Предначертанные морем

🌊🌊🌊

Is This What You’d Imagined — Aija Alsina  — Довольны, капитан? — спрашивает Джин, наблюдая за тем, как Хосок протирает влажным лоскутом лицо Чимина. — В трюме так чисто в моей памяти не было никогда, — и с нескрываемым сарказмом: — А он теперь уж явно не привыкнет к нам.   — Остаётся ждать, пока придёт в себя, — обычно уравновешенный Хосок тоже выдаёт негодование. Отходя от койки, поворачивается к Мину, стоящему в углу: — Знаете, капитан, несмотря на то, что мы столько лет бороздим воды и ведём опасную жизнь, никто из наших членов команды не попадал в лазарет так много раз подряд, как этот омега, — показывает пальцем на Чимина, находящегося в горячке. — Можете наказать меня, но я всё же задам вопрос, — кидает лоскут в тазик и тянется к сухой тряпке. — Был ли вообще смысл спасать его, чтобы потом доводить до такого состояния?  — Соглашусь с Хосоком, — Джин приближается к койке и качает головой. Бледное лицо Чимина, с которым привели его сюда, покраснело и покрылось испариной. — Все прекрасно знают моё отношение к этому омеге. Мне ни горячо, ни холодно от его нахождения тут. И обещанное золото меня не интересует. Но я почему-то чувствую вину перед ним. Будто бессмысленно измываемся над ним. Даём надежду и тут же отбираем. И всё это… — обернувшись к Юнги, продолжает. — Не похоже в первую очередь на Вас. На человека, который когда-то взял меня, омегу, на борт, наплевав на все устои. Пирата, у которого есть честь и принципы.   Двое ожидают от Мина любой реакции после открытого протеста. Но не одного слова, которое вылетает из уст в приказном тоне:  — Выйдите. — Я столько раз уже просил Вас не перечёркивать мой труд, — продолжает выдавать лекарь накипевшее.  — Выйдите, — строже повторяет Мин. — Пойдём, Хосок, — кивает в сторону выхода Джин. — Меня что-то уже мутит от запахов здесь, — зажимая нос, покидает помещение.  — Ты в последнее время тоже выглядишь не очень, — лекарь, бросив ещё раз взгляд на своего пациента, следует за омегой. — Загляни ко мне потом, — слышится перед тем, как закрывается дверь.  «Но я почему-то чувствую вину перед ним» — эхом всё ещё проносится голос штурмана в голове Мина.  И Юнги чувствует. Огромную вину за нерешительность, за то, что так сильно запутался и причинил боль. Но не перед омегой, который лежит перед ним и что-то в бреду бормочет. Он чувствует вину перед теми, кому когда-то дал обещание, перед теми, кого хочет хоть как-то отблагодарить. Но почему-то получается всё наоборот.  Нависнув над койкой, альфа наблюдает за спящим омегой, продолжающим во сне звать того, кого Юнги ненавидит всем своим несуществующим сердцем.  — Дедушка… Не надо… Не уходи…  Омега — внук, воспитанник того, кто разрушил жизнь Юнги одним движением руки. Отдал приказ, окрасивший одежду парня и заодно весь его мир в кроваво-красный. В принце не может не быть той скрытой тёмной стороны, которой боится сам капитан «Чёрных воронов». Засасывающей, поглощающей всё живое и неживое. Тот, кто с детства жил бок о бок с самим дьяволом, не мог вырасти невинным ангелом. Такое невозможно. В подобные сказки Юнги не поверит. Больше не поверит. Каким бы прекрасным человеком ни был омега, за ним, даже против его воли, всегда будет следовать шлейф чёрного удушающего воздуха с едким металлическим запахом. Чимин морщится, видимо, чувствуя как пряди, выбившиеся из растрепавшейся косы, прилипли к коже.  Рука Мина почти подсознательно опускается к лицу омеги. Ладонь уже обдаёт теплотой от чужой горящей кожи. Но вдруг альфа замирает, в дюйме от неё останавливается. Он уже касался. Знает, какая кожа у принца на ощупь. Помнит её тонкий, чуть сладковатый аромат. Но когда тот настолько беззащитен, слаб, не получается. Касание кажется чем-то непозволительным, недопустимым даже для того, кто живёт, нарушая все запреты. Собственная рука, которую он мыл, правда мыл, видится грязной, недостойной быть настолько близко к омеге. А между тем Чимина спокойно ласкает лунный свет. У Луны есть привилегия. Она, находясь в километрах от Земли, может касаться. Он, стоя в нескольких сантиметрах от омеги — нет. — Как странно… — срывается из губ. Рука всё продолжает парить в воздухе, над юным, слишком очаровательным лицом.  