Tainted Bliss and Dark Desire

До тура оставалась всего пара недель, и это всё больше становилось проблемой. Складное враньё о том, куда, зачем и почему он уезжает больше чем на месяц, будучи по идее гоуст-райтером, никак не выкристаллизовывалось. Долгий отпуск не подходил, семейные проблемы – тоже, а рабочие дела и вовсе никак не вписывались в концепцию. Уже целый месяц он обдумывал, как подобраться к этой теме максимально деликатно, хотя друзья советовали не выдумывать ничего сложного и просто сознаться как есть, давить на анонимность как идеальную причину. Но вокруг секрета сложилось уже так много попутной лжи, в которой он местами начинал и сам путаться, что страх разговора нарастал день ото дня. С каждой встречей Элио нервничал всё больше, Джесс это замечала, но вопросами не доставала. Но затем внезапно огорошила его куда более непредсказуемой новостью. Он встретил её с какой-то презентации, куда Джесс, как владелицу SMM-агентства, пригласили в качестве гостьи, и теперь такси везло их к нему домой. Войдя в дом, она поспешила на кухню за горячим напитком, а когда чайник закипел, повернулась и сообщила: – Я купила два билета на Sleep Token в ноябре, пойдёшь со мной? Вот и всё, плотина дала течь и вот-вот рухнет совсем, это уже точно. О туре и группе придётся говорить прямо сейчас, без подготовки. Элио на негнущихся ногах добрёл до стула возле кухонного острова и упал на сиденье. – Мммм… послушай… тут такое дело… – начал он мрачно-серьёзным тоном, невольно вызывая волну страха в её душе. – Что-то случилось? – встревоженно спросила она, устраиваясь на противоположной стороне. – Нет. Да. То есть, случиться ничего не случилось, но… я не смогу пойти с тобой на концерт. – Ладно, это не страшно, позову какого-нибудь из друзей, – тут же более ровным тоном отозвалась Джесс, но Элио заметил, что никакого спокойствия на её лице не отобразилось. В душе всё напряглось от необходимости всё вывалить на неё вот так, по внезапно быстрому совпадению поводов. – Хорошая идея, но дело не в этом… В общем… я не знаю, как это лучше сказать… я уезжаю на месяц. Даже больше. – Ииии… ты вернёшься? Или это такой способ расстаться – «я уезжаю на месяц, прости-прощай»? – Нет-нет, я вернусь, и я не хочу с тобой расставаться. – Ну фух, тогда окей, это тоже не страшно. Но заверения не возымели никакого эффекта: Элио продолжал тяжёлым взглядом взирать на всё вокруг, и на неё в первую очередь. – Это взаимосвязанные вещи. – Не поняла, – нахмурилась она и слегка отстранилась назад. – Концерт и мой отъезд, – реплики выходили слишком короткими, и вместо связной логичной речи получались какие-то обрубки, которые плохо создавали общую картину, но зато постоянно вызывали встречные вопросы. – Как они связаны? – Я уезжаю в тур. С группой. – Тебя взяли сессионщиком? – предположила Джесс, и Элио внутри себя усмехнулся, что возможно при знакомстве стоило придерживаться изначальной концепции максировки: сейчас было бы немного проще перевернуть её в правду. – Нет. Я постоянно в ней играю. – Оу… ты раньше не говорил… – ещё больше удивилась Джесс. – Да, прости. И на концерт я пойду, просто не с тобой, – в его голове эта реплика звучала лучше, чем в реальности, потому что теперь, будучи высказанной вслух, она как будто несла в себе тоже ложный слой подтекста: «Я встречаюсь не только с тобой», хотя вот это было точно неправдой, и этого он совсем не подразумевал. – Элио, ты меня путаешь и пугаешь. – Я буду на сцене. Она замерла, глаза остекленели на мгновение, забыв, что нужно моргать, а затем наоборот веки судорожно несколько раз опустились вниз, пока губы приоткрылись, а взгляд принялся обводить всё вокруг. Джесс убрала руки со стола, и вся выпрямилась, отодвинулась на стуле ещё больше назад, а затем не верящим взором вонзилась ему куда-то прямо промеж глаз. – Ты же не хочешь сказать, что… – Именно