Стервятники

***

Болезни будут существовать всегда. Болезням подвержено всё живое: люди, животные, даже растения могут болеть, заражать и заражаться. Может быть они и болеют не в привычным для нас смысле, но тоже имеют широкий спектр в этой области и наверняка люди ещё очень много не знают. Не зря ведь так много растений погибают. Если бы люди знали всё, то это привело бы к двум вариантам сценария: либо совершенное будущее, либо вечный ад. Но с другой стороны, маловероятно будущее совсем без несчастий. В какой-то степени болеют даже роботы, неживые организмы, сама природа. Пускай у них нет чиханий, нет зуда и других человеческих проблем, зато они могут ржаветь, гнить, засушиваться. Бывают беды и по вине самого человека. Человеческий фактор часто является главным во многих катастрофах, авариях, бедах. Человек может забыть лишь одну маленькую деталь, что приведёт к глобальной катастрофе. Один лишь человек.. Один лишь человек может устроить беспредел. Никто на Майншилде и подумать не мог, что когда нибудь может начаться эпидемия. Были простуды, были вспышки какой-то лёгкой заразы. Даже сильнейшие маги не могут не быть подвержены бактериям, так уж работает, но никто же даже не мог представить себе масштаб грядущего. Первый заражённый. Второй. Третий. Слабость, озноб, головокружение. Казалось бы, довольно обычные симптомы, они и без болезни могут быть в самых разных обстоятельствах. Все бы спихнули на давление, на недостаток кислорода или витаминов... Да только не вызывали бы они подозрения, если бы один за другим не раздавались чихи, не начинала бы болеть голова, не начинались бы приступы беспричинной рвоты.

***

Диамкей любил подземье. Любил не только за непередоваемую эстетику, за неповторимый сырой запах и климат, за отсутствие солнца и конкуренции за место... Он любил шахты, потому что мог остаться совершенно один. Он был настоящим царём подземья, никто не смог бы ориентироваться в этом пространстве так же ловко и быстро, как он, никто в конце концов не мог полностью приспособиться к особенностям и климату этого загадочного, пустого мира. В этот особо знойкий день Диамкей "зарылся" как можно глубже в шахты. Обычно в такие дни его было достать практически невозможно, как впрочем и найти. Пускай вампир и ненавидел солнце, но он любил жаркие солнечные дни за то, что судьба будто сама ему говорила чем нужно заняться. Чем? Шахтёрским ремеслом конечно. Как раз у него закончились материалы для изготовления экспериментальных протезов. Диамкей широким, можно сказать пружинистым шагом, который противоречил больным суставам, спускался вниз. Огромная пугающая и невероятно длинная лестница, высеченная из подземного обрыва и ведущая в непросветную тьму, сопровождала его в пути. Возможно, он был почти единственным кто не боялся глубин. Он ведь родом из бесплодных земель, чего ему бояться в глубинах? Для него отсутствие каких либо звуков, любой жизни и вообще чего либо кроме руд и камня было даже успокаивающим и в какой-то степени родным. Спустившись к своему уже разгломленному и прокопанному тоннелю, Диамкей без лишних раздумий вытащил кирку с ремня, прокрутив её и быстрым шагом направившись вперёд. Он точно знал где находятся жилы полезных ископаемых. Вернее.. Знал в теории. Он много лет изучал структуру мантий и выследил закономерности, поэтому найти местоположение новых жил было не сложно. Если голова на месте - и шахтёром ты будешь хорошим, кто бы что не говорил о том, что для этого дела нужна лишь грубая сила. Сила конечно важна, но кто хочет обойдётся и без неё. Хотя, что уж там говорить про силу, если уже никто толком не занимается шахтёрским делом? Диамкей безусловно мог попроситься к кому-то на ферму условного железа, или в конце концов самому её сделать, но без этого угаснет ещё одно воспоминание о прошлой жизни. Не может быть ничего ценнее воспоминаний для долгожителей. Когда тебе едва ли за 20, ты не задумываешься об этом, когда бьёт 40 лет начинаешь жалеть, а за 70 понимать, сколько смог бы сделать и запечатлить, что говорить за Диамкея, живущего на этой планете уже чуть больше 250 лет. Он благодарен судьбе за всё: за опыт, за приобретённую мудрость, за отличные навыки. Не благодарен он разве что скоротечности. Как бы он ни старался, как бы не страдал ради экспериментов, но возвратить время вспять невозможно. Диамкей всегда ужасно завидовал всяким адептам, приемникам, всем кто жил больше людей. Они могли не считать года до смерти, могли не беспокоиться о том что их жизнь может прерваться в любой момент, ты ведь всегда под божьей охраной. Людей не уберегают бога, не прикрывают адепты. Они брошены на произвол судьбы за грехи предков, вторгнувшихся в священные земли монстров. А что делать если ты.. Не хочешь быть человеком? Диамкей страдал над этим вопросом с самой молодости. Он никогда не знал своих родителей. Может они умерли, может сами ушли, но всё своё детство и юность Диамкей провёл в старой религиозной деревушке, под покровительством старейшин. В их мечтах было воспитать из юноши нового священника, того, кто продолжит провозглашать людских богов. Только вот Диамкея не устраивали такие планы. Нет, не потому что он не хотел быть священником. Причина была в ненависти к этим самым богам. Пантеон людей разительно отличается от пантеона монстров... Да и правила другие. Его не устраивал тот факт, что вся религия людей была заточена под ненависть к монстрам. Они вторглись на чужой континент, стали их принижать и провозглашать себя сильнейшей расой, легко свергли власть.. А теперь даже молились на то, чтобы вся "нечисть" умерла. Разве этому должен учить бог? Бог для всех разный. Некого в этом винить. Для людей "бог" - понятие недостоверное, "бог" - лишь иллюзия собственного высшего суда. Они были не готовы умирать по чужим законам. Даже спустя тысячелетия люди отказывались верить в местных божеств и запрещали своим детям. Их не интересовало то, что здесь они реальны. И Диамкей... Однажды в этом убедился.