Принц из другого мира. Джин прав. Юнги нечего бояться. Он никогда не впишется в пиратскую жизнь. Чимин — суша, до которой никогда не доберётся мутная вода. Но есть то, что путает мысли, пугает. Омега напоминает альфе море. Не только своими лазурными глазами, в которых в моменты гнева бушует шторм. Насколько бы опытным морским разбойником ни был, Мин никогда абсолютно точно не определит, когда начнётся буря. И Чимина пока разгадать не может. В нём совмещаются покорность и дерзость. Лёд и пламя, которое вспыхивает мимолётно. Но вспыхивает. Чередуются так быстро, что альфа не поспевает. Может, всё потому, что когда-то Чимин…  Из мыслей выводит чужой голос.   — Капитан? — Юнги и не заметил, как скрипнула дверь и в каюту успели войти.  — Не доверяешь, Джин? — отходит от омеги Мин. — Пришёл проверить, не сделал ли я что-то ему?   — Дело не в этом, — штурман отрицает то, что ясно двоим.  Юнги тоже не доверяет больше себе. То, что ранее представлялось логичным, разумным, больше таковым не является.  — Накрой его ещё одним одеялом. Сегодня похолодало, — говорит капитан и покидает лазарет.

🌊🌊🌊

Forgotten Ages — Daridel — Капитан, мы приближаемся к берегу, — сообщает Намджун, продолжая глядеть в подзорную трубу.  — Мгм, — слышит отстранённое в ответ. — Юнги? — канонир убирает трубу и оборачивается.  Капитан «Чёрных воронов» стоит рядом с ним со скрещенными на груди руками. Проследив за взглядом альфы, Намджун удостоверяется, что его и не слышали.  Глаза Мина уже долгое время смотрят на омегу, стоящего у противоположного борта.  — Как только встал на ноги, сразу принялся за дело, — говорит Намджун, улыбаясь. — Сегодня вот вообще раздавал всем вкусные угощения. — И ты проникся им? — риторический вопрос.  В голосе Юнги нет привычного гнева, когда при нём хвалят принца. Лишь принятие того, что за недолгое время нахождения на борту, омега успел понравится многим.  Запрещать членам команды общаться с ним Юнги больше не станет. Так лишь больше ненужных вопросов вызывает.  Да и осталось совсем немного. Он вручит омегу его дяде и покончит с этой проблемой, внезапно свалившейся за борт и прямиком ему на голову.  Беды можно избежать. Главное, чтобы омега не начал нравиться ему. А это невозможно. Он не понравится Мину никогда.  Хотя, по правде говоря, спроси кто-то, почему он считает омегу проблемой, Юнги вряд ли даст внятный ответ.  Принц, к удивлению Мина, не сторонился команды, не боялся их, не считал мерзкими существами, продолжал сам тянуться к ним, по понятным причинам, стараясь часто не сталкиваться с самим капитаном. И чего спорить, проявил себя довольно толковым омегой, который приносил им только пользу.  — После такого пудинга сложно не проникнуться, — пожимает плечами Намджун. — Рами говорил, что Чи… Маркус сам приготовил. Как только он умудрился сделать такое из нескольких ингредиентов?  — Кладезь талантов, — с иронией. А глаза всё на него.  — Не понимаю, почему ты отказался попробовать. — Буду единственным выжившим здесь. Ладно остальные не знают, кто он, — показывает кивком головы на омегу. — Но ты? Как мог довериться тому, кто до нахождения тут и сковороду в руках не держал?  — Я доверяю нашему Рами, — посмеивается Намджун над серьёзным видом капитана. — А Рами доверяет ему.   — Что он делает?! — шагает вперёд Юнги, глаза становятся размером с крону.  — Эм… Кормит чайку? — приподнимает бровь канонир, не видя в этом действе того, что могло так удивить капитана.  — Собирается скормить чайку пудингом, куда добавил весь наш запас сухофруктов! — говорит Мин и подрывается в сторону омеги.  — Что это с ним? — спрашивает Намджун у тихо подошедшего Джина. — Когда он стал таким мелочным, что ему жалко пудинг для чайки? — забавно наклоняет голову, продолжая наблюдать за капитаном. — Мы же как раз приближаемся к рынку. Всё равно собирались пополнить запасы. Что он снова пристал к нему?  — Может, пудинг — только повод? — Джин тоже следит исподлобья за двумя. — Пудинг? Повод? — Намджун теряет нить разговора. — Для чего? — Иногда, чтобы сделать всего пару шагов навстречу к кому-то требуется повод, — Джин произносит, будто самому себе. — Пусть и абсурдный.  — Ты тоже говоришь загадками, — мотает головой Намджун. — Я пошёл. Надо готовится к швартовке.  — Ага… — отрешённо кивает Джин, как минутами ранее капитан.   — Да что с вами происходит? — канонир, не дожидаясь ответа, уходит. 

