Darling / Дарлинг

КРИСТИАН       У Коула Сандерса действительно огромный член. К тому же этот мужик, кажется, целиком состоит из мышц — ладони как лопаты, бедра шириной с талию Ашера. Но когда он укладывает Ашера животом на подлокотник дивана и откидывается назад, чтобы сплюнуть ему между ягодиц, я понимаю: если он причинит ему боль, я все равно его вырублю.       Хотя до сих пор Коул был исключительно нежен — обращался с Ашером так, будто тот сделан из хрусталя и может треснуть от слишком грубого прикосновения.       Контраст между ними разительный. Ашер — тонкокостный, красивый, хрупкий; Коул — воплощение маскулинности. И вместе они смотрятся безумно эротично.       Следующая мысль приходит ко мне не впервые — она вообще преследует меня всю жизнь, возникая в самых неожиданных ситуациях. Я ловил себя на ней, когда нервничал перед выступлением или важной встречей, когда разговаривал по телефону со страховой или смотрел этап «Тур де Франс» по телевизору. И звучит она примерно так: как, черт возьми, цивилизация дошла до такого? Два с лишним миллиона лет человеческой эволюции — и все это привело к этому самому моменту: прекрасный голубоглазый мальчик принимает в себя самый большой член из всех, что я видел. Я бы рассмеялся, если бы не был настолько возбужден.       Ашер лежит грудью на подушках, прогнувшись в пояснице и выставив бедра за край — так, что дырочка раскрыта и готова быть наполненной.       — Блядь, ну что за сладкая попка… так и просится, чтобы ее хорошенько оттрахали, — говорит Коул.       Ашер поворачивает голову и встречается со мной взглядом.       — Ну так оттрахай уже. Я пиздец как хочу тебя, папочка.       Коул издает горловой рык и наклоняется поцеловать его в загривок, затем тянется к губам. Придерживая подбородок Ашера и прижимаясь членом к ложбинке между ягодиц, произносит голосом, полным похоти:       — Дашь мне тебя выебать? Будешь хорошим мальчиком?       Ашер кивает.       — Да, блядь, я буду хорошим… очень хорошим мальчиком для тебя.       Он открывает рот, и Коул, тихо постанывая, целует его глубже, с языком. Ашер скулит и обхватывает ладонью собственный член, который теперь упирается в живот. У меня самого каменный стояк в джинсах, и я несказанно рад, что мне хватило ума сесть за барную стойку, а не у телевизора, как предполагалось изначально.       Глаза Ашера вдруг распахиваются — Коул начал входить в него, все еще придерживая его за подбородок и глядя в лицо почти с любовью, словно отслеживая реакцию.       — Вот так, малыш… молодец… так хорошо меня принимаешь, — говорит он, медленно проталкиваясь на всю длину. — Блядь, Ашер, какой же ты узкий.       Ашер дышит сбивчиво и продолжает гладить себя между ног, его тело подрагивает от удовольствия. Когда он снова встречается со мной взглядом, на его лице появляется едва заметный намек на улыбку.       — Да… не останавливайся… — выдыхает он, закусывая губу, пока Коул поршнем двигается внутри него. — Как же я люблю твой член, папочка!       — Да? Нравится чувствовать его в себе?       — Да… твою мать… очень нравится.       Толчки Коула замедляются, превращаясь в неторопливое раскачивание бедрами. Потом он выходит полностью, и мне приходится моргнуть и выпрямиться на стуле, чтобы вынырнуть из транса.       — Может… возьмешь его в этот… — Коул целует Ашера смазано и влажно, — …восхитительный ротик?       — Мм… да… давай.       Ашер разворачивается и садится на колени, оказываясь лицом перед членом, который только что трахал его в задницу. Коул направляет гигантский, блестящий от смазки ствол к его губам — и в этот момент Ашер снова смотрит на меня. Он удерживает зрительный контакт даже когда Коул глухо стонет от удовольствия, видимо, добравшись до его горла.       В процессе Коул наклоняется над ним, разводит его ягодицы и с придыханием произносит:       — Блядь… какая охуенная дырочка… — Он облизывает пальцы и начинает ласкать анус. — Она хочет, чтобы я снова ее наполнил?       — Угу… — мычит Ашер, не прекращая сосать ему.       — Да, я так и думал. Похотливая дырочка… идеальная…       — Мм!..       