По дороге к надежде

      Кейл любил жизнь в этом новом доме.       В самом воздухе витали искренность, тепло и доверие. У Хенитьюзов такого не было, ведь Кейл только и делал, что притворялся сверх меры, отстранялся и отпугивал родственников. Когда он спохватился и увидел результаты своих действий, что-то менять было уже поздно. Дарованное счастье Кейл попробовал только здесь и сейчас — и до смешного быстро к нему привык.       Ким Роксу знал этот мир, знал то, через что прошёл Кейл в своей прошлой жизни; с ним не нужно было церемониться и притворяться. Он легко переключался между желаниями десятилетнего и опытом сорокалетнего, как будто это было естественно, нормально и ожидаемо. Эрухабен и Олиенн окружали заботой, но в то же время не давили, не ожидали ничего сверхъестественного. Дракон учил магии и учился шалостям, став незаменимым спутником жизни.       Кейл был готов петь оды этому дому — он прижился к людям (точнее, драконам и человеку), и теперь не хотел и знать о войнах, будущем и прошлом. Знать и помнить, конечно, приходилось, но теперь Кейл был склонен в любой день предпочесть настоящее прошлому.       Ким Роксу, казалось, переживал это более болезненно. Он цеплялся за близких, сам того не замечая, но слишком часто оставался наедине со своими мыслями. Он часто говорил, что ничего не оставил в подвешенном состоянии на своей родине, но думал о ней как о чём-то единственно важном во всём мире. Ким Роксу как будто скорбел даже в моменты неподдельной радости.       Кейл не спрашивал, а молча клал руку на его плечо в немой попытке поддержать. Он мог сочувствовать и понимать эти эмоции: сам Кейл должен был скучать по семье… Но не скучал. Он потерял и смирился гораздо раньше, чем получил свой второй шанс. Ему осталось лишь радоваться и решать проблемы по мере поступления.       Ким Роксу так, видимо, не мог. Слишком много ностальгии было в его глазах.       Кейл нежно обнимал найденное, а Ким Роксу тихо лелеял потерянное. Вместе они были действительно нестандартным зрелищем.