Предначертанные морем

🌊🌊🌊

First Day At School — Carlos Rafael Rivera Чимин, удерживая подол ночной сорочки, босыми ногами неспешно поднимается по деревянной лестнице. Плеск волн и крики чаек с каждым шагом становятся громче, хотя бы немного перебивают тревожные мысли в голове.  Когда остаётся последняя ступенька, он всё же замирает. Ступня парит в невесомости.  В лазарете ещё было какое никакое, но чувство безопасности. Мнимое, безусловно. Он не глуп, каким его посчитал глава пиратов. Омега прекрасно понимал, что лазарет был полон душами погибших. Подушка, на которую он клал голову, пропитала кровь, пот и слёзы тех, кому суждено было провести на ней последние часы своей жизни. Но всё это было в прошлом. И не с ним. Призраки Чимина не пугают. В замке и не такое представишь и услышишь, находясь в одиночестве.  А что там за пределами лазарета? Что ждёт лично его там, где собрались люди, которые внушают другим страх, стоит только их чёрным парусам мелькнуть на горизонте? Люди, которые из спасителей принца запросто за доли секунды могут стать его палачами?  Уже не в первый раз Чимин оказывается совсем один перед теми, кто должен вершить его судьбу. Ещё в трёхлетнем возрасте у порога тронного зала он ждал оглашения вердикта от своего деда. Пусть память и стёрла воспоминания, события нашли отражение на страницах истории. Совсем недавно же он шёл узнавать решение короля Эдуарда касательно своей судьбы. И сегодняшним утром его ждёт тоже самое.  Интересно, когда-нибудь настанет день, когда его жизнь будет зависеть только от него? Когда фраза «каждый кузнец своей судьбы» обретёт смысл и для него? Если нет, то может будет легче и лучше услышать обвинительный приговор и прекратить этот круговорот, где он в главных ролях, но без права на слово?  — Не будет. Не будет лучше, — омега делает оставшийся шаг и, подняв голову к колыхающимся парусам цвета ночи, произносит: — Я приму любое решение. Но просить о жизни не перестану до последнего.  Если его рождение стало лишь проблемой для Агрелии, то хоть смерть пусть будет не такой никчёмной.  — Маркус, иди сюда! — махая рукой, окликает его лекарь.  Завидев издали знакомое лицо, Чимин немного успокаивается. И, решительно кивнув своим словам, идёт на встречу к своим очередным судьям. 

