Darling / Дарлинг

АШЕР       — Он точно женат, — говорит Тео, прежде чем сделать большой глоток пива.       — Нет, он вдовец, я же говорил: жена умерла. Ты вообще слушаешь?       — Слушаю! — возмущается он. — Просто ты трещишь без остановки, сложно все уловить.       — Я говорю абсолютно нормально. И о мужиках обычно не рассказываю. Так что уж это-то можно было запомнить.       — Кстати, да, — встревает Амата. Вот она слушает слишком внимательно. С таким лицом, будто работает на ЦРУ. — Ты никогда не рассказываешь о мужиках. Ну, кроме тех, с кем спишь по работе, и психа, который держал тебя в долбанной клетке.       Закатываю глаза на ее драматизм.       — Это был пансион для трудных подростков.       — С гребаными решетками на окнах, — уточняет она.       — По-моему, чтобы это считалось клеткой, решетки должны быть еще и на стенах, — вставляет Тео, что совсем не помогает.       — Он запирал их на ночь, Теодор, — Амата прожигает его взглядом.       — Можно хотя бы сегодня не трогать мои детские травмы, пожалуйста, — вздыхаю я и машу официанту, заказывая еще раунд водочных бомб. Парень симпатичный, и я почти уверен, что он строил мне глазки с самого моего прихода. Искушение есть. Но завтра съемка, и лучше поберечь сексуальную энергию для нее. Пить мне тоже, по идее, не стоит, но примерно час назад я решил, что это будет проблемой завтрашнего Ашера.       — Так ты ему напишешь? — спрашивает Амата, потягивая свой «Секс на пляже» через самую крошечную соломинку в мире. — Скажешь, что закончил?       Пожимаю плечами. Меня до одури тянет позвонить ему. Его номер, приколотый к пробковой доске, не дает мне покоя с тех пор, как я закончил картину. Я не говорю, что торопился ее дописать, лишь бы появился повод с ним связаться. Но и отрицать этого не буду. Прошел месяц с того дня, как он стоял на моей кухне и целовал меня до потери рассудка. Который, похоже, ко мне так и не вернулся. Не было ведь абсолютно никакого намека на то, что он будет ждать моего звонка или захочет меня снова увидеть, кроме того, что он дал мне свой номер. А вдруг это вообще было только ради картины? Потому что каждый раз, когда я позволяю себе думать, что дело во мне, я вспоминаю, как в прошлый раз преподнес ему себя на блюдечке с голубой каемочкой, а он деликатно, но, по сути, очень категорично меня отшил.       Я не настолько эмоционально слеп, чтобы не заметить: у него явно какие-то свои тараканы в голове. Но у кого их нет? Я же не просил его встать на одно колено и сделать мне предложение. Речь шла о минете без обязательств от горячего молодого парня — и он отказался, а значит затея изначально была обречена. Я не знаю никого, кто бы не воспользовался таким предложением.       Официант ставит передо мной розово-оранжевый шот, и я опрокидываю его с многозначительной улыбкой. Вот этот парень бы точно не отказался.       — Ты должен ему написать, — заявляет Тео. — Потому что, если не напишешь, будешь всю жизнь гадать «а что если…». Кому это надо? Ты же Ашер Foxxx, парень, которого прямо сейчас хотят все мужики на планете, а если он не хочет — то и пошел он!       — Он уже предельно ясно дал понять, что не хочет меня. — Часть про всех мужиков я комментировать не собираюсь. Пусть «Dazed» и написал эту чушь в своей статье, но я подобное в голове держать не буду.       — Вообще-то нет, — вмешивается Амата. — Он просто не захотел, чтобы ты отсосал ему в качестве платы за помощь. Что некоторые, — она указывает на себя, — могли бы расценить как проявление джентльменства. Ты с таким не особо знаком, так что не удивительно, что ты этого не распознал. И он оставил тебе свой номер. Что, по-моему, выглядит как довольно однозначное приглашение продолжить знакомство. Он хочет увидеться снова.       — Девчонка дело говорит. — Тео чокается своей кружкой о бокал Аматы.       — Кого ты назвал девчонкой, дорогуша?       — Но при этом он не настроен на секс, так что ли? В смысле, это же было очевидно, когда он сказал «спасибо, но нет». Ему, наверное, просто интересно, что там с картиной.       — Нет, я так не думаю, — отвечает она. — Это всего лишь значит, что он не хотел минет в тот конкретный момент.       — Но кто вообще отказывается от минета? — хмурится Тео.       — Вот именно! — Я ударяю своим стаканом о его.       Амата закатывает глаза и качает головой.       — Мужики... Ладно, слушай, возможно, это звучит дико, но почему бы просто не написать ему и не выяснить? Напиши, что закончил картину и готов ее продать. Как минимум, срубишь деньжат с горячего богатого британца — и не тем способом, которым обычно зарабатываешь.       — Вообще-то я не знаю, богат он или нет, — задумчиво говорю я.       — Вот и узнаешь.       — Да плевать мне на это, Ам. Я не ищу папика.       — Ну конечно, труженик эротического фронта, — фыркает она. — Но, согласись, будет приятно оплатить аренду на пару месяцев вперед и какое-то время не париться. Так чего ты хочешь от своего Джеймса Бонда? Потрахаться? Тебе этого и на работе хватает. Значит, ты ищешь другое, что-то большее. Типа отношений. Но прежде чем что-то начинать, убедись, что он может сам за себя платить, потому что я не дам тебе встречаться с каким-нибудь ушлым трахалем.       — Он самый далекий от «ушлого трахаля» из всех, кого я встречал. Тут можешь быть спокойна.       — Отлично! — восклицает Амата. — Тогда подумай и ответь: тебе от него отношения нужны?       Отношения? Не знаю. Он меня цепляет. Сильнее, чем большинство мужчин. Да, меня тянет к мужчинам, очевидно. Мне нравится с ними спать, флиртовать и просто смотреть на них. Но мой опыт отношений был… ну… довольно болезненным. Кристиан привлекательный. И старше меня. Солидный возраст обычно гарантирует зрелость — что я определенно люблю. Но дело не только в этом. В нем есть какое-то притягательное для меня спокойствие, устойчивость. Рядом с ним хочется свернуться калачиком, уткнуться носом в его грудь и просто поспать. После секса, разумеется. Еще и эта легкая, невыветрившаяся печаль в его взгляде. Да, у него жена умерла, я в курсе. Но эта скорбная тень вызывает у меня желание найти к нему подход, пробраться в душу и сделать так, чтобы он не выглядел таким… печальным.       Снова пожимаю плечами.       — Может, я просто хочу продать ему картину.

