Предначертанные морем

🌊🌊🌊

Assassin's Creed IV: Black Flag — Brian Tyler, Assassin's Creed  — Это человек или русал? — спрашивает альфа.  — Идиот, не видишь ноги? — отвечает ему омега. Позади них другие молча разглядывают «улов».  — Вижу. Но ещё вижу и лицо. Ты такую красоту когда-нибудь встречал? — Да уж, никогда, — с обидой в голосе произносит омега и направляется к штурвалу.  — Джин! Прости!  — Кристофер, ты вроде как старпом, — с иронией произносит подошедший к нему альфа: — Первый помощник капитана. Но иногда всё же даёшь сомневаться в правильности выбора.  — Ну сморозил чушь, — признаёт тот, бросив виноватый взгляд в сторону омеги, который всем видом показывает, что ему больше не интересно происходящее.  — Он вообще жив? — задаёт вопрос один из позади стоящих, напоминая о незваном госте на корабле.  Глухие стуки сапог разносятся по палубе. — Жив, — следом строгий голос заставляют всех замереть. — Капитан? — резко выпрямляются. — Вы в порядке? — присутствующие обводят взглядом мужчину, который заправляет мокрые волосы обратно в хвост.  — Юнги, что мы с ним будем делать? — не получив ответа, Кристофер спрашивает о более важном, волнующем всех.  «Откуда доносятся голоса?» — пытается ухватиться за мысль лежащий на палубе омега, чувствуя, как лёгкие горят адским пламенем, а по вискам бьют громкие звуки всплеска волн.  Первая попытка глубоко вдохнуть воздух не увенчивается успехом. Грудь болезненно тяжелеет, давит изнутри. Вторая же внезапно приводит к сильнейшему к кашлю. Вместе с ним к горлу подкатывает поток воды и тут же хлещет изо рта. Мир вокруг раскачивается. — Гляньте. Кажется, приходит в себя. Темнота, окружающая омегу, отступает только спустя время. И он, с трудом разлепляя веки, сквозь падающие яркие лучи солнца различает размытые очертания нескольких склонившихся над ним фигур. Ещё несколько секунд кровь звенит в ушах, мешая улавливать содержание слов.  — Что?..  — А Кристофер был прав! Таких людей за столько лет плаванья ни разу не видели!  — Это так небо отражается в его глазах?..  — Это и есть его глаза, — равнодушно констатирует факт тот, кого назвали капитаном. — Голубоглазка… — спустя пару секунд недовольно фыркает.   — Кт-то в-вы? — тем временем приподнимается омега. Голос его дрожит. Но не от страха, как могли подумать окружающие его люди. От продирающего до самых костей холода.  Когда один из стоящих собирается ответить, его перебивает всё такой же бесстрастный голос капитана:  — Пока он будет на этапе «Кто вы? Как я сюда попал? Что собираетесь со мной сделать?», пойду переоденусь. — А что мы?..  — А вы уже давно должны были позвать Хосока. Где он вообще? Пусть проверит его, — кидает всего на секунду хмурый взгляд на парня. — Вдруг заразный.  — Он? Заразный? — недоумевают все, оглядывая растерянного омегу.  — У него, блядь, в ухе серёжки, за которые мы могли бы купить ещё одно судно, — озвучивает Кристофер. — Богатые тоже могут быть заразными, — прилетает от капитана. — Мне не нужна больная команда.  — И что я удивлялся умственным возможностям нашего старпома, когда  капитан тоже вызывает некоторые сомне…  — Джун, я всё слышу, — жёстким голосом перебивает Юнги, перед тем как хлопнуть дверью каюты.  — Ну что же, красавец, — альфа возвращает взор на омегу, который, пытаясь сфокусировать взгляд, зажмуривает несколько раз глаза. — Добро пожаловать на борт «Чёрного ворона»! 

