Смелость быть собой

— Розанов, нахуй я тут распинаюсь? У тебя есть дела более важные? Смотри на меня. — Илья немного отвлекся, пока из раздумий его не вывел взбешённый голос тренера. На трибунах сидел Холландер, и наблюдал за их тренировкой, рядом с ним сидела женщина — наверное, его мать. Конечно, это было логично: гордые родители всюду сопровождают, поддерживают своего вежливого, золотого канадского мальчика. Ему хотелось бы посмеяться над этим, но Илья ощущал только зависть — он был бы рад иметь возможность позвать маму на важную игру, показать, как здорово у него получается. Что коньки, которые она подарила ему в детстве, полностью изменили его жизнь. Под пристальным взглядом Холландера он играл жёстко, выкладывался на максимум — ему хотелось показать сопернику, на что он способен. Канада не одержит победу, не в этот раз. Ещё ему хотелось покрасоваться, понравиться — но эту мысль он потушил в зародыше, не стоило слишком думать о том, почему ему хочется быть привлекательным, особенным среди других, впечатлить Холландера. Победа России была для него закономерным итогом, он был их капитаном, и знал, что парни сделают все, чтобы уехать домой с золотом. Даже, если вежливым канадцам, во главе с Холландером покажется, что это грязная игра. Холландер, наверное, считал, что хорошо скрывает свои эмоции, но Илья видел, как на его лице отражалась обида. Смотреть на это милое, веснушчатое, расстроенное личико было самым приятным бонусом к золотой медали. Отец же любые его заслуги воспринимал, как должное, как меньшее, что мог бы сделать Илья. Он потратит несколько секунд своего времени, чтоб взглянуть на медаль, сухо поздравит, и продолжит требовать больше и больше. Что бы не делал Илья — этого никогда не будет достаточно. Через несколько месяцев они снова оказались в одном месте — на драфте, и Холландер снова оказался вторым. — Мы в "Бостоне" ни за что не упустили бы парня с таким талантом, мистер Розанов. Илья очевидно номер один, ещё раз поздравляю. Григорий Розанов никогда не упускал возможности напомнить, какой Илья ленивый и недесциплинированный — даже сейчас, в разговоре с представителем "Бостон рейдерс" он снова сделал это. Илья должен был испытывать радость о того, что его усилия приносили плоды, гордость за свои за слуги, но испытывал только облегчение от того, что может покинуть отчий дом, начать обеспечивать все свои потребности самостоятельно. Он посмотрел вниз, туда где стоял Холландер со своей семьёй, которые выглядели искренне счастливыми, гордыми за сына. На мгновение их взгляды пересеклись, и Илья подумал о том, как будет рад продолжать свою борьбу с ним. Холландера подписали "Монреаль", а значит он сможет и дальше видеть его на льду, полностью поглощенного игрой, смотреть в глаза при вбрасываниях, касаться ладони при рукопожатии. Это была приятная мысль, которая помогла отвлечься от напоминания отцом о том, что с ним не так. К концу этого безумного дня он был полностью истощен, но сон не шел. Ему хотелось покурить, или долго долго бежать, пока голова не опустеет, а лёгкие не начнут гореть. Сейчас он мог себе позволить только тренажерный зал в отеле. Он даже не удивился увидев там Холландера — тот, наверняка, не мог смириться со вторым местом. Илья встал на соседнюю дорожку — даже если б он хотел просто сделать вид, что зал пуст, то не смог бы. Его магнитом тянуло — он просто не мог упустить возможности снова подразнить его, и полюбоваться красным сердитым лицом, на котором так ярко выделялись его веснушки. Когда Холландер остановил дорожку, и отошёл в сторону, пытаясь отдышаться, Илья пробежал ещё немного, увеличив скорость — он хотел продемонстрировать свою выносливость, что может долго не уставать. Это было не желание задеть соперника — скорее потребность альфы покрасоваться перед омегой. Они сидели друг напротив друга, соприкасаясь носками кроссовок, и Илья хотел сделать что-то безумное, что вывело бы Холландера на эмоции, но решился только слегка коснуться его пальцами. Холландер отреагировал: он и так источал сладкий, нежный запах, но теперь стал ощущаться ещё более явно — Илье захотелось уткнуться ему в шею, носом провести по волосам, лизнуть в губы. На одно короткое мгновение на лице Холландера отразилось замешательство и испуг, словно ему четырнадцать, и родители зашли в комнату без стука. Не успел Илья даже насладиться этим моментом, как Холландер уже хлопнул дверью.