это я и хочу сказать, – Элио покачал головой в покаянии. Пауза осознания тянулась и затягивалась, удивление превратилось в полноценный шок, росло и ширилось всё больше, уже даже походя на какое-то переигрывание: с прижатой теперь к груди ладонью, почти неестественно широко распахнутыми глазами, с резкими и шумными вдохами. Где-то с пару минут она молча взирала на него, переполненная этим почти театральным изумлением, а затем всё внезапно оборвалось, заставив его озадаченно сдвинуть брови. Прежние эмоции начисто стёрлись с лица, и вместо этого Джесс принялась смеяться, вот только не истерически, как было бы наверно предсказуемо в этой ситуации, а немного стеснительно – с периодически отведёнными вниз глазами, прикушенной губой и фырканьем. – Прости, прости, – быстро заговорила она, накрыла его руку на столе своей, но потом вновь убрала, когда не выдержала и заслонила лицо, принимаясь громко и заливисто хохотать. – Что тут смешного? – непонимающе спросил Элио. Джесс вытерла уголок глаза ребром ладони и попыталась успокоиться, пока он беспомощно смотрел на развернувшееся перед ним представление, смысл которого был ему недоступен. – Из меня не вышла бы актриса, я не могу и дальше разыгрывать всё это «ах, ох, так ты – Вессел, о боги», прости, – попытка успокоиться не увенчалась успехом, и смех заново подкатил к горлу. – Я не понимаю… Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, помахала пальцами перед лицом, чтобы не дать слезам ненарочного веселья проступить наружу, а потом придвинулась обратно ближе к столу. – Кхм, – прочистила горло, взяла его руки в свои, помолчала немного, прежде чем выдать ему свой так долго хранимый и тщательно скрываемый секрет, – я знала. – Что? – Элио чуть на месте не подскочил и попытался вырваться, но её пальцы впились крепче, удерживая на месте. – Откуда? – мысли стрелой пронеслись по всему дому, заглядывая в каждый уголок, ища в нём собственную ошибку: что он не убрал, что могло его выдать, какой намёк мог остаться на виду… – Из интернета. Потрясение усилилось ещё больше, и потому новые вопросы вообще отказывались формулироваться. А затем вся кровь в сердце и вовсе обратилась багровым льдом. Она погуглила и всё узнала. Но речь Джесс только набирала обороты, ошарашивая его с каждым новым словом. – Я знала, кто ты с нашей первой встречи, увидела тебя в баре и сразу узнала. Просто случайно встретила, не собиралась знакомиться сама. А потом ты разлил мой коктейль и ответил на флирт, – продолжала выливать на него новые откровения. – Я знаю, я виновата, я сама себя загнала в ловушку. И сказать всё сразу напрямую не могла, а то ты убежал бы сверкая пятками, и спросить позже тоже, потому что ты стал бы отпираться, а потом испугался бы и исчез из моей жизни. Вот так всё в итоге и затянулось. Прости, пожалуйста, если сможешь. Элио молчал, слишком поражённый таким скоропалительным признанием, его сроком давности и… да и вообще всем. – Ты… ты специально за мной следила? – злобно нахмурившись спросил он. – По-твоему, я сумасшедшая какая-то? Нет, конечно, у меня нет привычки выслеживать людей, которые всеми силами скрываются от фанатов. – Почему ты мне раньше не сказала? – он всё-таки скинул её пальцы и теперь широким жестом развёл руки в стороны. – Я не хотела, чтобы ты подумал, что мне интересен Вессел из Sleep Token. Ты сам тогда спросил, не фанатка ли я. И испугался, когда услышал Sugar, я видела. – Мы встречаемся уже полгода, а ты… – рассержено начал он и точно бы дальше вспылил, если бы не удивительное спокойствие на лице Джесс. – Ну, ты тоже за полгода как-то не нашёл времени рассказать обо всём. Только когда тебя тур стал поджимать, – лишь слегка повела плечом она. Этот непритворный жест, его мирная сдержанность внезапно отрезвили. Он же сам ещё пару минут назад каялся в том, что скрывал от неё огромный пласт своей