***

Диамкей гулял по лесу. Это была глубокая ночь седьмого дня, единственное время когда ему разрешалось выходить из деревни. Часто юный человек использовал это время чтобы почитать молитвы в одиночестве, или сходить на единственное озеро. Делать ему впрочем больше и не было. Но на этот раз, только взойдя на тропинку и увидев на горизонте густой, почти единственный в бесплодных землях, лес, он заметил странную тень. Он протёр глаза, думал опять померещилось. Однако, продолжив путь он замечал мелькающую чёрную тень всё чаще. Это не могло не напрячь юношу. Он крепче сжал книгу в руках, прижав к груди и надеясь, что это не разбойники. Оружие у него было... Но брать грех на душу он не хотел. Диамкей ускорил шаг. Когда ему показалось, что он оторвался, он внезапно увидел чёрную фигуру уже прямо у чистого озера. Сложно было определить форму. Это было нечто гуманоидное, высокое, со склонённой на бок головой. Но разобрать другие черты, кроме белых глаз и стекающей жидкости с него, было невозможно. Диамкей подумал бы, что всё в мире застыло, если бы не стекающая слоями чёрная жидкость на фигуре. Казалось, что она не кончается, а по консистенции похожа на густую грязь. Они оба замерли на местах. До того момента пока фигура резко не двинулась к юноше напролом, всё так же не двигаясь, что выглядело ещё более зловеще. Диамкей закричал, бросая книгу и пытаясь убежать, даже не оборачиваясь. Ноги заплетались под тяжестью ответственности за свою жизнь. Здесь никто уже не поможет. Лес был запретной территорией, все знали, что именно там нечисть и прячется. Даже не смотря на близкий к этому месту берег, выходящий в океан, в земле не было ничего хотя бы похожего на плодородие, чтобы деревья выросли. Это место считали нечистым, грешным, обычно именно там под деревьями закапывали трупы тех, кто при жизни не ходил в церковь. Диамкей же мог оказаться там преждевременно. Воздух заканчивался в лёгких, ноги подкашливались, а руками он придерживал подол своего длинного церковного одеяния, чтобы случайно не запнуться. Одна ветка, вторая, и вот уже его плечо кровило. Он не обращал на это внимание, боль в груди и страх был сильнее, чем какая-то царапина и порванный рукав. Вот он уже вилял между деревьями, а потом пытался скрыться за горой. Но с каждой секундой шёпот был всё сильнее. Настойчивее. Оно видело Диамкея, оно не собиралось отставать, оно... кажется, просто игралось. Гадкие мысли наполнили голову юноши в тот момент, будто на его плечах сидело тысячу демонов, нашептывающих ему несочетаемые буквы. Ему хотелось закрыть уши, глаза, ничего не слышать и не видеть, но если бы он отпустил подол своего одеяния - тут же бы упал, а чего хуже - разбился бы. Он выбежал к крутому склону, который вёл к пустой, выжженой местности. Диамкей не подумал даже секунды, прежде чем с разбегу прыгнуть. Он смог приземлиться на спуске, даже в какой-то момент ему показалось, что он сможет оторваться, но внезапно его нога зацепилась за торчащую корягу, которую юноша не увидел. Следующие секунды были помутнены. Он сильно подвернул ногу, не мог больше бежать, успел лишь разобрать, что летит лицом вперёд. Инстинктивно он закрыл лицо руками, пока падал по камнистому склону. Оказавшись на земле, он с трудом приподнялся на руках, не находя сил на то чтобы встать на ноги. Ему казалось, что тут его путь и окончен. Далеко от деревни, прямо у жертвенного костра, рядом с обглоданными костями, в месте, где никто не станет его искать в ближайшие дни, а то и недели, а от него наверняка и волоска не останется. Но шла секунда, вторая, пятая, а он всё жив и даже дышит. Диамкей боялся поднять головы, боялся увидеть фигуру вновь, вновь пересечься с её глазами. Раннее не разборчивые буквы и фразы теперь складывались во что-то похожее на.. слова. На слова, которые твердили одну мысль.