Черт, — Илья рассмеялся вслух, кажется, он спугнул его. Было немного жаль, что все закончилось так быстро, но его позабавила яркая реакция Холландера. Он вернулся в свой номер, и удерживая перед глазами образ идеально гладкой кожи, усыпанной темными пятнышкам, уснул. Ещё через полгода они оба снова оказались в финале чемпионата мира среди юниоров. Илья не мог дождаться момента, когда увидит Холландера на льду. С того дня драфта, после вечера в тренажёрном зале они ещё не встречались, и теперь Илья немного нервничал. Он говорил себе, что это потому что им предстоял важный и ответственный матч, но дело было и в том, что он не мог выбросить из головы смущённое веснушчатое лицо с пушистыми ресницами. На которые он с удовольствием бы кончил. Матч проходил в родном городе Холландера — Оттаве, поэтому отовсюду на Илью смотрело его лицо: с рекламных баннеров, с телика, которым он убивал время в отеле, и даже в общественном транспорте. Это был персональный рай и ад Ильи одновременно. В этот раз они проиграли Канаде, и Илья злился на себя до скрежета зубов. Он ответственно относился к тому, чем занимается — всегда старался выложиться на полную, ненавидел проигрывать, не хотел объяснять отцу, почему в этот раз привез "серебро". Ему следовало бы больше думать о хоккее, и меньше о скучном хоккеисте, тогда бы он не облажался. Блять! Холландер пожал его ладонь своей влажной, выглядел при этом он очень уверенно, будто весь его внешний вид показывал: "да вот так правильно, я этого заслуживаю, и так должно быть". Это было красивое зрелище, но Илья собирался в будущем его стереть, полностью разрушить — их настоящая борьба только начиналась. Он знал, что Холландер не уступит свое место победителя просто так, и Илью это заводило, подстёгивало, именно этого он хотел. Даже вернувшись в Москву, тусуясь, трахаясь с другими — он постоянно о нем думал. Его так заводили кошки-мышки с Холландером, что остальное на его фоне меркло, и он чувствовал, что это взаимно. Что Холландер тоже ощущал между ними это напряжение. Если бы у Ильи была возможность встретиться с ним за пределами катка, попробовать что-то, что Холландер согласится ему дать — его бы отпустило, так всегда бывало, когда он получал желаемое, и терял интерес. И такая возможность ему представилась: его пригласили сняться в рекламе для хоккейной экипировки, и он, под видом их соперничества, конечно, предложил позвать Холландера. Это была безумная идея, но она сработала — им назначили дату съёмки. Перед этим днём он не мог найти себе места: с их последней встречи прошло несколько месяцев, и трудно было предсказать, как себя поведет Холландер. Может он нашел себе кого-то, и будет вести себя отстраненно? Может Илья вообще выдавал желаемое за действительное, и никакого интереса со стороны соперника не было. Илья приехал первым и его усадили в кресло, чтоб уложить волосы, и немного разукрасить лицо. Блять, это Холландеру же тоже нанесут макияж — он подумал о пухлых губах покрытых липким, сладким блеском, и его бросило в жар. Пока он слушал о том, что сегодня в планах — появился Холландер, кажется, его уже тоже подготовили к съемке. Он подъехал ближе, и у Ильи внутри что-то перевернулось — он был безумно красивым. Не феминно, но как-то мягко и трогательно. Илья уже чувствовал, что будет вести себя сегодня, как придурок — его все происходящее немного сводило с ума. — Ты сегодня настоящий красавчик. — Илья просто не мог молчать — это был совершенно неуместный комплимент в их случае, но он мог замаскировать все под подначку, такое поведение было очень в его духе. — Ты же