🌊🌊🌊

Над Чимином с пронзительными криками проносятся несколько чаек. Робко вскинув длинные ресницы, омега с восхищением наблюдает за белокрылыми птицами на фоне безоблачного неба. Тех же не интересует принц. Их цель — другая одноногая чайка, которая, стоя на бортике, лакомится угощением. Кого-то он Чимину очень напоминает. — Я снова что-то не так сделал? — задаёт вопрос омега, чувствуя тяжелое дыхание позади. Нет смысла проверять, кто именно за ним стоит.  — Ты кормишь чайку пудингом, в который вбухал все наши запасы, — звучит слишком нелепо для того, кто ведёт опасные игры, рассекая морские просторы. Юнги осознаёт, но остановить свой язык не может. — Рами сказал, что продукты уже начали портится и нужно с ними что-то придумать. И я решил сделать то, чему научил меня воспитатель.  — Твой дед? — с пренебрежением. — Думаете, у королей есть время обучать подобному? — Действительно. Что-то я чушь сморозил, — с пренебрежением. — Их ждёт столько голов на эшафоте. Откуда появится свободное время? — Вы сами не захотели пудинг, поэтому сейчас жалуетесь? — Чимин оставляет без внимания услышанное, возвращая разговор в русло, походящее пока на мирное.  — Конечно, отказался. В отличие от них, — показывает глазами на суетившихся поодаль пиратов, — уберёг себя и свой желудок. — Я бы не отравил вас, — омега поворачивается и всматривается в лицо альфы.  — Намеренно, может, и нет, — Юнги откашливается в кулак. Гори эти пронзительные глаза синими пламенем! Хотя куда ещё ярче. Сожгут ведь и следа не оставят. — У меня есть некие сомнения насчет твоих кулинарных способностей, — поднимает голову к небу. Тоже голубое. Встряхнув головой, всматривается в даль. Теперь ненавистный цвет не красный. Голубой. — Надо проследить за состоянием членов моей команды, — продолжает, пытаясь не выдать смятение.   — Тогда можете следить за собой, — Чимин переводит взгляд на чёрные паруса. — Пахлёбку же мою вы всё же ели с огромным удовольствием.  — Пахлёбку тоже… — от неожиданности капитан зависает. — Я готовил. Тоже по рецепту воспитателя, — с гордостью. «Вот почему вкус напомнил… Неужели Чимина и… один и тот же человек обучал?» — То-то я думаю, отчего сразу стало пучить живот, — растерявшись, альфа почёсывает затылок. На его откровенную ложь не отвечают. Мин, столкнувшись с тишиной, вновь возвращается к омеге взглядом. Тот, выпрямив изящную шею, задумчиво наблюдает за тем, как спускают флаг корабля. — Деревенские догадываются о том, кто мы, но всё равно не будем пугать и тревожить людей, — Юнги почему-то считает нужно объяснить действие члена команды.   — Я думал о другом… — произносит омега, словно размышляя вслух.   — О чём? Вижу по глазам, что у тебя есть вопрос. «По слишком красивым глазам».  Юнги начинает ненавидеть внутренний голос.  — На самом деле есть.  «Продолжай смотреть в другую сторону. Не на меня» — Но Вы не очень и разговорчив, — Чимин, к счастью, не смотрит на него. Разглядывает опущенные флаг. — Не уверен, что ответите мне…  — Задай. А я уж подумаю.  — Каждый раз так говорите, — хмыкает омега, но сдаётся: — Почему именно чёрный ворон?  — Ворон?  — Почему выбрали этот символ? Он же что-то должен обозначать?  — Ворон… — Юнги делает паузу. Никто и никогда не задавал ему этот вопрос. Выбирал он. И ни один член команды тогда не уточнил, почему именно ворон. Все лишь молчаливо приняли как данное. А этот омега… — Ворон — слишком противоречивая птица, — продолжает, погружённый в мысли. — Одни народы связывают его с самим дьяволом, другие — напротив, видят в нём, божьего посланника.  — А Вы? Каким Вы его видите? — омега невольно разглядывает профиль альфы. Острые скулы, лисий разрез глаз и идеально очерченный нос. Снова появляется мысль, что внешне он больше похож на аристократа, а не того, кто является предводителем разбойников. Лишь загорелая кожа и взгляд чёрных глаз выдаёт в нём зверя.  — В том и суть, — после небольшой заминки заговаривает Мин, возвращая Чимина к разговору. — Я не хочу выбирать. Символ нашего корабля объединяет в себе все эти стороны. И свет, и тьму. Выбирать — тоже самое, что верить в абсолютное добро и абсолютное зло. Глупо же?  — Наверное… — Находясь на этом корабле, мы должны быть готовы и к удачам, и к потерям. У всего в этой жизни две стороны.  — Спасибо, что ответили, — на лице Чимина появляется лёгкая улыбка. Эта улыбка? Она адресована ему? Главе пиратов? Юнги быстро отгоняет прочь назойливые мысли. — Справа по курсу — земля! — слышится громкий голос Кристофера.  — Земля, — радостно повторяет Чимин и тянет к гребешку в волосах. — Не распускай волосы, — несвойственно ему мягким голосом просит Юнги.  — Я и не собира… — теряется Чимин. — Нам не стоит привлекать внимание. Там могут быть чужаки… А твоя внешность…  «Собранные волосы не спасут. Ты весь слишком, Чимин».  — Я могу остаться тут, чтобы не подвергать вас опасности, — понимающе предлагает омега.  — Нет. Ты не привык к дальним плаваниям. Немного прогуляться не помешает, — альфа кое-как возвращает строгость в голосе. — Мне Хосок сказал, — зачем-то добавляет.  — Спасибо. И снова эта улыбка. На неё смотреть никак нельзя. — Если всё же будут вопросы по поводу внешности, скажешь, что это так тебя жизнь потрепала, — внезапно выдаёт Юнги.  — То есть, говоря о привлечении внимания… — изумлённые глаза смотрят на альфу. — Вы имели в виду не… — Конечно же не твою привлекательность, — Юнги не сдерживает смешок от реакции омеги. — Красивых людей в мире много. А вот молодых и уже седых — нет, — иронично выгибает бровь и направляется в другую сторону. — Это же мой настоящий цвет! Я не седой! — кричит ему вслед омега. — Сколько раз повторять! — обиженно выпячивает губу. — Точно дикарь… 

🌊🌊🌊 

Blissful — txmy Чимин испытывает особый трепет перед скорым прибытием в деревню.   Для членов «Чёрных воронов» это обычная и необходимая остановка, чтобы пополнить запасы и осмотреть состояние корабля. Для принца Агрелии же — продолжение тревожного и одновременно завораживающего путешествия. По пальцам одной руки можно счесть, сколько раз ему за все его восемнадцать лет дозволялось тайно прогуливаться по столице.   Омега с детским воодушевлением и предвкушением смотрит на землю, к которой они вот-вот приблизятся. Неужели он увидит людей? Обычных? Тех, кто, так же, как и «Чёрные вороны», не буду знать о его происхождении и без предрассудков взглянут на него? Может, с ними и поговорить удастся? Неужели он увидит ещё что-то, помимо серых стен замка и картинок с книжек? Прикоснётся к настоящему быту народа, а не будет представлять жизнь из рассказов учителей, умеющих грамотно приукрашивать всё перед членом правящей династии?       Чимин, погружённый в мысли, упускает тот момент, когда они уже достигают берега. Корабль с глухим ударом останавливается прямо у каменистых скал. Омега, стоящий в это время прямо у борта, не успевает среагировать и из-за сильного толчка подаётся вперёд. — Ай! — вздрагивает от неожиданности.  Вместо падения в воду, он упирается спиной в твёрдую грудь, а чужие горячие ладони ложатся на его талию.  — Осторожно, седовласка, — шёпот у уха разливается по всему окаменевшему телу.  — Капитан… — принц вдруг не узнаёт собственный голос.  — Моя вина, — альфа ещё ближе притягивает к себе омегу. Словно он не только помогает удержаться на месте, но и отгораживает от всего пугающего мира. — Надо было предупредить тебя. Чимин ощущает, как низ живота сжимается тугим жгутом. Только это не о руках пирата, покоящихся на его талии. Жгут стягивается внутри, оплетает органы. Незнакомые ощущения смущают, разливаются по его щекам румянцем. — Спас-сибо, — омега немного поворачивает голову и чуть не сталкивается губами со смуглой кожей альфы.  