Возможность стать живым

      После первой ночи секса и сна в одной постели Дмитрий был очарован Малином. Он казался совершенным созданием, которого хотелось хвалить, ласкать, носить на руках и трахать на всех мыслимых и немыслимых поверхностях, во всех вообразимых позах.       Дмитрий обворожительно улыбнулся и направился к привычному столику. Малин доедал овощное пюре и смущенно смотрел в его сторону. Последние дни Дмитрий часто видел невероятные глаза из-под длинной челки. Вчера ночью робкий взгляд, направленный будто сквозь него, заводил Дмитрия сильнее, чем ритмичные движения влажного рта.       Малин пил молоко и, поспешив, пролил на подбородок. Тонкая струйка потекла по шее, грозя заполнить впадинку на горле. Дмитрий шумно опустил приборы на тарелку, схватил салфетку и вытер белую жидкость с шеи. Малин неловко улыбнулся и поблагодарил.       — Могу сегодня остаться у тебя? — спросил Дмитрий и невозмутимо продолжил есть.       Малин поставил стакан на стол в замешательстве. Они словно пребывали в невероятном медовом месяце. Вначале Дмитрий был тактичен, но после безумной недели близкого общения, пошлые слова так и слетали с его языка. Он не был груб, скорее напорист и самоуверен.       При любой возможности Дмитрий целовал его губы, обнимал за талию, шептал о своих желаниях. При условии отсутствия посторонних, конечно. Малину нравилось ощущать заинтересованный, игривый взгляд выразительных темных глаз, чувствовать сильную руку на теле и целовать, кусать чуть полные губы.       — Надо поработать над чертежами вездехода, — спокойно продолжил Дмитрий, и Малин разочарованно выдохнул.       — И не только… — Дмитрий наклонился ближе и прошептал: — Еще хочу тебе отсосать.       Малин шумно выдохнул. Он хотел бы почувствовать горячий рот Дмитрия, но переживал об одном щекотливом обстоятельстве.       — Не обязательно, — пробормотал он.       — Но я хочу, — буднично ответил Дмитрий, вынимая ветчину и сыр из бутерброда.       По его уверенной улыбке Малин понял, что не выкрутится. Дмитрий получит желаемое. Думалось, он всегда получает желаемое, особенно если это Малин.       После обеда они поспешили по запутанным коридорам в кабинет сотрудника Олсона. Дмитрий уверенно поворачивал, словно знал эту дорогу лучше, чем к своему кабинету.       Они зашли в уютное и светлое помещение. Щелкнул замок. Малин безумно желал минет, но он так и не придумал, как кончить без подозрений.       — Сядь, не снимай халат. — Дмитрий указал на рабочий стул. — Хочу отсасывать тебе, когда ты работаешь. Смотри на экран или в один из этих странных приборов. Хорошенько поработай, — его голос звучал мягко и вкрадчиво.       Он снял фуражку, ослабил воротник и опустился перед Малином на колени. Его руки двигались по напряженным икрам, коленям и бедрам. Он расстегнул ремень, и Малин приподнялся, давая возможность стянуть низ одежды.       Малин смотрел в компьютер, пытаясь сосредоточиться на последней задаче — проект вездехода для объекта 1NGC. Мысли путались, метались от объекта к Дмитрию, который уже захватил набухший кончик члена в рот. Картинки, слова, работа всей его жизни расплывались и меркли в сравнении с ощущениями влажного рта на напряженном члене. Было захватывающе осознавать, что полковник Дмитрий Ярый у его ног. Было нереально чувствовать скользкий язык, ощущать жар рта и видеть, как чуть пухлые губы плотно обхватили идеально ровный член. Малин мысленно поблагодарил своих Создателей за чувствительность и безупречность своего члена.       Дмитрий быстро работал ртом, вцепившись пальцами в бедра. Он поднимал голову и смотрел на Малина затуманенными глазами. Ему нравился белый халат, чуть прикрытые от наслаждения веки с дрожащими ресницами и руки, вцепившиеся в подлокотники стула. Ему нравились слегка растрепанные волосы и вкус члена. На работе Малин всегда был собран и серьёзен. Дмитрию доставляло удовольствие делать его чувственным и развратным.       Малин уже не смотрел в монитор, а дрожал от возбужденного взгляда Дмитрия. Ему безумно нравилось видеть, как Дмитрий сам наслаждался посасывая его член. Малин застонал и откинулся на спинку стула. Он почувствовал, как к члену направилось недавно выпитое молоко. Этого нельзя было допустить. Он сосредоточился одновременно на предоргазменном напряжении и ощущениях подступающей к члену белой жидкости. Малин сжал губы, сдерживая громкий стон и, спешно отстранив голову Дмитрия, содрогнулся в сильном оргазме.       — Все в порядке? — Дмитрий поднялся с колен.       — Да, да, — заверил его расслабленный Малин, тяжело дыша, — восхитительно …       Дмитрий кинул взгляд на его руки. Свободной рукой Малин схватил салфетку и повернулся спиной, негодуя, почему не отвернулся раньше. Когда-нибудь Дмитрий заметит существенное отличие от человека. Малину не хотелось фантазировать о том, к чему это неизбежно приведет. Он натянул штаны и выбросил сухую салфетку в урну.              Дмитрий уже стоял возле стола с чертежами. Малин посмотрел на него восхищенным взглядом. Происходящее было слишком хорошо, чтобы быть реальностью. У него была замечательная работа, мужчина, который ему нравился и это, похоже, взаимно. Малин предпочитал не думать, будет ли у них будущее, а проживать каждые моменты с Дмитрием в текущем времени.

