и это моя любимая часть моей порно-деятельности. Комната наполняется смехом и одобрительными возгласами. Игра продолжается, а стены отеля словно становятся еще уютнее, но не для Астеи. Здесь ей нравится лишь интерьер, но могло бы нравится и больше, если бы не тошнотворная а-ля психологическая поддержка Чарли на каждом слове собеседника и постоянный контроль Вэгги над ситуацией, дабы никто не сказал лишнего насчет мечт блондинки. Чего искренне не может понять Астея, так это того, что Радиодемон — самый могущественный грешник здесь, в этом небольшом помещении, и по всему аду, но как раз Вэгги, всего лишь девушка владелицы отеля, может позволять себе затыкать его в случае саркастических шуток о их целях. И мало того, что она считает это вполне допустимым по отношению к нему, так еще и вдобавок он сам не дает ей знать, что такое поведение и тон неприемлемы для него. Да, она не его питомица, но неужели он может быть так терпелив ко всем, кто перебивает его, поправляет его нарочито грубо сказанные слова и устанавливает правила там, где он хозяин? Это кажется ей странным. Разве так должно быть? Хотелось бы сейчас сказануть чего-то острого в ее сторону, напоминая о его власти (лишь потому что эти упреки режут ей слух) и ее немощности перед ним, только вот это приведет к трем вещам: Итак самодовольный до ужаса Аластор надумает себе всякого о своем статусе, Еле настроенная атмосфера и выдавленная улыбка Астеи пойдет к чертям собачьим (очень смешно), Она снова будет карать себя за потерю самоконтроля и субординации. Так что нужно как можно скорее откинуть эту идею нахуй и просто скрыться в своей комнате, приводя свой сгнивший от рвотогонной приторности девушек мозг в порядок. Асмодей, повидавший столько всего в Аду, сам будучи смертным грехом, в жизни бы не выдержал их реплик и не позволил бы им проникать в свою ушную раковину дольше пары минут. Черт возьми, это ведь глупое поддакивание абсолютно всем паточным словам своих гостей и полный отказ от их настоящих душ. Владелица искупляющего отеля совсем недавно узнала о том, какой именно грех совершил Энджел при жизни, а значит ее это вовсе не интересовало, пока она проводила с ним свои бессмысленные сеансы по психологии, пытаясь открыть в нем как можно больше хорошего. Почему «бессмысленные»? Потому что стало его состояние лучше после них или нет — в итоге она все равно нарушает его границы, заставляет быть другим человеком ради своего временно проваленного проекта и провоцирует его босса на худшее отношение к нему, предварительно не узнав ничего о его работе. Разве это любовь? Об этом рассуждала Астея, пока в миг не решила полностью сменить предмет мысленного обсуждения — этот ни к чему не ведущий монолог уже скрутил ее нервы до предела. Что-то есть в этой идее и этих девушках, что так сильно раздражает ее. Скорее всего, подделанная искренность, натянутая улыбка и фальшивая уверенность в том, что она права. Ох, сколько синонимов к одному термину, когда речь идет о Чарли. Хотелось бы сейчас отпустить всю эту радужную атмосферу и включить мысли о своих двух хозяинов, которые действительно должны волновать ее. Они так мило ограничивают, все продолжая напоминать ей о ее полномочиях перед ними, словно пытаясь доказать себе свою же важность, хотя ни на одного из них это особо не похоже. Астея знает, что она достаточно хороша в подчинении, чтобы угодить им в этом, что заставляет ее ощущать некую гордость за свое правдоподобное поведение. Аластор знатно отличается от Вокса, к которому она привыкла от работы адскими декадами. Он совсем другой — он спокойно и мимолетно указывает на вещи, которые вызывают у него недовольства или недоумения. Вокс же выясняет такие моменты более громко, что можно смело сказать по их недавней встрече по теме ее «предательства». Радиодемон не кричит о своей власти, позволяя своим внешне неощутимым флюидам, исходящим от его присутствия, делать свою работу, словно гипнотизируя. Это вынуждает ее навострить уши и напрячь обонятельный анализатор в попытках учуять опасность. Да, Аластор пугает, как бы хорошо она это ни пыталась скрыть. Лежа в своей кровати, девушка позволяет