🌊🌊🌊

Омега выходит на палубу. Нежную кожу тут же обдаёт утренней морской прохладой, а глаза ослепляют яркие солнечные лучи, заставляя прищуриться и прикрыться ладонью.  — Какие люди к нам пожаловали!  Чимин встаёт по центру, и, медленно убирая руку, вглядывается в лица собравшихся. Чего душой кривить, перед ним открывается не самое приятное зрелище. Если человек без ноги или руки не очень удивляет, то пустота вместо носа на лице непроизвольно заставляет содрогнуться.  — Прислуг в замке короля не учат не пялится? — недовольным видом спрашивает Джин.  — Так он из замка короля? — восклицает кто-то из собравшихся. Пока доносятся возгласы пиратов, кто-то хватает за омегу локоть и дёргает на себя.   — Что за вид? — рявкает на ухо Мин. — Я разве не приказал одеться?  Чимин, честно говоря, после не самого приятного диалога в своей жизни, настолько глубоко погрузился в свои мысли, что совсем позабыл о словах капитана. К своему стыду, вышел в том, в чём и был, накинув поверх только лёгкую накидку. Но слово «приказал» так сильно режет слух принца, что язык впервые вступает в игру раньше холодного разума. — Вы не смеете мне указывать, как одеваться, — шепчет Чимин.  Юнги не успевает ответить на дерзость, как слышит обращение к себе.  — Капитан, что мы будем с ним делать? — задаёт вопрос один из пиратов.  Омега поворачивает голову в сторону говорящего и, заметив отсутствие уха, быстро отводит взгляд. Ему уже хватает здесь неприятелей. Совершенно точно теперь знает двоих, презирающих его. И к его неудаче, ими оказались не последние люди на корабле. Капитан и штурман.   — А разве неясно, что можно делать с таким красавцем? — проводит языком по губам один из пиратов, окинув омегу тягучим, скользким взглядом зелёных глаз.    — Говоришь, не смею указывать, как одеваться? — хмыкает Юнги. — Тогда наслаждайся вниманием, — хватка его быстро исчезает, оставляя на коже неприятный холод.  Чимин впервые чувствует себя настолько уязвлённым. Омега скорее кутается в накидку, пытаясь спрятаться от устремлённых на него недвусмысленных взглядов. Но уже в следующую секунду чужая крепкая спина врастает перед ним, заслоняет свет, а вместе с тем — самих пиратов.  — Во-первых, — строгий голос капитана громко разносится по палубе. — Вопросы неуместны, учитывая, что здесь мы собрались именно для того, чтобы я объявил о решении. От вас требуется терпение. — Во-вторых, — не сводит глаз с зеленоглазого альфы. — Кажется, вы забыли о некоторых правилах. Мы не трогаем омег и детей.  — Если только омега сам не хочет, чтобы его тронули, — наклонив голову, тот самый зеленоглазый альфа подмигивает Чимину. А омега, подчиняясь инстинкту, моментально подаётся ближе к Мину. Чуть ли не касается грудью его спины.    — Джас-с, — глухим голосом шипит Мин. — Если хоть один седой волос упадёт с головы этого омеги, — не поворачиваясь, указывает пальцем на позади стоящего парня, — я лично скормлю вас рыбам. А перед этим расчленю, чтобы им легче было наслаждаться едой.  — Седой?.. Но они же у меня… — совсем тихо возмущается Чимин и замолкает, заметив лёгкое движение головы альфы. Уж точно не об этом он должен думать в этой ситуации. Что происходит с ним? Почему так странно начал вести себя, как только попал сюда?  — Все услышали меня?  — Да, капитан!  — Точно вс-се? — Юнги прожигает взглядом одного конкретного альфу, который закатывает глаза: — Так бы и сказали, что Вам самому он приглянулся, — цокает в ответ.  Юнги, совсем изменившись в лице, делает шаг к альфе. Чимин сдерживает себя, чтобы продолжать стоять и не последовать за капитаном. За тем, кто некоторое время назад ни секунды не упустил, чтобы унизить его. Но почему-то именно сейчас в этом человеке он видел стену, что отделяет его от опасности.   — Юнги, — останавливает его голос старпома. — Джасу напекло голову. — Голубоглазку никто здесь и пальцем не тронет. Я прослежу. Мы же все поняли капитана? Правда, Джас?  