***

      В этот день все шло наперекосяк. Утром Малин пролил молоко на брюки, пришлось прерваться и переодеться. Некстати вышла из строя вычислительная машина, а механика обещали направить только завтра вечером. И самое неприятное — пару минут назад его предупредили о визите начальника Генштаба. Рогов редко приходил в лабораторию, все чаще вызывал Малина к себе. За последний месяц генерал и вовсе о нем забыл.       Рогов пришел один и пару минут расхаживал по лаборатории.       — Вам помочь? — неуверенно спросил Малин.       Рогов ничего не ответил и торопливо направился в рабочий кабинет Малина. Когда дверь закрылась, Рогов подошел к капитану Олсону вплотную и ощутимо надавил на плечи, заставляя стать в привычную позу — на колени. У Малина затряслись руки. Первый раз генерал принуждал рядом с лабораторией. Малин не мог допустить унижения рядом с самым дорогим в его жизни — с работой.       — Пройдемте в ваш кабинет, — попросил он.       Генерал проигнорировал просьбу и с ухмылкой расстегнул ширинку. Малину осталось лишь подчиниться. Он не забыл, на каких условиях работает в главном штабе. Он отстранено взял член Рогова в руки и открыл рот.       — Пошли на обед вместе. — Дмитрий открыл дверь.       Малин спешно поднялся с колен, но было поздно. Его особенный мужчина все правильно понял. Дмитрий быстро сориентировался и захлопнул дверь. Малин не задумываясь, бросился за ним.       — Прошу, поговорим. — Он догнал полковника, схватил за рукав формы.       — Не о чем разговаривать. — Дмитрий отдернул руку.       — Это не то, о чем ты подумал, — прошептал Малин. — Прошу, давай поговорим, только не здесь. — Он осмотрелся — не хотелось выяснять отношения при свидетелях.       Дмитрий молча вошёл в комнату, в которой за последний месяц провел много счастливых часов.       — Я и генерал не любовники. — Малин умоляюще заглядывал Дмитрию в глаза.       — Да? Хочешь сказать я неверно понял ситуацию.       — Я вынужден это делать, за возможность работать с объектом, здесь, в штабе, — быстро произнес Малин.       — Продолжай. Генерал тебя шантажирует? — Взгляд Дмитрия стал суровым.       — У меня поддельные документы. Он пригрозил, что лишит работы. А объект — вся моя жизнь! — эмоционально выпалил Малин. Он был готов сказать Дмитрию самое важное. — Я не человек …       — Не надо, — перебил Дмитрий. — Я прочитал досье на каждого работника и военного в штабе. Начиная от генералов до обслуживающего персонала. Твой файл мне передал лично Рогов. Я знал все о тебе, еще до того как увидел.       Малин замер на месте, казалось, воздушые мешки перестали наполняться воздухом и мозг прервал все импульсы к телу. Если бы его кожа умела менять оттенки, то стала бы белой. Его тело не выдержало напряжения и, отключив на мгновение сознание, перезагрузилось. Малин поблагодарил тело за новые силы выдержать непростой разговор.       — Вопрос о твоём увольнении решает не Рогов. Он обязан был за тобой присматривать, — продолжил Дмитрий. — Твои Создатели никогда бы не отпустили тебя без присмотра. Самое ироничное в этой ситуации. — Дмитрий глубоко вздохнул. — Через полгода я должен сменить Рогова. Меня несколько лет готовили к должности начальника Генштаба. И да, присматривать за тобой я тоже буду обязан, — он горько усмехнулся. — Оказалось, я и Рогов не только присматривали.       — Нет, ты другой! Рогов меня принуждал. А с тобой … — Малин замолчал, его кольнула неприятная мысль. — Или тебе было любопытно мое искусственное тело? — его голос стал тише.       Дмитрий закрыл на мгновение глаза, сжал кулаки. Какая картинка отразилась в памяти? Как Малин стоял на коленях перед генералом?       — Я очень зол, — сказал Дмитрий, и ни один мускул не дрогнул на красивом лице. — Дай мне время подумать. — Он спешно покинул комнату.       Слезы потекли тонкими струйками, заливая халат. Малин смахнул их рукавом и до конца дня не пил воду.