✘✘✘

      Пару часов спустя я возвращаюсь домой, слегка пьяный и чертовски заведенный. Заставляю себя сходить в душ, смыть запахи бара, переодеться в чистые шорты и футболку, прежде чем отправить сообщение, о котором думал всю неделю. Весь месяц, если честно. Смотрю на картину, стоящую как страж у двери в спальню. Возможно, она ему не понравится. Мое искусство не всем заходит, иногда не заходит даже мне самому. Впервые кто-то увидит свой портрет, написанный мной. Джеремайя не считается. Я его вообще в расчет не беру и стараюсь о нем не думать.       Номер Кристиана не сохранен у меня в телефоне — я боялся, что начну отправлять ему дикпики, когда набухаюсь или перевозбужусь. Или буду одновременно в обоих этих состояниях. Так что, сделав несколько снимков картины, я срываю лист с его номером с доски и возвращаюсь на диван. Размышляю, какой тон выбрать — милый или деловой? Что быстрее заставит его ответить? А потом понимаю, что я веду себя как идиот, если так сильно загоняюсь.

Я:

Привет. Это Ашер. Картину закончил.

Напиши, если захочешь купить.

      Прикрепляю пару фото и отправляю.       Утром ответа нет. И минут десять я чувствую себя так, будто обгорел на солнце — смущение расползается по коже ожогом первой степени. Но сегодня съемка, и дел выше крыши, так что предаваться драме некогда. Не хочет — значит, не хочет. Может, он просто из вежливости сказал, что купит ее. Это не гребаный конец света. В мире полно привлекательных, зрелых, печальных британцев.       Я принимаю душ и тщательно готовлюсь, съедаю легкий завтрак из фруктов и злакового батончика и расставляю камеры в гостиной — одну у балкона, другую возле кухни. Картину Кристиана уношу в спальню, потому что не хочу, чтобы она «наблюдала», как меня имеют во всех мыслимых позах.       Картер австралиец. Переехал в Штаты к своему парню, другому креатору, с которым я тоже работал. Но они расстались около месяца назад, и Картер, судя по всему, стремится перетрахать всех контент-креаторов в Северной Америке, пытаясь что-то доказать своему бывшему. Или себе. Не знаю. Мы познакомились на групповом проекте для «SCX» и сразу сработались. Не в романтическом смысле — в нашей сфере редко (если вообще) бывает что-то романтичное — но мне понравилась его энергетика, мы очень хорошо смотрелись вместе на камере, и он легко согласился снять коллабу независимо от студии.       — Чувак, мне реально нравится твоя квартира, — говорит он, заходя следом за мной в гостиную. — Ты тут один живешь?       — Один.       — Ни хрена себе. Значит, бабки у тебя водятся.       — Да не особо, — отвечаю я небрежно. — Но аренда здесь намного дешевле, чем в Нью-Йорке, так что даже на жизнь хватает.       — В Нью-Йорке, ага. Мог бы и не хвастаться.       Я невинно улыбаюсь и спрашиваю:       — Ты сейчас у Джейдена живешь, да?       Он кивает и сразу как будто закрывается. Понятно, там какая-то история. Но копаться в ней мне сейчас совсем не хочется.       — Когда у тебя виза заканчивается?       — В следующем месяце. Как видишь, пытаюсь выжать по максимуму до отъезда.       — Ну, можешь начать с меня… — говорю я с намеком, начиная шоу.       Картер усмехается, но уже через секунду выражение его лица становится более заинтересованным, соблазнительным. Он знает, что камеры работают, и как профессионал мгновенно включается в процесс.       — Да? — мурлычет он. — Детка, я хотел тебя трахнуть с того момента, как впервые увидел.       Я подхожу ближе, его ладонь скользит по моей заднице и мягко хлопает через свободные джинсы, которые и так еле держатся на бедрах.       — Я полностью в твоем распоряжении.       Он утыкается лицом мне в шею, и я почти таю, закрывая глаза от удовольствия. Если говорить о работе, этот австралиец — далеко не худший вариант.