Через пару секунд тот нехотя отвечает. — Конеч-чно.  — Прекрасно, — кивает Кристофер и вдруг чувствует, как кто-то толкает его в плечо. — Джин?  — С каких пор ты стал защитником голубоглазых существ? — шепчет штурман.  — Я защищаю слово нашего капитана и наши правила, — отвечает тот также тихо.    — «Голубоглазка»? — с усмешкой произносит омега.  — Так называет его капитан и я… — Если капитан назовёт его своим любимым, тоже так будешь называть?  — Что с тобо… — не договаривает. В их разговора вступает канонир: — Если сейчас же не прекратите, то слышать буду Вас не только я, но и все тут. Тогда выдадите себя с потрохами.  — Джун, было бы что выдавать, — с обидой говорит штурман и отходит от альф.  — Джин, — Кристофер намеревается пойти за ним, но его останавливает рука Намджуна.  — Потом.  Тем временем капитан, закончив вступительную часть, переходит к важному.  — Теперь о решении, — Мин сцепляет руки за спиной и, получив лёгкий кивок от Намджуна, начинает: — На наш корабль попала не обычная, а очень удачная добыча, — лишь на секунду бросает взгляд искоса на затаившегося позади омегу. — Прислуга самого принца. — О!  — Вот это новости!  — Как выяснили, жизнь прислуги очень ценна для принца. И он готов пожертвовать крупной суммой, чтобы вернуть его. Поэтому мы возвращаем его в замок короля Агрелии, а взамен получаем вознаграждение.  — Какая Агрелия?!  — Это путь прямиком в пасть дьявола!  — Мы своими ногами идём к врагу, который разыскивает нас? — Как только мы окажемся в их водах, они уничтожат корабль!  — За дураков нас держите? Какой раб будет нужен принцу?  Смешиваются воедино недовольные крики.  — Тот, кто стал для него родным братом. Ведь так? — поворачивает голову к омеге Юнги.  «Брат»? Горькая улыбка трогает губы Чимина. Как же красиво звучит, но совсем не соответствует действительности. А так хотелось, чтобы у него он был. Не на бумаге и на родовом древе, а взаправду. — Так. Мы очень близки с Его Высочеством.  — Наш корабль не будет вступать в их воды, — сообщает Мин членам команды. — Как только приблизимся к ним, я на время покину вас. Мы с Маркусом переберёмся на шлюпку. А по пути успеем догнать пиратов, напавших на корабль короны.  — Капитан, мы будем преследовать корабль «Красных коней»? — выбегает в центре палубы радостный парнишка с веснушками.  «Совсем ребёнок», — думает Чимин, глядя на альфу.  — И уничтожим их, Феликс, — подтверждает Мин, потрепав светлые волосы.  — Зачем нам они? — хмурится Джин, тоже выходя вперёд. — Разве это наша битва?  — Они опередили нас. На королевском корабле было дорогое приданное, которое те успели забрать. Мы вернём своё, — всё ещё видя недоумевающие глаза, Юнги добавляет: — Разве дозволено кому-нибудь отбирать добычу Чёрного ворона?  — Нет, капитан! — кричит Феликс. — Разве мы позволим им насладиться тем, что наше по праву? — вступает Кристофер, поднимая боевой дух команды.  — Конечно, нет! — восклицают несколько пиратов одновременно.  — Мы вернём себе своё, — объявляет Юнги и немного тише, чтобы наверняка услышал один омега, на которого кидает секундный взгляд: — И отдадим то, что нам не нужно.   — За нашего капитана! — начинает старпом, а его по одному поддерживают и другие.  — За нашего капитана! За «Чёрного ворона»! — пираты достают клинки и начинает трясти перед собой, демонстрируя силу.   — Не нравится мне всё это, — качает головой Джин, скрестив руки на груди.  Чимин перестаёт понимать, где ложь в словах капитана, а где правда? Но разве есть уже разница, если принц услышал главное: он скоро вернётся в Агрелию. В замок. Незапланированное путешествие на чужом судне завершится, он, наконец, выберется из чужого мира и окажется в своём. И всё останется позади. То, чего он так желает. Ведь так?  — За мной, — рычит Юнги, хватая Чимина и ведя его за собой. 