🌊🌊🌊

Assassin's Creed — The Flight, Assassin's Creed Пока судовой лекарь накладывает повязку, Чимин сидит пойманным зверем и прокручивает в голове слова альфы, представившегося ему канониром корабля — Намджуном.   «Добро пожаловать на борт «Чёрного ворона». Сон? Или он упал в воду, утонул и очнулся в месте, который зовётся чистилищем? Не могло же так случиться, чтобы Принц Агрелии — потомок правящего рода — вот так свалился на пиратский корабль посредине вод Эсфы? Да ещё и именно на этот корабль.  Омеге известно, что «Чёрный ворон» создаёт огромные проблемы их королевству, пугая торговцев и гостей из других стран. От своих учителей он несколько раз слышал, что на нём собрались одни из самых страшных пиратов, не знающих пощады, не имеющих никаких границ и не внимающих каким-либо запретам. А возглавляет их беспринципный и бессердечный пират, за поимку головы которого обещано целое состояние. И ходят слухи, что «бессердечным» его называют не только из-за дикого нрава.  Если каюта с витающими едкими запахами снадобий и спирта — не сон и не чистилище, то Чимину скоро на своей коже предстоит выяснить, насколько правдивы слухи.  — Не смотри на меня с таким недоверием, — закончив перевязку, отходит альфа, и, бросая неиспользованную часть бинта в тазик, окунает руки в холодную воду. — Сильно ты, конечно, ударился затылком.  — Может, поэтому вижу несуществующее.  — О, ты, оказывается, говорить умеешь, — забавно выпрямляет альфа и быстро-быстро вытирая руку об свою рубашку, протягивает её Чимину: — Я не представился. Чон Хосок. Человек, без которого на этом корабле не останется живых душ.   Чимин от замешательства машинально подаёт руку. Всего несколько минут назад альфа перед ним слишком недовольным и строгим видом осматривал и проводил манипуляции. Да так, что парень боялся шелохнуться. От боли несколько раз до крови кусал губу, но и звука не издал. А теперь лекарь стоит и улыбается такой яркой и широкой улыбкой, что невольно самому хочется ответить хотя бы мимолётной, слабой.  — Обычно после такого удара бывают слишком серьёзные последствия, — Хосок всё же тянется за полотенцем. — Тебе повезло. Морской бог тебя точно любит.  — Или наоборот, — Чимин поворачивает голову к горизонтальной щели, сквозь которую пробивается свет, а в ноздри ударяет запах морской соли. — Он так не взлюбил меня, что даже тело моё не пожелал принять.  — Если чем-то недоволен, то могу всё же устроить вашу встречу, — из тёмной стороны каюты доносится низкий голос с хрипотцой. — После моих способов ускорить встречу ни один ещё не пожаловался. А если бы захотел, как понимаешь, не смог, — фигура шагает из темноты и, сложив руки на груди, нависает над омегой. На палубе Чимин так и не смог оглядеть капитана «Чёрного ворона». Сейчас же он в полной мере мог лицезреть мужчину, стоящего с серой банданой на голове, из-под которой на широкие плечи спадали волосы, кудрявые, чёрные, как вороново крыло.  Вопреки представлениям пират не производил впечатление жестокого человека. Но, наверное, не зря говорят, что внешность обманчива.    — Мин Юнги, — вылетает из губ омеги. — Польщён, что ты знаешь моё имя, — на Чимина пытливо глядят тёмно-карие пронзительные глаза. — Осталось выяснить, кто ты и что мы с тобой будем делать. 

🌊🌊🌊

City of Rome — Jesper Kyd, Assassin’s Creed — Рассказывай, — требует капитан, делая характерный жест ладонью. Чимина привели в более просторную каюту, залитую только мягким оранжевым светом свечей. Запах лекарств сменился спёртым ароматом старого дерева, табака и рома. В лазарете все колбы, банки, необходимое оборудование были аккуратно расставлены на деревянных полках, здесь же царил хаос: повсюду беспорядочно разбросаны карты, бутылки, ящики, бочки и вещи, предназначение которых омеге неизвестно. Чимин стоит напротив большого стола, за которым разместились четверо уже знакомых лиц. Сам капитан, старпом, канонир и лекарь.  — Язык точно есть, и говорить умеешь, — продолжает Юнги. — Поэтому немым прикинуться не получится. Кем являешься, голубоглазка? — не скрывая ухмылку, достаёт из кармана курительную трубку.  — Запах дыма вреден нашему гостю, — предупреждает Хосок. — Вздор, — возмущается Мин, но, к удивлению присутствующих, трубку убирает в сторону.  «Голубоглазка» — красивое обращение, но из уст главы пиратов оно звучит так, будто голубые глаза омеги — огромный недостаток.   