В ноздри ударяет аромат. Как сильно Чимину нравится аромат, исходящий от этого мужчины. Он не похож на прекрасные благовония, которые витали в покоях в замке, на масла, что добавлялись в воду перед купанием.  Аромат Мин Юнги другой.  Настоящий. Земной. Притягивающий.  Происходящее слишком неправильно. Постыдно. Но почему на душе становится так тепло и легко?  Глаза Мина тем временем опускаются на губы омеги. Так и замирают на одной точке, пока рядом весь остальной мир становится крошечным, не таким уж важным.  — Д-думаю, я уже могу сам стоять, — Чимин кое-как возвращается к здравому рассудку. Дрожащими пальцами касается рук, всё ещё бережно лежащих на его теле.  От касания Юнги ударяет током. Слыша волнение в голосе омеги, он осознаёт, что снова дольше дозволенного удерживает омегу. Корабль уже давно не движется, деревянный трап подготовлен, и по нему уже спускается команда. А он стоит недопустимо близко к совсем юному парню, почти впечатав того в своё тело.  — Д-да, конечно, — Мин опускает руки и отступает.  — Капитан! — прибегает счастливый Феликс. — Всё готово!  — Феликс, помоги нашему гостю, — Юнги даёт указание подбежавшему парнишке, — и, держась за свой пульсирующий лоб, уходит.  Бежит. От лазурных глаз, взгляд которых острее кинжала. От губ, что манят, требуют хотя бы коротко мазнуть по ним своими. От нежной, нетронутой кожи, что вызывают первобытные желания. От сладкого голоса и речей, что, подобно пению сирен, завлекают, околдовывают. От хрупкости, что просит защитить, не допустить, чтобы кто-либо причинил ему вред.  Чимин ему не нравится. Быть этого не может.  Он не понравится Мину никогда.  Обычные инстинкты изголодавшегося зверя главы пиратов. Ничего более. И Юнги знает, как его усмирить. Этим в деревне и займётся. 

🌊🌊🌊

Wild Hunt — Logan Epic Canto — Капитан Мин! — как только глава пиратов вступает на землю, к нему прибегают радостные дети. — Вы здесь!  — Как же вы все выросли, — альфа улыбается им и поочерёдно треплет волосы.  Чимин из-под мантии с капюшоном следит за ними. Не может скрыть удивление. — Матиас, ты возмужал больше всех, — Юнги обращается к мальчику, который выглядит старше всех. — Уверен, заботишься о своих друзьях.  — Да, капитан! Я всех защищаю!  — Не сомневался, — Юнги хлопает по плечу. — Кэтрин, а какое у тебя красивое платье, — щёки маленькой девочки, до этого держащейся чуть поодаль, розовеют:  — Капитан Мин, вы же женитесь на мне, когда вырасту? — хлопает она ресницами, пока позади члены команды заливаются смехом, а на лице Чимина играет нежная улыбка. — Малышка, — Мин присаживается на корточки перед ней и гладит косички. — Мы же договорились, что найдём для тебя настоящего принца. Умного, красивого, сильного. — Вы самый красивый, умный, сильный и храбрый, кого я знаю! — дует губки.  — Пока ты вырастешь, он уже совсем стариком станет, — вступает Кристофер, ещё больше смеша команду. — Зачем тебе такой нужен будет? — Тогда я быстрее вырасту! Совсем большой скоро стану! — гордо встаёт на цыпочки девочка и поднимает руку над головой. — Во-от такой!  — Вот и невеста наша будущая! — подначивает Намджун. — Подстать нашему капитану.  — Хорошо, — сдаётся Мин под натиском больших глаз и забавно выставляет руки в примирительном жесте. — Но для этого тебе нужно хорошо кушать и заботится о себе, — встаёт на ноги и тянется к карману брюк. — А пока держи это, — протягивает красивый кулон в форме ангела. Девочка начинает подпрыгивать и показывать всем подарок.  Чимин и не думает обижаться, когда понимает, что украшение — один из тех вещей, которые кровожадные и злобные пираты успели снять с него.  От слов «кровожадные» и «злобные», какими ему их описывали, самому смешно становится. Картина впереди с пиратами, играющими с детьми, совсем об обратном говорит.  Дети с восторгом разглядывают кулон в руках девочки. А деревенские один за другим окружают их, приветствуя членов команды.   — И для вас у меня есть подарки, — объявляет Юнги остальным ребятам. И, обернувшись, пересекается взглядом с Чимином. Словно ему в эту секунду жизненно необходимо было увидеть омегу. И удостовериться, что с ним всё в порядке.  Чимин, правильно считывая вопрос, благодарно кивает. И только тогда альфа вновь возвращается к собравшимся.   — Он и таким может быть? — невольно вырывается из губ омеги.  — Ты про нашего капитана? — слышит его Джин. — Э… Да… — Чимин и не понял, как произнёс вслух.  — Он многое сделал для этой деревни, — тихо говорит штурман. — Многое, что мы добываем на вылазках, капитан отдаёт простому народу. Поэтому его здесь любят и ждут. Особенно дети, которые всегда получают подарки.  Чимин иногда забывает, что он попал не на простой корабль. А на корабль под флагом тех, кто живёт за счёт грабежей и убийств. Но почему его этот факт не отталкивает и совсем не пугает? — Капитан сказал, что они догадываются, кто вы…  Sorrowful Shores — Aleksey Chistilin — Думаю, многие не только догадываются, но наверняка знают, — Джин рукой показывает следовать за командой, держащей путь вперёд. — Но, если кто-то узнает, что они, осведомлённые о том, кто мы, помогают нам, — омега делает паузу. — Их признают соучастниками и… Сам знаешь, что тогда ждёт. Чимина, наблюдавшего за радостными лицами людей разных возрастов, передёргивает от слов штурмана. Они ледяным холодом проходятся по его спине. Перед глазами веером разлетаются кровавые брызги, а рот наполняется горьким вкусом. «Их ждёт столько голов на эшафоте. Откуда появится свободное время?» Принц Агрелии никогда в жизни не становился свидетелем казни. Его дед огородил от всего происходящего по ту сторону замка. Но почему-то иногда по ночам его преследует один и тот же кошмар. Жестокая казнь незнакомого человека. Мрак. И кровь. Повсюду.  — Нет… — в горле пересыхает. — Нет… — кошмар из снов выходит наружу. Становится материальным. Оплетает ноги, не давая сделать следующий шаг.  — Маркус? — поворачивается к нему озадаченный Джин. — Что такое?  — Не позволю… — Чимин вряд ли его слышит.  Исчезают все звуки и голоса. Вокруг всё темнеет. Омега оказывается во власти липкого страха. Того, с которым боролся всё детство и думал, что победил. Но кошмар снова здесь. Совсем рядом. Вот-вот поглотит его.  — Не позволю с вами такое сотворить, — Чимин подаётся назад и, падая, хватается за свою шею, пытаясь убрать невидимую душащую его верёвку.  — Маркус! — кричит Джин. Так громко, что слышат все и останавливаются.  — Маркус? — поворачивается Юнги, и, увидев упавшего парня, тут же, растолкав всех, бежит к нему.  — Не допущу! — надсадно хрипит омега и трясётся. — Чего не допустишь? — падает на колени перед ним Мин.  — Вам не причинят вреда, — словно в бреду тараторит Чимин и, дрожа всем телом, прижимается к альфе. — Я помогу, — подходит к ним Хосок, но Юнги останавливает одним жестом.   — Чимин, — совсем тихо произносит Мин, чтобы его голос слышал только омега. — Никто не причинит нам вреда, — обнимает содрогающееся тело.    — Я не позволю, — повторяет принц.  — Знаю. Ты нас защитишь, — говорит Юнги таким же тоном, как минутами ранее деревенскому мальчишке. — Ты сильный, — касается губами вспотевшего виска. — Ты защитишь.  — Держите воду, — подходит к ним старик с ковшиком воды с руках.  — Попей… — Юнги убирает капюшон омеги и подносит к его губам ковшик.  Не обращает внимание на то, что, открыв лик Чимина, вызвал всеобщие вздохи восхищения. — Как ты? — спрашивает капитан у медленно, но приходящего в себя Чимина.  — Я не переживу, если что-то случится с ними… — осипшим голосом говорит омега, стеклянными глазами глядя на окруживших их людей. — И с вами… Не переживу…  — Всё будет хорошо, — Юнги вытирает своим рукавом влажные губы омеги и помогает ему встать.  «Что же тебя так напугало, седовласка?» — думает, придерживая Чимина.