сожги их

они тебе не друзья

сожги их всех

Голоса становились всё громче, настойчивее, они молили Диамкея, жалобно скулили на разных частотах, не давая ему и шанса подумать. Диамкей сам заскулил, наклонившись опять к земле, закрывая уши руками и жмуря глаза с такой силой, что даже было больно. Его лицо было полностью закрыто тёмно каштановыми волосами, которые давно расплелись сами по себе. — Пожалуйста, прекратите! Хватит! И внезапно всё смолкло. Оглушающая тишина была такой сильной, что Диамкей будто бы рефлекторно стал сам повторять слова исчезнувших голосов, находя пустоту в своей голове чужой. Лишь через пару минут он осознал, что сам благоволит этим мольбам. Не отрывая дрожащих рук от ушей, юноша поднял свой взгляд. Перед ним стояла чёрная фигура. Глаза фигуры заманчиво сверкали белым в лунном свете. Они смотрели на друг друга достаточно долго. Чёрная рука потянулась. Диамкей испугался, но не смог заставить себя одёрнуться. Наоборот, он даже будто бы.. потянулся к ней. В руке оказалась зажигалка. Диамкей долго не думал. Он опустил руки, протянул одну из них и немного неуверенно взял зажигалку. Но когда он вновь поднял глаза, он ничего не увидел перед собой. Неужели ему показалось? Странный сон...

***

Диамкей с трудом выбрался с оврага. Нет, он конечно ничего не сломал, но всё его тело ныло от тупой боли. Нога была подвёрнута, рука ранена, на теле десятки синяков, на лбу царапина, одежды порваны. Чего он ещё не видел - проявившаяся седина, прямо на чёлке и слегка на корнях. Он не знал что будет говорить Старейшинам. Книгу он потерял, а сам пришёл с запретного леса весь потрёпанный, будто его терзала стая волков. Вопросов будет много. Но он знал как от них избавиться с корнем.

***

На самом деле, он будет скучать по ласковым рукам Старейшины Освальда, которые успокаивали его во время первых служений. Будет скучать по пресной выпечке, что пекли женщины на праздниках. Будет скучать даже по улыбкам детей, которым каждый 6 день читал молитвы и сказания. В общем-то, он уже скучает. Но сожаления не чувствует. Он нервно дёргал колёсико зажигалки дрожащим пальцем, пока смотрел за огнём, что поднимался всё выше в небо. Он слышал крики мужчин и женщин, слышал плач детей, видел издалека через окна как они пытались выбраться из домов. Кто выламывал окна - сразу опалялись огнём, который охватил их дом. Кто всё же смог выбежать на улицу - не пробегал и 10 метров. Раннее счастливые улицы были усыпаны трупами и обугленными телами людей и животных, которые пытались выбраться из рук пламени. Жаль только, что местность здесь настолько сухая, что огонь перехватывается на всё, что горит за считанные секунды. Диамкей не очень понимал на что променял свою жизнь. Вчера он клялся старейшине Освальду, что не придёт позже захода солнца, а сегодня своими руками поджигал его дом. Правда.. Не было его там. Почему-то юноше очень хотелось попрощаться. То-ли с прежней жизнью, то-ли с самим человеком. Но убедившись, что вся деревня была сожжена, он развернулся и поковылял неспеша к церкви. Он не понимал, почему Старейшина так поздно находится там, но так даже лучше. Никто не подслушает их, не осудит, не накричит. Почему-то так легче. Церковь их находилась не так далеко от деревни, в целом из окна было видно её очертания. Она специально была расположена в полной изоляции, чтобы никто и ничего не мешало молитвам. Была она деревянная, ветхая, не такая большая, но очень старая. Этим летом они собирались строить новую, потому что боялись, что этот храм будет сожжён... Но сейчас Диамкей был даже рад, что этого никогда больше не произойдёт. Дверь отварилась, пол скрипнул, когда Диамкей прошёл внутрь. На этот раз его не смущал ни ладан, ни поднявшаяся пыль. Он увидел старца, стоящего на коленях у икон. — За что же ты так нагрешил, Диамкей.. - произнёс хриплым голосом старец. — Я не хотел... Честно не хотел. — Ох, верю я, милок, что не хотел, верю - произнёс с грустным смешком Старейшина, поднимаясь тяжело на ноги и поворачиваясь к Диамкею, - Лихо нечистое тебя поглотило. Но коли сделал ты, то и мою душонку грешную проводи. Покуда жив я, не буду больше счастлив. Друзья мои сердечные меня лишь ждут одного, понимаешь? Старейшина на удивление улыбался, был спокоен. Он не был ни зол, ни обижен на Диамкея. Странно. Разве так должен реагировать человек, что всю свою жизнь отдал на жизнь родной деревни и на воспитание того, кто в итоге всё уничтожил? Наверное, сам на себя грех взял. Не так воспитал молодого, думал он. Так и умирать было спокойнее: заслужил, сам себе на смерть наслужил. Диамкей не нашёл слов чтобы ответить. Плакать хотелось только, да неправильно как-то слезоточить сейчас. Проведя пальцем по механизму зажигалки, она загорелась. Сначала он посмотрел на огонь, потом на седого старца, всё так же улыбающегося и опирающегося на трость. Вздохнув, Диамкей кинул зажигалку на пол. Внезапно огонь вспыхнул ярко, сразу охватив пол. Сейчас юноша припомнил, что внутри церкви всегда обмазывали маслами, чтобы не заводились паразиты и нечисть... Но теперь эти масла служили хорошим воспламенителями. Диамкей тут же обернулся и выбежал на улицу. Он остановился на ступенях, неожиданно заперев дверь. Отойдя же уже на сухую землю, он слегка споткнулся, чуть не упав, наблюдая за тем как огонь быстро всё охватывает. Всё было кончено.. — Прости меня, дядя Освальд.. Я правда не хотел...