Почему Чимин в этой ужасающей ситуации обращает внимание на подобные глупости? Анализирует тон, когда вся обстановка вызывает множество вопросов? Возможно, так организм справляется с пережитым? Ведь по сравнению с нападением на королевский корабль, вероятной гибелью в водах Эсфы, нахождение у пиратов живым и отчасти здоровым благодаря стараниям сидящих перед ним — не такое страшное событие?   Омега, заметив вопросительные взгляды, обращённые на него, понимает, что дольше положенного молчит, и тут же, помотав головой, отгоняет прочь странные мысли.   — Думал, омегам голубых кровей не подобает так разглядывать альф, — приподнимая бровь, хитро смотрит капитан.  Чимин только в эту секунду понимает, что всё это время он не только молчал, но и правда из всех присутствующих объектом для взора выбрал его.  — Кто вам сказал, что я из благородных кровей? — выпрямляется омега.  — Так ты ничего нам не рассказываешь, — поворачивает голову Кристофер.  — Прости, красавец, но на простолюдина ты не походишь, — поддерживает Намджун. В это время капитан, облокотившись на спинку стула, берёт рядом лежащий ножичек и принимается крутить его в руке.  — Он тебе успел что-то рассказать? — спрашивает Кристофер Хосока. — Вы долгое время были наедине. — Извини, конечно, но я был немного занят другим.  — Мне казалось, что первым делом при ударе головой, спрашивают о количестве пальцев и помнят ли что-то. — Но не тогда, когда есть открытая рана на голове. Моя задача — спасать жизни. Пытать — ваша. Может, хочешь на моё место? — с иронией. — Только предупреждаю, что собирать человека по частям будет непросто.  — Крис, у тебя сегодня цель разругаться со всеми? — Намджун напоминает о конфликте утром. — У нас сейчас более важный вопрос, — кивает в сторону Чимина. — Спасибо, Джун, — заговаривает вновь капитан. — Ты знаешь, голубоглазка, что сейчас своим молчанием делаешь хуже только себе? — голосом, слишком невозмутимым для того, кто произносит угрозы. — Есть же и другие методы выбивать информацию, — капитан резко втыкает нож остриём в стол и поднимает ресницы. Чимин непроизвольно подаётся назад. — Но не хотелось бы портить твоё личико.  — Юнги, — щурится Кристофер.  А тот, словно не слыша, с лёгкостью извлекает нож, встаёт из-за стола и, стуча каблуками по деревянному полу, тяжёлыми шагами надвигается на омегу. — Капитан… — слышится голос Хосока. Мин не оборачивается, только одним движением ладони приказывает замолчать. Чимин же не шевелится, стоит ровно на месте и даже хищный взгляд того выдерживает. — Кто ты, голубоглазка? — не отрывая взгляд от омеги, капитан несколько раз касается пальцем острого лезвия, оставляя на блестящем металле красные капли.  — Меня зовут Маркус. — Маркус, значит, — не сдерживает усмешку альфа. — Не очень тебе подходит это имя. — Какое дали.  — И как ты оказался на корабле под флагом короны, — короткая пауза: — Маркус.  — Откуд-да… — Не думал же ты, что столько продержался в воде?  — Мы видели, как ты упал, — объясняет Намджун. — Так что? — на такой близости Чимин замечает смуглую кожу лица Мина с маленькими шрамами у левого глаза и уголка губ.  — Я слуга Его Высочества. — Смотрите-ка. Какие люди к нам попали, — Кристофер скрещивает руки перед собой.    — Слуга, говоришь? — с явным подозрением спрашивает Мин, приближая остриё ножа к шее омеге. Кадык Чимина инстинктивно дёргается. Холодный металл скользит по его коже вверх, оставляя кровавые дорожки и вызывая колючие мурашки по телу. — А это? — ножичком отодвигает свисающие серьги, явно намеренно задевая светлые пряди волос. — Подарок… — омега глотает слюну. — Подарок моего принца. На нас напали пираты, — Чимин возвращает контроль над голосом. — Пытаясь пересадить нас на шлюпку, я упал за борт. И больше ничего не помню. — Не такой ты уж ценный для своего принца, если он оставил тебя погибать. — Он не… — Корабль твой уплыл без тебя.  — Когда в опасности жизнь принца, мало кто вспомнит о простом слуге.  — Значит, для него жизнь его же поданных ничего не значит, — в голосе капитана появляются эмоции — точно желчью плюётся. Сделав шаг назад, альфа с нескрываемым отвращением оглядывает Чимина и отходит от него.  — А разве есть кому разница, что думает сам принц?  — Действительно. Нет, — Мин возвращает сарказм в интонацию. — Только отдай твой принц один любой приказ, все бы тут же ринулись исполнять его. Но ему это не нужно было. — Сразу видно, что вы слишком далеки от королевских порядков и принцев в жизни не встречали. — Не встречал. Куда мне? — говорит Мин одно, а во взгляде его сквозит нечто совсем противоположное.  — Хотя, может, я не прав. Вы же нападаете на корабли, грабите их. Предположу, что среди них были и корабли правящих династий. — Почему говоришь с предположением? Мы же напали на ваш корабль. — Юнги? — ошарашено смотрит на капитана Кристофер.   — Капитан, но Вы же… — таким же выражением лица поворачивается Хосок.  — Не вы напали, — коротко отвечает Чимин.  — Ты же сам сказал, что на вас напали пираты? Мы, если заметил, ими и являемся. — У вас флаг с чёрным вороном, а у нападавших обычный, с черепом и костями.  — Какая внимательность, — как бы Юнги не пытался продолжать говорить с насмешкой, в голосе прорезаются нотки удивления.  — Мой дед учил меня обращать внимание на детали, даже когда разум видит один правильный ответ. — Мудрый дед, — вновь язвительно и с какой-то брезгливостью отзывается Юнги. — Ты прав. Напали не мы. Нас опередили. Поэтому для тебя нет никакой разницы. Должен понимать, в какой опасности оказался. — Разница есть, — неожиданно говорит Чимин. — Они хотели убить всех, в том числе и меня, вы — нет.  — А кто сказал, что не хотим?  — Нелогично. Тогда бы Вы меня не спасали. — Я не спасал. Меня всегда привлекают побрякушки, которые попадают в воды Эсфы. Вот и тебя решил из интереса достать.  — Я жив благодаря Вам. А причина не так и важна. — Никогда не поздно вернуть на дно морское, — Юнги немного озадачен тем, что омега, как оказалось, за словом в карман не лезет, слишком разумные вещи выдаёт. — Жалко Ваши стара… — Чимин не договаривает, помещение перед глазами снова движется. Парень хватается за голову в попытке остановить раскачивающуюся каюту. — Плохо? — абсолютно без эмоций спрашивает Юнги. Только зрачки сливаются с чёрными радужками. — Вс-сё хоро… — омегу всем телом заваливает вперёд. Он уже готовится рухнуть лицом вниз, как в последнее мгновение чья-то крепкая рука перехватывает его. — Хосок? — небрежно держа за локоть, капитан обращается к члену команды. — Головокружения могут быть ещё несколько дней. Я лекарь, а не волшебник. — Проводи тогда нашего гостя обратно в лазарет и проследи за ним. А мы пока подумаем, как быть. Когда дверь за спинами двоих закрывается, Кристофер заговаривает первым: — Я всё ещё сомневаюсь, что он человек.  — Видимо, тебе мало досталось от Джина, — наклонившись, шепчет ему Намджун. — Я не про внешность. Он очень странный.  — И в чём ты видишь странность? — задаёт вопрос канонир.   Юнги не вступает в разговор, без единого звука продолжает играться с ножичком.  — Я один заметил, что его поведение слишком необычное? — Кристофер расширившимися глазами переводит взгляд с Намджуна на капитана. — Видно, конечно, что омега напуган. Но где крики? Где вопли: «Монстры, чудовища! Отпустите меня!» Отвечал на наши вопросы так, словно не он стоял перед кровожадными пиратами, от решения которых зависит его жизнь.   — Я спас его, — опускает голову Юнги, вытирая платком собственную кровь с лезвия.  — Ты многих спасал, — голос старпома становится серьёзнее. — И напомнить, сколько спасённых тобой, оказавшись на этой палубе, помнили о таком незначительном факте? — Мы должны сейчас решить, что дальше делать с ним, — Намджун меняет тему, по выражению лица Мина явно задевшую его.  — Есть два варианта, — показывает пальцами Кристофер. — Озвучивай, — приказывает Юнги. — Бросить где-нибудь по пути, — зажимает один палец. — Оставить на корабле, — следом второй. — Только пока смысла во втором не вижу. Пользы от него никакого. Он красив, но с твоими запретами использовать сей факт не сможем.  — Не сможем, — грозно подтверждает Юнги, понимая намёки. — Есть и третий.   — Капитан? — в глазах двоих членов команды читается немой вопрос.  — Вернуть в Агрелию. — Что?! Ты же шутишь? — вскакивает Намджун. — Я не дам своего согласия, — стучит кулаком по столу Кристофер. — Не бывать повторению истории. Мы не полезем в адское пламя и других за собой не потянем. — Я ещё не озвучил своё решение. — А я предупредил. Слуга — не тот человек, ради которого стоит так рисковать. В каюте некоторое время повисает тишина, нарушаемая размеренным треском свечей. — А если я скажу, что он никакой не слуга? — вдруг Мин прерывает напряжённую паузу. — О чём ты? — недоумевает старпом. — Хочешь сказать, Маркус нас обманул? — Намджун хмурит брови. — Маркус, — Мин пробует на вкус имя. Пресное, почти безвкусное. — У правящего рода в крови враньё, — со злобой выплёвывает. — Но только маленький омежка не учёл, кто перед ним, или недооценил. Что ещё хуже, — встаёт и из-под длинных ресниц глядит на стену напротив с черепом ворона: — Хуже для него.