жизни. И она покаялась ему вслед. – И ты всё это время знала… …и слушала, как он придумывает новую ложь, день за днём. Ту самую, из которой он сплёл себе целый кокон подобно шелкопряду, а теперь вскрыла всё заправским движением сборщика гусениц и достала наружу невредимым. Знала изначально, да, прятала это от него, но и сама терпела. – Прости меня, пожалуйста, – она вновь коснулась его руки, нежно огладила пальцы, но теперь он не отпрянул. – Я просто люблю музыку, которую ты делаешь, и просто однажды встретила тебя в баре, где вы с Адамом высматривали себе компанию на вечер. Я знала, что, если признаюсь, что знаю, кто ты на самом деле, ты тут же развернёшься и уйдёшь. А ты мне очень понравился. Ты сам. Как человек. Не как фронтмен в маске. Прошло ещё несколько долгих минут, в каждую из которых Элио молчал, обдумывая сказанное. – Тебе правда понравился я сам? – осторожно задал самый важный для себя вопрос. – Правда. Я, конечно, очень удивилась, когда поняла, что солист Sleep Token вот так запросто ходит в бар, пьёт пиво с другом, но потом подумала, что в общем-то это логично… Она наверно хотела ещё что-то сказать, но Элио уже не слушал: он перегнулся через стол и заглушил все последующие слова поцелуем. Всё-таки она жутко болтливая. – Так ты меня прощаешь? – робко спросила Джесс, когда он слегка отстранился. – А ты меня? – вернул вопрос и улыбнулся, почувствовав, что холод больше не бежит по венам, вместо него наоборот расстилается тепло. В конце концов, всё это время она знала правду, но видела его настоящего. Молчала и ждала, когда он сам сможет, решится, найдёт в себе силы во всём признаться. А это, надо отдать должное, дорогого стоит. Ладонь нежно прикоснулась к щеке, большой палец обвёл ставшие влажными губы, на лице Джесс расплылась счастливая улыбка, и наконец она кивнула, с озорным и радостным блеском в глазах. – Но косяк за тобой всё равно остаётся, – вдруг с хитрецой в тоне выдал Элио, отчего она удивилась уже искренне, совершенно точно искренне. – И как же мне его исправить? – Сейчас расскажу. Он схватил её за руку и повёл за собой в спальню, чувствуя, как внутри приятно отбивает ритм новая мысль: «я сделаю всё так, как хочу». – Обычно твоей болтовне конца и края не видно, а тут оказалось, что ты способна так долго держать язык за зубами. Вот сегодня и покажешь этот свой чудесный дар снова, – проговорил он на ходу, пока Джесс семенила у него за спиной. – А я думала, тебе нравятся разговоры в постели. – Нравятся. Но сегодня ты будешь слушаться меня и говорить только тогда, когда я буду спрашивать. Он захлопнул дверь, схватил пульт с тумбочки, и нажатием кнопки шторы на окнах привычно заскользили друг другу навстречу, скрывая пространство внутри от уличных бликов света, а их – от посторонних взглядов снаружи. – Мне нужно будет слушаться тебя? – переспросила Джесс, пока Элио настраивал диммер, погружая комнату в тёплые жёлто-охристые тона. – Угу, – подтвердил он, не размыкая губ, – ты же любишь слушать мою музыку, вот и меня послушаешь. Или ты против? – перевёл взгляд на неё и вопросительно вскинул брови. – Нууу… нет, но… – В твоих приемлемых рамках, не бойся, – перехватил её руки и аккуратно сжал пальцы, успокаивая. Затем подошёл ближе, наклонился к самому уху и прошептал: – Тебе будет хорошо. И понравится. Обещаю. По спине тут же побежали мурашки, от самой шеи и вниз, к пояснице. – Ладно, – на выдохе проговорила Джесс, и в голосе отчётливо сверкнула искра любопытства. – Мне уже нравится, что ты становишься таким. – Каким? – Мм… решительным, уверенным… развязным… – перечисление заметно сбилось, как только его пальцы вплелись в волосы и слегка потянули у самых корней. – Тебе нравится, что я беру всё в свои руки? – Да… – выдохнула она и откинула голову назад. А уж как давно ему хотелось «взять всё в свои руки». Наконец полностью выйти за