все были мертвы.

***

Диамкей уже смутно помнил то, что произошло. Иногда, по ночам, его накрывали сожаления о содеянном. Но что уже произошло, то не воротишь.. Тем более, в какой-то степени это даже хорошо. Не очень позитивные плюсы, но всё же после уничтожения этой деревни привезённые ресурсы делились на меньшее количество деревень. Да и влияние агрессивной людской церкви уменьшилось... Может быть, не зря он всё же это сделал? Вопрос этот уже спорный. Нельзя на него ответить одним словом. Диамкей и не пытался, лишь изредка думал о том, что за загадочная фигура ему тогда "помогла". Но сейчас он был занят копанием. Насвистывал себе под нос какую-то весёлую мелодию, ловко управлялся со своим делом. Ему на удивление это даже нравилось, помогало разгрузиться. Вскоре он нашёл всё что нужно было. Ему не надо было много, просто надо было завершить проект, поэтому много времени это не заняло. Относительно конечно. Несколько часов он там точно провёл, набрал небольшой мешок и отправился обратно. Ещё одной мотивацией вернуться были болящие суставы, особенно болели у него плечи от работы руками. Завязав мешок на ремне, Диамкей шёл и разминал руки, не обращая от усталости внимания на всякие очень подозрительные мелочи. Он был слишком занят тем, что опять думал, какой же он бедный и несчастный, что такой старый, чтобы заметить, что воздух каким-то холодным стал, будто сквозняк продувал, что на тропе почему-то грязь появилась, была прям размазана по поверхностям. Он неспеша прошёл по туннелю, поднялся по лестнице и наконец оказался в верхнем уровне подземья, где, собственно говоря, и жил. Он остановился у входа вниз, вдыхая аромат одуванчиков, сабельников и мяты, который смешивался в интересную композицию. Они были посажены на рядом стоящих "полях", чтобы не путать каждое растение по применению. Декоративные высажены у дома, используемые в приправах и еде недалеко от тропы около загонов с животными, а эти прямо у выхода из глубоких шахт. Но будучи отвлечённым свежим запахом цветов и собственным бормотанием, он и не заметил, как за ним шли всё это время зомби. Когда же хтонь обратила на себя внимание рыком, Диамкей остро отреагировал, сорвав с ремня кирку и замахиваясь на зомби. И если первый полёг сразу, то второй был резвее и успел укусить Диамкея за кисть. Вздохнув от боли, он с двойным усилием пробил зомби голову, тут же отскочив назад и осматривая руку. Давно его никто не кусал... Но шрамы до сих пор остались. Наверное, этот укус тоже долго сходить будет, если вообще сойдёт. — М.. До крови укусил, гад... - произнёс Диамкей, встряхивая руку и на самом деле сильно не обращая на это внимание. Да, останется след, но это не так критично, смотря на его сейчашний внешний вид. Это было буквально меньшее из зол, учитывая что был он чуть ли не живым трупом. Решив не утруждаться на счёт зомби, Диамкей сразу направился по тропе домой.

***