телу расслабиться, пока ее губы растягиваются в одобрительной улыбке от мыслей о нем. Этот страх его возможного присутствия в любой момент жизни в любом месте возбуждает ее. Во всех смыслах этого слова. Она расслабляет брови, что до этого были нахмурены, и расправляет руки по кровати, стараясь не сильно вдаваться в подробности этого момента. Это пока не сильно заметно, но Радиодемон собирается погрузить ее в себя полноценно — по крайней мере он обещал это, предупреждая ее о дальнейшем исходе событий. Ее контракт с Воксом знатно отличается от этого — Астея исключительно работает с ним. Естественно, их отношения успели сильно продвинуться за это время, но тем не менее по договору не отходили от изначальных правил. Начиная с удивляющей формальностью, они сейчас скорее флиртуют друг с другом, кокетливо наклоняя то голову, то монитор. А отношение Аластора к кокетству весьма интересно. Его непредсказуемость в этом плане накаляет все ее нервные клетки, ведь этот любезный тон однозначно выстроен долгими годами, но что он может сделать в ярости? Когда тонкая нить терпения дернулась, а позже и порвалась — что происходит в такие моменты? Желание узнать об этом убивает здравый смысл, позволяя иррациональной форме мышления принимать решения в этот раз. Может ли он убить? Девушка кусает щеки изнутри, пытаясь не улыбнуться на эту мысль. Ее ли это задача? Нет. Хочется ли довести? Определенно. Познать на собственном теле результаты этого? Бесспорно. Настолько, что она готова откинуть свою обожаемую жантильность и приступить к диалогу с ним так, как велит ей ее помешанный разум. Опа, а вот и смогла переключить тему. Вот бы все события протекли максимально быстро для бесподобной концовки — думала Астея, пока не ввязалась в дело. Сейчас же больше хочется выжать все соки из ситуаций, буквально используя его для собственных эмоций и разнообразия в мертвой жизни. Медленно, намеренно растягивая время, лишь бы дать себе почувствовать дичайший страх, который не приходил к ней годами, забрать любимый азарт и разжечь новый костер страсти. Аластор выглядит так, словно в жизни не позволит себе поделиться своими эмоциями кому-либо другому, и тем не менее из него можно достать то, что нужно девушке. Она уверена в этом. Пыла в нем хоть отбавляй, как и азарта, судя по его истории. Его интерес и энтузиазм к ней очевиден, так как Астея новый его пито... — Вы тоже спите с открытыми глазами? — кошачья улыбка встречает ее первым делом после этого резкого прерывания ее мыслей. Девушка оборачивает к нему голову, вопросительно поднимая бровь со строгим взглядом. Осмотрев его, она молчит какое-то время, будто переваривает информацию. Брови Радиодемона сдвигаются к переносице — он впервые не понимает ее реакцию. Что за взгляд? Вдруг она вспыхивает новой энергией, что ярко отображается в ее глазах в виде взблеска новообразовавшихся алых радиоволн. Они тут же исчезают, осветив комнату в этом цвете лишь на пару секунд. — Тоже? — Астея как по волшебству в тот же миг выпрямляется, исправляя позу и тем самым активируя боль в спине, — словно превращается в другого человека. Перевоплощение из затуманенного взгляда в полный воодушевления. — А так и не скажешь, что вы изучали и писали мою биографию. Аж адскими годами. — Аластор подмигивает, опирая свою щеку об расправленную ладонь. — Я не имела возможности наблюдать за вами в сонном состоянии. Да и несложно догадаться, что никто другой не заставал подобного явления. Многие вообще верят в то, что вы не спите. — она устало улыбается, расслабляя глаза, но не упускает момента ответить на его никому не нужные едкие замечания. — Продемонстрируете мне, чтобы я записала в свой мемуар, как это происходит? — шуточно предлагает девушка, протягивая ему руку. — Обязательно. — так же несерьезно обещает Радиодемон, перенося этот план на далекое будущее. Его улыбка не сползает с лица, когда Астея наклоняет голову в желании внимательнее рассмотреть его глаза. Глянцевые веки блестят на свету мерклой лампы, отвлекая ее внимание с остекленелого взгляда. Она вглядывается в то, какие разные оттенки в себе сочетают его глаза. Багряные веки, тускло-красный