🌊🌊🌊

The Strayaway Child — Reg in the moss  Все члены команды разбрелись по своим делам. Рами со своими помощниками отправился на рынок пополнить запасы для кухни. Намджун и Кристофер — боевые припасы. Джин и Чимин свернули к прилавкам с тканями и украшениями. Тем временем остальные члены «Чёрных воронов» решили воспользоваться остановкой и заглянуть в таверну.  Капитан же, в свою очередь, первым делом зашёл к кузнецу, который всегда изготавливает им самое добротное снаряжение.   — У вас новый член команды? — загадочным тоном спрашивает сопровождающий Юнги пожилой альфа — глава деревни.  Капитан, услышав вопрос, наклоняет голову и из-под опущенных ресниц глядит на двух омег. Изображает полное безразличие, когда внутри при одном взгляде на него что-то трепещет. Совсем глубоко, но сильно ощутимо.   Чимин радостно разглядывает лавку торговца и с детским восторгом показывает безделушки Джину. Штурман в отличие от принца стоит без особого интереса, но иногда кивает и улыбку не сдерживает. Мин вновь не может поверить в то, что это принц Агрелии, холодный и отстранённый в моменты опасности, и оживающий при виде такого, совершенно простого. Тот самый омега, у которого в замке точно было всё, о чём он пожелает, и у которого глава пиратов в первый день украл драгоценный кулон со стоимостью в разы больше всех вместе взятых товаров.  «Удивительный», — появляется в мыслях.  — Скорее, неожиданный гость, попавший на корабль, — прогоняя наваждение, отвечает Юнги и берёт в руки уже четвёртый нож. — Мы решили сопроводить его до дома.   — Но, смотрю, он хорошо вписался в вашу команду, — говорит старик тоном, будто понял больше, чем нужно.  — Что меня и пугает… — задумчиво.  — Ты что-то сказал, сынок?   — Говорю спасибо вам.  — За что же?  — Вы знаете, за что, — отвечает альфа и рукой показывает кузнецу на выбранный нож.  — Всё, что происходит на вашем корабле — дело ваше, — глава деревни прекрасно понимает, что Юнги благодарит всю деревню в его лице за отсутствие лишних вопросов, за то, что, увидев внешность Чимина лишь в первую секунду не смогли сдержать эмоции, а после сделали вид, что не увидели в омеге ничего особенного. — Ты знаешь, что всегда можете положиться на… — его перебивает подбежавший торговец.   — Капитан! — кричит альфа. А следом за ним идут Джин и Чимин.  — Что такое? — Юнги кидает в руки кузнеца несколько серебряных момент за купленный нож и подходит к торговцу.  — Мне недавно доставили ткани удивительной красоты! Мой супруг пошил из неё одеяния, достойные самого принца! — на этих словах Чимин вздрагивает.  — И? — капитан «Чёрных воронов» тоже настораживается.  — Сегодня ночью будут гуляния, по всей деревне зажгут красивые огни и будут запускать небесные фонарики, — продолжает тот воодушевлённо. — Вы же поучаствуете? — Мы отплываем завтра, — сообщает Юнги. — Поэтому желающие из членов моей команды могут прийти. Но всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь? — На этом гулянии мой супруг, наконец, решился показать всем созданные наряды. Это возможность увидеть другим его талант! В одном согласился выйти к людям Ваш штурман, — показывает на Джина. — А вот Ваш омега отказал! — Мой омега? — кашель подступает к горлу Юнги, лицо багровеет. — Но у меня нет никакого оме… — Разве он не ваш… — поворачивается к Чимину, который сразу мотает головой, выставив перед собой ладони, а Джин издаёт звук, похожий на смешок.  — Нет, — коротко отвечает Юнги.  — Простите! Видимо, не так понял...  — Извините, — произносит Чимин. — Наряд действительно прекрасен. Но я правда не могу…  — О плате не думайте! Всё даром!  — Дело не в этом… — теряется Чимин, ища в глазах Мина поддержку.  Как сказать, что он формально пленник пиратов, который не может ничего решать без их главы?  — Как я и сказал, если есть желание, то можем сходить, — неожиданно говорит Юнги.  — А в идее с нарядом… — проводит пальцем по переносице. — Ничего такого не вижу. — Вы правда разрешаете? — Чимин пытается поверить в услышанное. Смотрит на Мина таким благодарным взглядом, из-за которого в душе альфы всё расходится трещинами.  — Не вижу причин для отказа. — Как славно! Мой супруг будет очень рад, что его творение увидят именно на таких очаровательных омегах! 