рамки, установленные ему бывшей, слишком тесные и давящие для тех желаний, что с юношеских лет рождались внутри. Вечно подавляемый тяжестью её «воспитания», он слишком недавно открыл в себе новые страницы и позволил всему написанному претвориться в жизнь. Фантазии, которые Джесс уже невольно осуществила, стали важным шагом на этом пути, но новая внезапная идея брезжила и манила ещё сильнее. И разгоралась особенно ярко от того, что рядом была девушка, которая всему этому огню потворствовала, а не стремилась его погасить. Так что теперь, когда никто не пытался проконтролировать его, он захотел сам встать у руля. – Для начала ты разденешься, – томным баритоном проговорил он, сделав шаг назад, чтобы полюбоваться её послушностью и самим процессом, хотел увидеть, как она сделает это – по его слову. Особой грации и пластики, у Джесс, конечно, не наблюдалось, так что пуговицы просто выпрыгивали из петелек без тягучего промедления, рукава не скользили плавно вниз, а неловко выворачивались наизнанку, несоразмерно широкие джинсы простецки падали на пол и отлетали в сторону. Зато это было по-настоящему, без игр и притворства, а это теперь возбуждало даже сильнее любой напускной красоты вроде кружев, укладок и выверено-идеальных поз. – Умница, – похвалил её Элио, когда Джесс отбросила в сторону лиф и трусики. – Теперь сними одежду с меня. Прыть, с которой она ринулась выполнять команду, завораживала. Расстёгивала рубашку охотливо, до дрожи в ладонях от нетерпения, а едва та распахнулась, поймала его довольный взгляд и опустилась ниже, присев на край кровати. Пальцы впутались в пряжку ремня, звякнула молния на ширинке, и Джесс оставила короткий поцелуй внизу его живота. – Я не говорил этого делать, – тут же нравоучительно произнёс Элио, ухватив двумя пальцами её подбородок. Скорчила расстроенную мордашку, губы выгнулись открытой скобкой вниз умилительно и забавно, но внутренней твёрдости не порушили. Когда на нём осталось только нижнее белье, Элио снова приподнял её лицо на себя. На щёку легла тёплая ладонь, огладила, большой палец обвёл контур сперва верхней губы, затем нижней, размыкая их, а после медленно, растягивая момент, проследовал внутрь, чтобы тут же встретиться с горячим, юрким язычком. Джесс неотрывно смотрела ему прямо в глаза, не спеша облизывая его палец, пока он улыбался всё более похотливо. – Какие ценные навыки хранятся в этом прелестном ротике, как многое ты умеешь им вытворять. Настоящий подарок для меня и моего члена. Свободная рука накрыла боксеры, плавно потирая уже вставший, сдавленный вбок, орган, всё ещё скрытый слоем ткани. Движение тут же привлекло внимание Джесс: зрачки отслеживали касания и наполнялись знойным желанием. – Хочешь его? – она машинально сомкнула губы, принимаясь посасывать палец. Безмолвно демонстрировала столь нахваленные им способности и обнажала собственное рвение добраться-таки до любимой «игрушки». – Скажи это, я хочу услышать, – вернул ей слова и, скалясь, смотрел, как она тоже ухмыляется, распознав отсылку. Палец высвободился из тугих оков её губ, заставив Джесс резко вдохнуть через рот. – Хочу. Элио довольно хмыкнул. Основание ладони сильнее вдавилось в член, и он тяжело выдохнул от первого короткого удовольствия, дарованного пока ещё собственной рукой, пальцы натянули ткань боксеров, и силуэт под ними проступил отчётливее. – Мне снять их с тебя? – Я не разрешал задавать вопросов. Но да, сними. Теперь она нарочно медлила, тянула эластичную ткань вниз, удерживая за самый край, словно подарок распаковывала, в предвкушении, когда взору наконец откроется столь желанная часть его тела, но её тут же заслонило собой плотное сплетение пальцев, начавших мерно, лениво надрачивать одну только головку. Разочарование на лице Джесс было неподдельным. – Прикоснёшься, когда я позволю. На этот раз она смолчала, не спросила «когда», просто ждала, пока он сочтёт момент подходящим. А Элио только внутренне ликовал от того, как быстро она приняла его правила и как покорно сидела теперь, неотрывно следила за движениями руки на члене и едва ли не облизывалась, когда взор выцеплял на нём блеск штанги. – Смотри, как у меня на тебя стоит. Иногда кровь приливает к нему так сильно, что это почти больно, знаешь. Вот прямо как сейчас. Шумно сглотнула в ответ и просяще заглянула в глаза. – Так хочется взять в рот? – посмеиваясь, спросил он, и всё внутри полыхнуло ярким пламенем, обжигающими искрами разлетаясь в каждое нервное окончание. – Очень хочется. – Можешь облизать шарики, но кожи не касайся, – растягивать ожидание оказалось неожиданно приятным действием, и хотя физических ощущений пока что было мало, само предвкушение компенсировало эту нехватку сполна. Кончик языка высунулся наружу, Джесс осторожно приблизилась и коснулась им шарика с одной стороны, без нарочитого давления, как обычно, а поверхностно, почти не ощутимо, затем столь же невесомо прошлась по второму, и Элио довольно улыбнулся. – А ты умеешь соблюдать правила, когда хочешь, правда? – Умею, – тут же подтвердила она, надеясь, что за выполненное задание ей теперь полагается награда. – Хорошо, тогда открой ротик шире и не закрывай, поняла? – она моментально кивнула. Придерживая член одной рукой, он подошёл чуть ближе. Головка мягко коснулась горячего, влажного языка, проехалась по нему вперёд и назад. С каждой сменой событий Элио отслеживал реакцию Джесс: будет ли сопротивляться, будет ли торопиться. Не то, чтобы своим рвением она могла что-то испортить, просто слишком хотелось сделать всё уже по своему и только своему сценарию. Поэтому теперь он с наслаждением смотрел, как член скользит по смиренно выставленному плоскому языку, не касаясь губ. – Хорошая девочка, хочешь облизать его сама? Джесс слегка отстранилась, чтобы ответить, не нарушив правил. – Да. – Скажи целиком, – проговорил Элио. Просьба должна была прозвучать грязно и вульгарно, поэтому её очень хотелось услышать в развёрнутом варианте. – Хочу облизать твой член целиком и полностью, наглый мальчик. Плотные, хлёсткие жгуты удовольствия моментально вновь сковали и скрутили позвоночник от этих, ставших волшебными, слов, вынудив на секунду потерять над собой контроль и без промедления ткнуться ей в губы. Развратно, непристойно, почти хамски. Но Джесс это только понравилось: она влажно прошлась сперва по уздечке, потом обвела языком всю головку, уделив особое внимание ампаллангу, двинулась дальше, узорами кружа на ходу, пересчитывая каждую сизую венку, что вздулась под тонкой кожей, добралась до самого основания, сегодня гладко выбритого, и оставила влажный след от губ, прежде чем проследовать языком обратно. – Ммм… превосходно, – заключил Элио, – твоё послушание заслуживает поощрения, – Джесс тут же шире распахнула веки, – можешь дотронуться и взять в рот. Как же давно хотелось произнести нечто подобное. Попросить, приказать или разрешить, как сейчас. И встретить в ответ готовность и энтузиазм вместо возмущения и оскоблённых чувств. Ощутить, как следом нежная ладонь придерживает член у корня, слегка сжимает и отводит слой кожи назад, ещё больше оголяя головку, а затем та сразу же погружается во влажный зной желанного рта, тонет в нём, уходит всё дальше, достигает… вот чёрт, почти самого горла, вау. – Блять, – выругался он от того, как перед глазами чуть разноцветные пятна не поплыли, когда язык дополнительно прижался к нижней стороне члена, а на выходе губы нарочно задели штангу. – Почему ты раньше не показывала, что умеешь так? – Берегла для особого момента, – коварно усмехнулась Джесс в момент короткой передышки, – на случай, если мне придётся за что-то очень-очень перед тобой извиняться, – снова вобрала в себя член на максимум возможностей и томно опустила