тоже с макияжем. — Холландер так сильно засмущался, Илья видел, что сказанное ним, делает ему приятно. — Да, но я не красавчик. — Илья перевел взгляд на мягкие, увлажненные губы, затем снова посмотрел в растерянные глаза — и рассмеялся. Его накрыло облегчением: все складывалось, как нельзя лучше. Блять, как же он скучал. Холландер тоже рассмеялся, и они долго ещё подначивали друг друга на смех, ездили вокруг, снова возвращаясь на исходную позицию, но никак не могли успокоиться. Это было мило и забавно, и Илья мог бы считать это удачным свиданием, если бы только Холландер был в курсе того, что это он организовал им встречу. Значит стоило ему сказать об этом. Они все же отсняли рекламу, и Илья оставил себе мысленное напоминание не забыть попросить себе какой-нибудь неудачный кадр, где они смеются. Ему хотелось запомнить этот день. — Когда они тебе сказали о том, что ты будешь в рекламе со мной? — Илья больше не мог держать это в себе. — Не знаю, два дня назад. О, вот это замешательство Холландера, которое ему нужно. Илья только кивнул, и не стал, что-либо добавлять. — А что? Когда тебе сказали? — Мне не говорили, это была моя идея. Брови Холландера от удивления, кажется, покинули пределы его головы. К сожалению, им не дали закончить: Холландера позвали для того, чтобы отснять кадры, где он один, а после еще должны были поснимать Илью. Он не знал к кому обращается, но посмотрел вверх, и попросил ещё немного удачи для себя сегодня — он хотел успеть застать его ещё. Высшие силы были сегодня к нему благосклонны — как только с ним закончили, он бегом рванул в сторону душа, где ещё шумела вода. Он медленно вошёл внутрь, как будто не срывал с себя сейчас в спешке одежду, и встал под лейку. Изо всех сил он старался не пялиться — если у него прям сейчас встанет, то Холландер точно посчитает его извращенцем, и снова сбежит. Ему нужно было дождаться хотя бы малейшего сигнала, что его интерес взаимен. Он намыливался и вертелся с самых, как ему казалось, удачных ракурсов. Повернулся спиной, стараясь незаметно перевести дух от интимности момента, а когда повернулся обратно — то увидел прямой, заинтересованный взгляд на себе. Он глазами проскользил по телу напротив вниз, пока не уперся в привставший член Холландера. Уфф...Неужели? Он подмигнул, намекая, что мог бы помочь ему с этим. Обозначая, что видит. Илья обхватил себя ладонью, и несколько раз провел по всей длине — показывая, что ему тоже этого хочется. Что Холландер его возбуждает. — Не здесь. — Холландер, конечно, запаниковал. Значит, он готов был попробовать, но где-то наедине? Или просто пытался соскочить с неловкой ситуации? Илья не спешил радоваться раньше времени. — Давай просто забудем о том, что там случилось? — Холландер дрожащими руками вел борьбу с кроссовками. — Это то, чего ты хочешь? — Он старался задать прямой вопрос, и получить такой же ответ. — Да, конечно. — Прозвучало слишком неуверенно, чтобы быть правдой. — Ты плохо врешь. — Илья боялся, что перегибает, но не мог просто отступить. — В каком ты номере? — Ещё одна попытка, последняя. Если Холландер действительно не хочет, он это примет. — Четырнадцать десять. — Слишком быстро для того, кто не хотел бы видеть сегодня гостей. — Если я зайду к тебе сегодня в девять? — Блять, блять, блять! — Я мог бы открыть. — Я мог бы постучать. Илья хорошо изображал уверенность — у него был опыт, как вести себя в таких ситуациях — в прошлом он много раз назначал подобные встречи, но сейчас его аж потряхивало от волнения. Возможно, потому что это был Холландер, может потому что это могло иметь негативные последствия для них в будущем, а может потому что он никогда до этого не спал с омегами. Саша и Света были бетами, несколько его случайных связей тоже. Как бы там не было — он не слушал внутренний голос, который буквально кричал о том, что это плохая идея — уже не было ни единой возможности сдать назад. Он уже очень давно и очень сильно хотел этого, и сегодня собирался посетить гостиничный номер 1410.