белок, розоватая радужка и тончайшие полоски в виде зрачков, едва заметная подводка под ними. — Кажется, они имеют свойство светиться... — внезапно выдает сосредоточенная Астея, немного нахмурившись. — Кто «они»? — Ваши глаза. — наконец сфокусировав свой взор на всем его лице, отвечает девушка, садясь в исходную позу и улыбаясь, будто ничего и не было. — Ваши могут делать нечто более интересное. — это заявление сразу побуждает в ней интерес, так что она практически вскакивает после услышанного. — Что? Что именно? — она скорее удивлена тем, что сама не знала об этом. А это значит, что он добавил что-то самостоятельно. — Вряд ли вы хотите это ощущать. — он наклоняет голову, улыбаясь еще шире, но слегка прищуриваясь с издевательством в глазах. Астея на мгновение замирает, впитывая его слова. В груди вспыхивает азарт — она не из тех, кто отступает перед неизвестным. — О, напротив, — ее голос звучит деланно мягче. — Я как раз из тех, кому любопытно все. Аластор тихо смеется — этот звук, похожий на треск старых радиопомех, отдается легкой вибрацией в воздухе. — Любопытство, милая Астея, нередко ведет к последствиям. — он делает паузу, нарочито медленно проводя языком по клыку. Она чуть наклоняется вперед, ее глаза блестят в полумраке. — Я довольна любым последствиям, уж поверьте. Он смотрит на нее не столь долго, сколь изучающе, затем его улыбка становится чуть менее насмешливой, а брови сводятся вверх. — Вы, Астея, — произносит он медленно, растягивая гласные, — напоминаете мне одну старую историю. О мотыльке, который слишком близко подлетел к пламени. — И что же случилось с мотыльком? — она не отводит взгляда, хотя внутри все сжимается от странного предвкушения. Продолжая держать улыбку, она расслабляет брови, дабы выглядеть смелее. — Он сгорел, — просто отвечает Аластор. Но в его голосе нет угрозы — скорее предупреждение. — Значит, я буду тем мотыльком, который научится летать рядом с огнем, не опаляя крыльев, — парирует она, и в ее улыбке мелькает вызов. Аластор на секунду замолкает, затем разражается своим фирменным смехом — громким, раскатистым, но каким-то искренним на этот раз. — Браво, — он хлопает в ладоши, медленно и размеренно. — Браво, Астея. Вы начинаете меня по-настоящему забавлять. Она чувствует, как по спине пробегает легкий холодок — не от страха, а от осознания: она только что прошла какое-то негласное испытание. И, кажется, успешно. Ей льстит его одобрение. — Так вы все-таки расскажете, что могут делать мои глаза? — возвращается она к изначальному вопросу, довольная своей работой. Аластор склоняет голову набок, его улыбка становится загадочной. — Возможно, когда‑нибудь, — он подмигивает. — Но не сегодня. Сегодня я слишком наслаждаюсь вашей компанией, чтобы отдавать вам все сразу. Астея фыркает, но не может сдержать улыбку. — Хитро. Очень хитро, Радиодемон. — Стараюсь, — он встает, поправляя манжеты пиджака. — А теперь, если позволите, я оставлю вас наедине с вашими мыслями. Уверен, они у вас весьма занятные. Он делает шутливый поклон и разворачивается, чтобы уйти. Но перед тем, как раствориться в тени коридора, бросает через плечо: — Кстати, насчет сна... Вы правы. Никто и впрямь не заставал меня в таком состоянии. Но кто знает, может, однажды вы станете первой. С этими словами он исчезает, оставив после себя лишь слабый запах статического электричества и ощущение чего‑то только что начавшегося. Астея остается на месте, глядя в ту точку, где только что стоял Аластор. Ее сердце бьется чуть быстрее обычного, а в голове крутятся его последние слова. Она проводит рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас незачем думать о чем-либо серьезном. Нужно просто наслаждаться моментом, — вот что однозначно. В комнате тихо. Где-то вдалеке слышны приглушенные голоса других постояльцев, смех Чарли и ворчание Хаска. Но для Астеи сейчас все это кажется далеким, нереальным. Буквально только что ее апробировал хозяин, так что пусть все остальные идут на три веселые буквы. Ее взгляд невольно опускается на собственные руки, прикрытые рукавами. Она сжимает и разжимает пальцы, вспоминая слова Аластора о ее глазах.