🌊🌊🌊

A Wondrous Path — Alexis Ffrench, The Gagliano Strings  — Капитан? — окликает Мина Джин. — У вас случайно не поднялась температура? — С чего ты взял?  — Гуляния?  — Ничего удивительного, что согласился. Никогда не ограничивал вас в различениях.  — Нас — да. Но сами никогда в подобном не участвовали, предпочитая уединяться.  — Не забывай, кто он, — кивает на Чимина, с дозволения Мина обсуждающего предстоящую примерку с торговцем. — Если мы собираемся получить за него вознаграждение, то должны доставить в целостности и сохранности. Поэтому лично прослежу за ним. — Только и? — Что ещё?  — Да так, — голосом с подтекстом. — Джин. Выкинь из головы ненужные мысли, — Юнги говорит раздражённо чуть ли не по слогам. — Ты знаешь наши запреты. И знаешь, что они касаются всех. До единого. В том числе и меня. — Почему такой красивый и суровый? — внезапно в их разговор вмешивается темноглазый омега в откровенном наряде. Проводит ногтём по подбородку Юнги. — Может, я смогу усмирить твоего зверя?  — Не видишь, что мешаешь? — с недовольством произносит Джин, локтем отталкивая его. Его голос слышит Чимин и, повернувшись в их сторону, застывает.  — Приходи сегодня на гуляния, —  неожиданно останавливает омегу Юнги, положив руку ему на талию. — Составишь на нём мне компанию, — на этих словах на секунду поднимает глаза на Чимина. Догадывается, что тот всё расслышал, и почему-то жалеет, но отступать не намерен.   Чимина всё слышал. У него в тот самый миг в груди что-то оборвалось и ухнуло вниз. Разбилось невидимыми осколками. Что-то жизненно важное, потому что дышать с каждой секундой становится сложнее. До него больше не доходят слова торговца, в них набатом звучит только: «Приходи сегодня на гуляния. Составишь на нём мне компанию». Джин провожает взглядом отдаляющую фигура капитана с незнакомым омегой и бросает сочувственный взгляд на всё ещё статуей стоявшего Чимина.  — Джин! — в это время к нему навстречу бежит Кристофер. — Ты слышал, сегодня будут гуляния?  — Слышал, — сухо отвечает Джин. — Мы же пойдём? — уже не так радостно спрашивает Кристофер, заметив настроение омеги.  — Я да. Ты — не знаю. — Что-то снова случилось? — хмурится альфа.  — Ничего и не заканчивалось, — и с какой-то обидой произносит. — Все вы одинаковые.  Джин обходит старпома и приближается к Чимину: — Чего раскис? Ты же мечтал побывать на таком празднике?  — Да, мечтал, — получается как-то отстранённо.  — Вот и будем на нём. Вместе. И никто нам больше не нужен. — Ты нужен Кристоферу, — Чимин с горькой улыбкой смотрит на растерянного альфу. — Не отталкивай его. Тем более из-за меня. А я в порядке. Правда, — для убедительности натягивает улыбку шире.  Чимин в порядке. Ничего удивительного не произошло. Всего лишь судьба резким ударом в грудь напомнила ему о простых правилах его жизни. Пусть он и окружён людьми, но не перестанет быть один. Дыра в душе после гибели родных не заполнится никогда и никем. Но он в любом случае благодарен «Чёрным воронам». Благодарен за то, что в этот раз его приняли, сделали частью команды и даже позволили почувствовать себя по-настоящему живым.  Пусть всё и временно.  Временное счастье лучше беспросветной и бесцельной пустоты.