🌊🌊🌊

Via — Alexander Demidov  — Для кого я просил подготовить это? — Мин показывает на чистую одежду, сложенную у койки, и отталкивает от себя Чимина.  Не сразу понимает, что под властью эмоций получилось грубее, чем ожидал. Из губ чуть не вырывается «извини», но он вовремя кусает себе язык.  Омега же, еле удержав равновесие, горделиво распрямляет плечи и взгляд прячет, отворачиваясь к единственному источнику света в лазарете.  — А, голубоглазка? — вздыхает альфа, сталкиваясь с молчанием. Без былой пылкости продолжает: — Запомни. На этом борту ты не принц. И должен беспрекословно выполнять мои указы. Если я сказал тебе переодеться, то ты переодеваешься. Если говорю собери волосы, то ты собираешь их. Скажу не выходить отсюда, то ты и шагу не сделаешь.  — А с волосами что? — совсем тихо.  — Без вопросов выполняешь. Или лично остригаю.  — Сын предателя, принц, слуга Его Высочества, пленник, — себе под нос, глядя на проникающий тонкий луч света. — Кто я?  — Что ты там бормочешь? — Спасибо. Вы снова меня спасли.  — Я направляю корабль в Агрелию не ради тебя, — мимолётно касается носа. — Мне нужно вознаграждение от твоего дяди. Иначе он получит твоё тело.  — Я уже говорил. Причина неважна, — Чимин всё это время не оборачивается, не смотрит на Мина. Выводит этим из себя зверя капитана.  — Снова спокоен? — подлетает к омеге, взяв за подбородок, заставляет лазурными глазами взглянуть на себя. На этот раз рука дрогнула. Получилось слишком мягко. Касание к чужой коже лёгкое, почти невесомое. — Снова осмелел? А на палубе вёл себя иначе. Искал во мне поддержку.  — В Ваших руках здесь власть, — глаза в глаза, без намёка на страх. — Поэтому поддержку искал у Вас, — обезоруживает невозмутимостью.  — Я ошибался. Ты не глуп. Совсем не глуп, — горячее дыхание щекочет кожу омеги. Внезапно в воздухе сгущается напряжение. Приятным его не назовёшь, но и, к несчастью альфы, отталкивающим оно не является. Мину приходится резко разжать пальцы и отойти на безопасное расстояние, чтобы получить возможность задышать в таких условиях. — Так хорошо играл напуганного слугу, так хорошо соврал, что сам чуть не поверил.  — Я поддержал Вашу ложь.  — Начал ты. И чему я удивляюсь? В тебе течёт кровь правителей. Тех, кто обманывает народ, заставляет одним своим приказом верить даже в откровенные небылицы.  — Сколько же в Вас ненависти к королевской семье. — Ненависти? — кривит губы Мин. — Вы её не заслуживаете. А презрение — да. Скажи мне, голубоглазка. Настоящий Маркус, твой слуга. Он же умер? Верный пёс не бросил бы своего хозяина. А вот хозяин, не моргнув глазом, поступил бы именно так. — Кажется, Вы начали верить в нашу придуманную историю. Нет никакого подтверждения, что я оставил бы его, случись всё наоборот. — Но я же прав? Он погиб?  — Погиб. На моих руках. — Такое спокойствие, — лицо альфы сводит гримаса отвращения. Опять. — Тебе плевать, — в голосе вместе с отвращением сквозят нотки разочарования. — Сломалась одна вещь, заменишь другой? Так? Никто и никогда так не смотрел на омегу. С восхищением, с подозрением, с высокомерием. Да. Но с отвращением. Никогда. Задевает? Чимин пока не может понять, но где-то внутри колет.  — Пусть будет так, — с обречённой покорностью.  — Ясно, — кивает Юнги и направляется в сторону выхода. Но, как только ладонь касается бронзового кольца на двери, останавливается: — Все считают нас, разбойников в лохмотьях и с отсутствующими конечностями, омерзительными и грязными существами. И здесь сложно спорить. Мы такие. Но иногда грязь скрывается и внутри красивого и роскошного. И вы ничем не лучше нас. — Грех лично Вам жаловаться на внешность. Тоже не дурны собой, — Чимин повторяет слова недавно произнесенные Мином.  — Наглеешь, — почти не разжимая рта. — Ты говорил, что не видел своими глазами жестокость и поэтому не веришь в то, что у меня нет сердца. Но для тебя же лучше не видеть. Подтверждение не понравится, — толкает дверь, как вдруг останавливает голос омеги: — Вашей команде и правда грозит опасность из-за меня?  — Не притворяйся, что обеспокоен нашими судьбами. Если смерть личного слуги для тебя — всего лишь сломанный ноготь, то мы для тебя — грязь под этими ногтями. Дверь с лязгом захлопывается, а вместе с этим — с омеги слетает маска невозмутимости.  Чимин, рухнув на колени, зажимает рот рукой, подавляет вопль раненного маленького зверька внутри. В груди вскипает ядрёная смесь обиды и отчаяния.  Омега уж было подумал, что у него появился защитник — сам глава пиратов прикрыл его собой. Наивный. И правда глупый. Никого. Нет у него никого.  Он нигде не будет своим. Неправильный, непонятный для всех. Он проблема, бремя, которое не знают куда деть. Ни выбросить, ни оставить.  В нём нет скромности, покорности, покладистости, которую с детства прививали. Но он старается, не нарушает правила. Везде и всюду сохраняет холоднокровие. Позволяет огню, рвущемуся наружу, сжигать его самого изнутри, превращать органы в пепел. Терпит, не жалуется, склоняет голову перед ударами судьбы. Но всё равно не устраивает.  «Голубоглазка».  Голубые глаза, белоснежные длинные волосы, безупречная кожа. Они все видят только красивую оболочку, позволяют делать выводы лишь по ней. Хотя что ещё должны? Не бессонные же ночи, когда он, закрытый не по своей воле в четырёх кирпичных стенах, пытался изучить жизнь по книжкам, не имея возможность видеть её? Настоящую? Есть ли смысл обижаться на слова морского разбойника, чужого ему человека, когда все и так считают его красивой куклой, лишённой каких-либо чувств?  Когда каждый появляющийся в его жизни продевает через его кожу нитки и за них тянет. И после себя даже раны, оставленные иглами, не закрывает. — Сядь, встань, подойти, поцелуй руку, поклонись, — слова всё же срываются с губ вместе с истошным стоном. — Поешь, не ешь, распусти волосы, собери, сдерживайся, не проявляй эмоций, проявляй их! Так что мне сделать?! — из горла будто разом выходит годами скопившаяся боль. — Я принц! Да! Но я человек! Человек! У меня есть чувства! Я всё ещё улавливаю запах крови Маркуса, всё ещё не могу понять, за что так с нами обошлась судьба?! Но мог ли я что-то изменить? Нет! — всё на одном дыхании. — Я омега! Мне было! Было противно, когда на меня смотрели как на кусок мяса! Разве могло быть иначе? Я не играл никакую роль! — обессилев, стучит несколько раз кулаком по деревянному полу, ощущая, как острая заноза впивается в кожу. И сорвавшимся голосом, оберечённо: — Не играл… Я человек. 