***

      После происшествия Малин Олсон вздрагивал каждый раз, когда кто-то входил в кабинет или лабораторию. Он ждал Рогова с охраной. Хоть Дмитрий и прояснил вопрос о невозможности его увольнения, Малин долго жил под давлением. Ему было трудно сразу перестроить мышление. Он боялся, что весь штаб узнает о его непохожести, и к нему все равно придут. Придут и тихо выведут из лаборатории, посадят на первый же отлетающий корабль, неважно в каком направлении, лишь бы подальше от людей.       Интересно, Создатели приняли бы его к себе? Он ничего о них не знал. Малин лишь помнил, как в какой-то момент жизни оказался на корабле в черноте космоса. Без ориентиров и памяти, но с документами на имя Малина Олсона и инструкцией по эксплуатации искусственного тела. Изредка с ним кто-то связывался по рации и указывал направление полета. А потом ему приснился странный сон, и он получил координаты главного штаба. С удивительной лёгкостью его приняли в исследовательский отдел и рассказали о засекреченном объекте 1NGC. Создатели на связь больше не выходили.       Прошла неделя после ссоры с Дмитрием, за ним никто так и не пришел, не приходил и не звал Рогов. Малин постоянно думал о Дмитрии. Он прокручивал в голове их знакомство, первое свидание, первый поцелуй и секс. Он вспоминал, о чем спрашивал полковник и как уверял о симпатии к Малину. Чем больше он думал о полковнике, тем больше себя накручивал вопросом — был ли Дмитрий с ним искренним?       Через месяц Малин перестал бояться. Он изменил привычку обедать и ходил только на завтрак. Он пересекся с Дмитрием пару раз в коридоре. Но тот каждый раз проходил мимо, смотря строго вперед, всех игнорируя.