вниз ресницы. – Сууукааа, я уже хочу, чтобы ты накосячила вновь. – Не говори так, – внезапно отстранилась она и посмотрела вверх, – я могу отсосать тебе в любой момент. И вернулась к своему занятию. От её слов, хоть и дозволения не получивших, в сердце осел ещё один полог нежного тепла. «В любой момент». Не исключительный, не вымоленный, а просто – любой. И теперь у него этих любых моментов будет целая гора. В ближайшие две недели так уж точно. – Как же охуенно ты сосёшь… мммм… до чего развратный рот… Уже и сам двигался навстречу, толчками вгоняя внутрь больше возбуждённой плоти. Слух ласкали хлюпающие, причмокивающие звуки, взгляд упивался тем, как крупная, лоснящаяся головка с блестящим украшением по обеим сторонам то и дело скрывается за завесой раскрасневшихся губ. Он перехватил член у основания и несколько раз направил его в щёку, с удовольствием отмечая, как её мягкость приятно ощущается на чувствительной коже. И самое классное, что Джесс не протестовала, не отшатывалась от него с разъярёнными криками «порно насмотрелся что ли?». Последняя мысль заставила немного прийти в себя, вынырнуть из сладкого удовольствия, которое всё прочнее утягивало за собой и предрекало скорое завершение. А он ещё столько всего не успел ей «разрешить». Было бы ему двадцать, второй, третий и прочие оргазмы вряд ли стали бы большой проблемой. А сейчас – другое дело. Так что Элио вложил всю силу воли в короткий шаг назад, тяжело выдохнул и окинул их обоих взглядом. – Не хочу слишком быстро кончать, – честно выпалил он, и Джесс улыбнулась, вытерев ладонью подбородок, покрытый скопившейся густой слюной. – Догадываешься, что нужно сделать дальше? – спросил, пока пальцы невесомо скользили по влажному члену, лишь поддерживая возбуждение, но не гоня его вперёд. – Развернуться и встать на колени? – с шальным взглядом в глазах предположила Джесс, и Элио тут же медленно кивнул. Теперь она ухмыльнулась и не удержавшись добавила, нарушая правило. – Как же тебе понравилось быть сзади… – Не помню, чтобы я просил что-то комментировать, – пальцы быстро вплелись в волосы у самых корней, согнулись и оттянули чуть назад, запрокидывая голову, упиваясь моментом своего бескрайнего обладания. – Давай, не заставляй меня ждать. Зрачки её метались между его лицом и ладонью, плавно обхватывавшей налитой, крепко стоящий член, и желание поскорее слиться с ним читалось в них слишком явно и отчётливо. Элио мысленно даже посмеивался от того, как похотливо она поглядывала на него, словно в такие моменты разум полностью выключался и оставался только самый низменный, почти животный инстинкт. «Раз уж на то пошло, сделаем всё в этом же духе» – решил про себя, как только Джесс выполнила указание. – Дам тебе выбор, – самодовольно скалясь начал он, – можешь сама завести руки за спину или это могу сделать я. Как ты предпочтёшь? Вместо ответа она сильнее наклонилась вперёд, подтянула к себе подушку и рухнула в неё лицом. Запястья оказались позади, где Элио быстро свёл их вместе и перехватил одной рукой, сжав некрепко, на случай, если станет неудобно, и она захочет быстро высвободиться, но уверенно, всё же нужно было не выходить из разыгрываемой сценки целиком. – Вот и умница, – похвалил он и подкрепил слова действием, проведя кончиком члена по промежности, от клитора, нарочно надавливая сильнее, и выше, дразня лёгким толчком, но не погружаясь внутрь. Руки Джесс сразу же дёрнулись в его цепком замке, она шумно выдохнула через нос. По лицу видел – хотела что-то сказать, но в последний момент поджала губы: догадалась, что, если не смолчит сейчас, получит ещё больше провокаций в назидание. Элио тут же расплылся в очередной улыбке от этой мысли. Она не просто принимает правила его игры, не просто подчиняется, она понимает, чего он ждёт. – Люблю твою болтовню, знаешь. Но то, как ты сражаешься с собственными