🌊🌊🌊

I am Still Here With You — Nikola Melnikov — Капитан? — Джин застаёт прижавшегося к двери лазарета Мина. — Что-то случилось? — не может не заметить слишком озадаченный вид альфы. Но вдруг кое-что сильнее привлекает его внимание. — Это так Маркус кричит? — некоторое время прислушивается.  — Я пойду, — растерянно мотает головой Юнги.  — Капитан… Так он… — омега ошарашено смотрит на Юнги.  — Никому, — получает один замедленный кивок. — Кто-то ещё знает?.. — Намджун и Кристофер.  — Хорошо… — на лице штурмана всё ещё читается удивление.   — У меня будет к тебе просьба. — С Вами точно всё в порядке? — Джин не помнит, когда в последний раз видел их главу таким. Таким потерянным. Будто лишившимся всех ответов на свете. 

🌊🌊🌊

— И чего сырость развёл тут? — заходит в лазарет Джин. — Нам её и так по горло хватает.  Чимин сразу принимается вытирать остатки слабости и встаёт на ноги.  — Пришёл позлорадствовать?  — Мне нравится, что ты перешёл на ты. Переодевайся и пойдём.  — Снова выведите меня как обезьяну всем на посмешище?  — Не задавай вопросов. Буду ждать тебя у дверей.  — Понятно. Каков глава, таковы и члены его команды. Нет смысла что-то спрашивать. Ответов всё равно не получаю, — Чимин берёт в руки оставленный для него костюм.  — Не шелка и бриллианты. Уж простите, Ваше высочество. Но должны подойти, — принц машинально поднимает голову на обращение. — Если будешь так громким говорить, то услышат все.    Омега с благодарностью кивает.  — Твоя одежда? Спасибо большое, — в глазах скапливаются предательские слёзы. Он никак не может избавиться от тупой давящей боли в груди. 