✘✘✘

      После, когда лицо залито спермой Картера, а моя собственная размазана по прессу, я встаю, чтобы выключить камеры.       — Пиздец, ты охрененный, — выдыхает Картер, все еще лежа звездой посреди кровати. — Какая же классная у тебя попка.       — Камеры уже выключены, — я кошусь на него с усмешкой. — Можешь больше не стараться.       — Эй, я серьезно. — Он встает и потягивается, выпрямляя длинные, жилистые руки. Типичный красавчик, копия практически всех парней, по которым я сходил с ума в «His Humble Messengers»: высокий, мускулистый блондин с голубыми глазами. Сейчас мои вкусы слегка изменились.       В голове вдруг звучит голосом Кристиана: «Взрослый британец, скорбящий по умершей жене?»       — Можно я у тебя в душ схожу? — спрашивает Картер.       — Конечно. По коридору, первая дверь. Там должны быть чистые полотенца.       — Спасибо, бро.       Я невольно улыбаюсь — слишком уж это отличается от того, как он обращался ко мне последний час: детка, хороший мальчик, красивая маленькая шлюшка. Просматриваю отснятый материал, как вдруг раздается звонок в дверь. Должны были доставить холсты и краски, поэтому я без задней мысли иду открывать с камерой в руке, пролистывая видео на ходу. Распахиваю дверь...       И замираю.       На пороге стоит Кристиан.       Из всех людей на свете — именно он. И именно сегодня.       Я чуть не роняю камеру.       На нем дорогие солнцезащитные очки с зеркальными стеклами. В отражении я вижу себя: волосы растрепаны, весь в сперме, выгляжу так, будто меня только что хорошенько отымели. Собственно, почему будто?       Кристиан снимает очки и медленно окидывает меня взглядом. Я успел натянуть шорты, но от того, как он на меня смотрит, появляется ощущение, что на мне вообще ничего нет. Смущенная улыбка сползает с его лица.       — А, я… мм… надо было позвонить сначала, — говорит он слишком официальным тоном. — Вижу, ты занят.       — Нет. То есть да. Я… это не… — Мотаю головой. — Ты можешь… если хочешь… — Господи, что я собираюсь предложить? Зайти? Познакомиться с Картером? С человеком, чье имя я только что выкрикивал, кончая на камеру?       Нужные слова все не находятся, и тут, будто ситуация и без того недостаточно трагикомична, дверь ванной распахивается. Вырывается облако пара, и из него выплывает полностью голый Картер Форрест, вытирающий волосы полотенцем.       — О, блин. Привет, чувак, — говорит он, заметив нас. Рефлекторно пытается прикрыть член тем же полотенцем, но это мало что меняет. — Душ у тебя — огонь, спасибо, — беззаботно бросает он и уходит по коридору, насвистывая.       Я перевожу взгляд на Кристиана. Он бесстрастно смотрит вслед Картеру.       — Слушай, это не то, что… он не… мы не… — пытаюсь объяснить я, но что, блядь, я могу тут сказать?       — Все в порядке, — мягко перебивает он. Несколько раз моргает, будто собираясь с мыслями, натягивает вежливую улыбку и отступает от двери. — В любом случае, это была плохая идея… все это. Я попрошу секретаря связаться с тобой насчет картины.       — Подожди, — вырывается у меня, когда он уже отворачивается. — Просто… дай мне минуту.       Шагаю за порог, потом останавливаюсь. Я серьезно собираюсь бежать за ним в таком виде? Со спермой другого парня на лице? И объяснять, что это не то, что он думает, хотя даже не знаю, как он отреагирует на правду. Я не планировал скрывать, что снимаюсь в порно, но хотел плавно подвести его к этой новости. Уж точно не так я представлял себе наш разговор. Пусть лучше думает, что Картер — разовый перепихон. Так проще. По крайней мере, сейчас. А значит, объяснять нечего не нужно. И все же я делаю попытку.       — Кристиан, — зову я.       — Ашер, — отвечает он тихо, почти с сожалением. Что-то неприятно сжимается внутри, прямо под ребрами. — Я же сказал, все в порядке. Я… Прощай.       Он уходит быстрыми, решительными шагами, явно стремясь оказаться от меня как можно дальше и как можно быстрее.       — Блядь, — выдыхаю я, глядя ему вслед.