словами, выглядит просто очаровательно, не могу перестать любоваться, – продолжил нарочные издёвки он. Она бы обязательно что-то ответила в другой раз, и скорее всего ответит позже, когда они закончат или когда он ей разрешит, но прямо сейчас ему доставляло неимоверное удовольствие наблюдать, как она борется с двумя порывами разом – высказаться и насадиться уже на его член. Со вторым желанием помочь было проще, так что он неторопливо упёрся головкой в призывно раздвинувшиеся складочки, обнажившие горячий, влажный вход, чуть надавил и без усилий проскользнул внутрь. – Мммм… вот этого я и хотел… – с выдохом облегчения проговорил Элио, – взять тебя, когда ты уже так сильно меня хочешь, что тело начинает говорить вместо тебя. Замер, чтобы острее почувствовать, как набухшие стеночки вокруг члена почти что пульсируют от лихорадочного возбуждения, столь созвучного тому, что наполняло его самого, выждал немного, затем согнул руку, заставляя Джесс сильнее вывернуть плечи и чуть оторваться телом от кровати. Хорошо, что зал не бросал в последний год: сноровки и сил на такую поддержку как раз хватило. Теперь лица её было не видно, зато громкий стон он слышал совершенно отчётливо. – Глубоко вошёл, да? – Угу… – сдавленно промычала в ответ. – Хочешь, чтобы я уже начал двигаться? – замер в ожидании ответа. Немой кивок не прошёл. – Сладкая, напоминаю, когда я спрашиваю – ты говоришь. – Да, чёрт бы тебя побрал, да, – горячечно выпалила Джесс, и Элио такая реакция только позабавила. – Вот и славно, – с началом реплики отвёл бёдра назад, а на последнем звуке уже с усилием врезался в жаркую тесноту влагалища обратно, сорвав упоительный всхлип с её губ. – А теперь, когда ты хорошо усвоила правила, ты ответишь мне на пару вопросов. Джесс промычала что-то недовольно-невнятное, но ни слова не проронила. – Итак, ты с самого начала знала, кто я. – Да, – с громким выдохом ответила она, идеально попав в ритм его новой фрикции. – И ты не выслеживала меня нарочно? – Я же уже сказала, что нет. Толчки были намеренно неторопливыми и глубокими, выбивающими всю правду, хотя Элио прекрасно осознавал, что главным лжецом всё это время был он сам. – И знала, что я врал тебе всё это время? – Конечно, знала… ммммм… – И ты знала про тур? – И этот и тот, в мае. Элио удивился и даже замер на секунду, несмотря на всю остроту ощущений в моменте. Мысленно отлистал месяцы до конца весны, когда на протяжении четырёх недель он то сказывался больным, то придумывал себе несуществующие поездки, а она, оказывается, всё прекрасно видела и даже подыгрывала ему. – И друзей всех моих тоже знала… – Только по именам, – уточнила она. – И тебе правда нравится моя музыка? – Правда. – А билеты на концерт купила, чтобы заставить меня признаться? – Я их не купила, – ответила Джесс, даже умудрилась усмехнуться, несмотря на ситуацию и своё положение в ней, но эта дерзкая честность теперь пьянила только сильнее. Он полностью остановился, отпустил её руки и склонился ближе, касаясь поцелуем линий татуировки на гладкой спине. – Обманщица… – прошептал у самой кожи, задевая её искусанными губами. – Беру пример с тебя, наглый мальчишка, – ответила она, повернув голову и ухмыльнувшись. Все игры хороши в меру, но, когда маски окончательно сброшены, вживаться в роль и притворяться больше не нужно. Элио ещё больше подался вперёд, лихорадочно желая поцеловать её, почувствовать её вкус на языке – вкус честности, подлинной теперь, чистой для самого себя. Приподнял назад, прижимая к себе, накрывая грудь ладонями, стискивая в объятиях, и впервые за полгода ощутил нечто большее, чем просто удовольствие или долгожданный контроль, – настоящую свободу. От чужих правил, от собственного смятения, от окружающего обмана, от сторонних ожиданий. Остались только они вдвоём, он и Джесс, сплетённые воедино и не желающие отрываться друг от друга.