🌊🌊🌊 

Натянув на себя тёмно-коричневые штаны из грубого сукна, заправив в них полотняную рубаху песочного цвета и собрав волосы в тугой хвост, как ему и было велено, Чимин молча следует за Джином.  В лазарете почти не слышно голосов и лишних шумов. Мир там будто замер в ожидании. Но, как только омеги вступают на палубу, всё в мгновение меняется. Доносятся оживлённые разговоры и гогот пиратов, сопровождаемые звоном металлических снастей, постукиванием и гудением блоков о мачты.  — Тяни! Кашей что ли в детстве не кормили!   — Кто-то сегодня не получит бутылку рома!  — Кинь ножик! — на этих словах всего лишь в пары дюймах от принца пролетает острый предмет. Все вокруг показывают, что им нет никакого дела до проходящих рядом с ними, но омега спиной чувствует косые взгляды, обращённые на него.  — Осторожно, — выводит из дум голос штурмана.  Чимин опускает голову, замечая толстую плетённую верёвку, об которую чуть не споткнулся. — Вот сюда, — следом Джин указательным пальцем показывает на носовую часть корабля.  — Зачем мы тут?  — Не бойся, иди вперёд. Я тебя тут подожду. Чимин, не задавая больше вопросов, выполняет сказанное. Держась за резную фигуру ворона, украшающую нос корабля, встаёт по центру и замирает. В груди один за другим вспыхивают яркие огоньки.   За столько времени, что успел провести на море, ни разу не видел красоту, от которой вот так перехватывает дыхание. Это чудо — оно правда существует? Он же не заснул на сыром полу?  Омега пару раз изо всех зажмуривает глаза и снова открывает. Прекрасная картина не меняется. Она отпечатывается под веками. Форштевень то поднимается, то резко опускается, разбивая бирюзовые волны. Солёные освежающие брызги летят по сторонам, попадают на лицо омеги, откликаясь доселе незнакомым трепетом в душе. Он чувствует себя парящей над морем птицей. Вот-вот взлетит выше, ещё выше. Омега жадно втягивает в ноздри воздух. Глаза начинают жечь от слёз, а из горла порывается выбраться крик. Как минутами ранее. Но это другие слёзы — они не обжигают кожу. Совершенно иной крик — он не царапает горло.  Чимин, боясь, что у него прямо сейчас выскочит сердце, хватается ладонями за грудь и оглядывается по сторонам. Гладь воды голубая, чистая, почти прозрачная. Вокруг, несмотря на необъятность и величие, царит настоящее спокойствие. Взволнованность омеги в мгновение ока сменяется внутренней тишиной.  — Я не знал, что у безмятежности запах свежей морской соли и водорослей, — крепко обнимая ворона, продолжает глядеть на бесконечную морскую гладь. От давящей боли в груди не остаётся и следа. 

🌊🌊🌊 

— Спасибо Вам, — Чимин спускается с поддержкой Джина. Ноги всё ещё не слушаются, будто ступают по мягким облакам.   — Снова на Вы? Лучше привыкай с членами команды говорить здесь на ты. Иначе раскроешь свою голубую кровь, — с сарказмом в голосе. — Хорошо, постараюсь, — Чимин и не думал, что так долго может улыбаться. — Вот и чудно. А мне уже пора. — Джин, — окликает омега. — Скажи, что не так было с моими волосами? Почему капитан грозился отстричь их?  — Ты и правда не понимаешь? Думаешь, мне не хочется иметь красивые длинные волосы? — сталкивается с вопросительным взглядом. — Ясно, — вздыхает. — Для безопасности. Здесь много механизмов, о которых тебе даже не известно. Зацепишься за что-то случайно, лишишься своей шевелюры вместе с кожей головы. — Я не подумал… Спасибо тебе. За это, — показывает в сторону носовой части. — Огромное…  — Забудь, — отмахивается Джин. — Это была разовая помощь, — отворачиваясь, произносит.  «И не моя», — думает, глядя в сторону человека, всё это время наблюдавшего за ними.

🌊🌊🌊

— Не изменился, — качает головой альфа. — Ты всё ещё такой же плакса, голубо… — осекается. — Седовласка, — не получается подавить мимолётную улыбку.