***

      Малин устало вздохнул, в очередной раз натыкаясь на несостыковку в уравнении. Нарушив тишину, в кабинет ворвался младший сотрудник.       — Слышал последнюю новость? — возбужденно спросил он. — Полковник Ярый ударил Рогова. Даже нос сломал! Из-за чего конфликт, никто не знает, но генерал ревел раненым зверем.       — Что с полковником? — выдохнул нервно Малин.       — Серьезное дело. Подсудное. Тюрьма лет на десять.       Малин провалился в небытие, но умная система перезагрузила настойки и, вернувшись обратно в реальность, он решительно спросил:       — Где сейчас Рогов?       — В госпитале. Где же ещё?       Малин сорвался с места и в рабочем халате помчался в госпиталь. Охрана не хотела пускать в палату, но Рогов услышал возню возле двери и велел впустить посетителя.       Малин не стал привычно опускаться на колени, умоляя о снисхождении к Ярому. Он снова удивился своей смелости и пригрозил генералу рассказать о шантаже, даже рискуя быть рассекреченным и высланным из штаба. Рогов не был дураком и пообещал не брать полковника под стражу.       Через пару дней Дмитрия Ярого разжаловали до сержанта и отправили на Землю, на исследовательскую станцию объекта 1NGC. После инцидента генерал Рогов подал в отставку.       Малину предстояла встреча с новым начальником Генштаба. Он не был с ним знаком и переживал, все ли останется по-прежнему. Он постучал в знакомый кабинет и вошёл.       Новый начальник выглядел старше Рогова. С седыми волосами, низкого роста и добродушным лицом он не походил на строгого руководителя.       — Малин, заходи, заходи, — по-дружески обрадовался он.       Малин растерялся, но не забыл поклониться.       — Садись, — генерал указал на кресло перед рабочим столом.       Малин неуверенно сел.       — Я все знаю, — серьезно сообщил новый начальник. Контраст непринужденной улыбки и строгого голоса озадачил Малина. — Я также буду приглядывать за тобой и отчитываться Создателям. Но не волнуйся, от тебя ничего не требуется. Работай, как раньше, старайся не раскрыть, кто ты и все будет хорошо, — генерал снова стал дружелюбным. — Ты же сейчас работаешь над…       — Преобразователь непригодных для жизни частиц объекта 1NGC в пригодные, — быстро ответил Малин.       — Вот и отлично! Мы ценим твой вклад в исследование объекта, и не хотели бы потерять достойного сотрудника. Если нет вопросов, можешь идти работать.       — Вам больше ничего не нужно? — спросил Малин растерянно. — Прошу прощения за напористость. — Он опустил глаза в пол.       — Хорошего дня, — генерал перевел взгляд на бумаги, давая понять — научный сотрудник Олсон — свободен.       Малин вышел из кабинета, громко дыша от радостного волнения. Он останется в штабе, он свободен и может полностью посвятить себя работе. Он почувствовал, как с тела спала броня. Ему хотелось жить, пусть с искусственным телом, пусть с тянущей болью от расставания с Дмитрием. Малин расправил плечи, убрал челку под фуражку и уверенно пошел по коридору главного штаба.

***

      Старший научный сотрудник Первой лаборатории Малин Олсон устало потер виски, наконец-то он закончил вносить исправления в технические характеристики и инструкцию для преобразователя. Ему передали из типографии чистовой вариант, и весь вечер до полуночи он читал и перечитывал документы.       В лабораторных условиях не было возможности проверить работу аппарата. Завтра он подаст заявку на испытания преобразователя на самом объекте. Он тяжело вздохнул от нахлынувших воспоминаний. Прошел год после знакомства с Дмитрием. И чуть меньше года, как сержант Ярый служит на исследовательской станции.       По слухам, Дмитрий вошел в расположение командира станции и, несмотря на низкий ранг, стал его заместителем. Последний раз Малин видел станцию, когда та находилась в стадии строительства. Он был одним из ее основателей.       Малин лег на диван, закрыл глаза и увидел белый песок под ногами, темноту наверху. Сон пленил мгновенно и перенес на любимый объект 1NGC. Малин обрадовался, давно он здесь не был. Но радость сразу же сменил испуг и растерянность — Малин наполнял дыхательные мешки настоящим воздухом. Дышал во сне настоящим воздухом. Дышал как живое существо.       Он поднял руку, дотронулся другой рукой и почувствовал прикосновение. Мозг лихорадочно пытался подтянуть логичное объяснение происходящему. Налетел ветер, кинув в лицо белый песок. Он прикрылся руками, защищаясь. Песчинки проникали в глаза, забивали нос, царапали кожу. Сон был чем-то встревожен, напуган.       Малин постарался успокоиться. В моменты волнения он устремлял мысли внутрь себя, ища там ту самую ось и опору в виде объекта 1NGC. Так и сейчас он обратился за поддержкой к нему, не осознавая, что его поддержкой и сном является одно и тоже — объект 1NGC.       Сон замедлился, ось начала расширяться, стирая границы тела. Малин растворился в пространстве, оставив лишь неразборчивые и далекие отзвуки мыслей. Прошел мучительно долгий миг, и он вернулся, став не искусственным телом с человеческим мозгом и не сновидением, а реальным объектом 1NGC.       Малин резко проснулся, подпрыгнув на диване. Болезненно пульсировало в висках. Мозг старался вспомнить нечто жизненно важное, но не мог.