Коул легонько шлепает Ашера по ягодице, и я напрягаюсь, но Ашер, будто почувствовав это, выпускает член изо рта, кидает мне мимолетную успокаивающую улыбку и тут же заглатывает снова. На полу лежит телефон, направленный камерой вверх. Могу только представить, как сногсшибательно это выглядит на записи: огромный член Коула проталкивается между его губ, глубже, в горло. Невероятно развратно и возбуждающе.       Затем Коул отстраняется, обходит Ашера сзади, забирается на диван и встает на четвереньки. Он снова начинает ласкать ртом вход Ашера: лижет его размашисто и посасывает.       Мне приходится прикусить язык, чтобы не застонать вслух от накатывающего желания. Мысли уже уносят вперед — к тому моменту, когда я останусь с Ашером наедине: как велю ему раскрыться для меня и трогать себя, какие слова вытяну из него. Я заставлю его просить меня дать ему кончить. Буду трахать его прекрасное отзывчивое тело, пока он не потеряет рассудок окончательно.       Ашер извивается, уткнувшись лбом в подлокотник дивана, подается задницей на лицо Коула. Внезапно он вскидывает голову в мою сторону и порочно улыбается. Щеки у него ярко-вишневые, глаза полуприкрыты и блестят.       — Пожалуйста… возьми меня. Хочу чувствовать твой член в себе прямо сейчас…       — Скажи, как сильно ты этого хочешь.       — Очень… чертовски сильно, папочка.       Я сглатываю. Смотреть на это становится все труднее, потому что я возбужден до предела. И мне немного некомфортно быть в таком состоянии в присутствии совершенно незнакомого человека. Да, Ашер старается при каждой возможности показать мне, как сильно хочет, чтобы сейчас вместо Коула его трахал я (видит Бог, я тоже этого хочу), но, черт возьми, такими темпами я кончу в штаны. А если встать и уйти, он поймет это неправильно.       Коул слезает с дивана и встает, притягивая Ашера к себе для глубокого поцелуя. Татуированные накачанные руки обхватывают миниатюрное тело. Они целуются долго, сексуально, и характерные влажные звуки заполняют весь номер. Когда Коул подхватывает Ашера под бедра и поднимает, тот сразу обвивает его талию ногами. Кажется, удерживать Ашера на весу не стоит ему ни малейших усилий, и когда он направляет член вверх, входит в него и начинает трахать, мне остается лишь восхищаться демонстрируемой силой. Это красиво — контраст их тел: одно — крупное, загорелое, размеченное рельефом мышц и темными витиеватыми узорами, оплетено тонкими, бледно-золотистыми конечностями другого — хрупкого и гладкого. И Ашер явно получает удовольствие.       — Вот так… малыш, попрыгай на моем члене… Покажи, как тебе это нравится.       Ашер подстраивается — поднимает ноги выше, находя нужный угол, и запрокидывает голову. Он тихо стонет и задыхается, пока Коул поднимает и опускает его в размеренном, тягучем ритме, и длится это, кажется, целую вечность.       Затем, бережно и не вынимая члена, Коул опускает его на диван и снова начинает трахать с оттяжкой. Прикасается к его лицу, убирая упавшую на глаза темную прядь. Шепчет:       — Ты такой красивый, мой мальчик. Блядь, такой горячий…       У меня боковой ракурс, и я вижу, как Ашер томно улыбается.       — Спасибо. Ты тоже очень… секси.       — Да? Ты правда так думаешь?       — Правда, — мягко говорит Ашер.       Коул закрывает глаза и прижимается нежным поцелуем к его лбу. Я внезапно испытываю неприятное тянущее ощущение в животе.       — Мне нравится, как ты меня трахаешь.       Коул явно доволен.       — А мне нравится трахать тебя. Очень. Целыми днями только тебя бы и имел…       — И ты можешь. Я твой в любое время.       В животе снова тянет — тяжело, словно петля висельника.       Коул ускоряется, просовывает руку между их телами и обхватывает член Ашера. Тот издает восхитительный капризный стон, отзываясь на острое удовольствие. Но я сейчас слишком рассеян, чтобы этим наслаждаться. Мысль о том, что этот мужчина будет трахать Ашера, когда захочет, и что Ашеру это будет нравиться… Я же понимаю, что это всего лишь слова — сказанные для камеры. Почему тогда такая реакция?       Я начинаю разбирать это по полочкам, но вдруг Ашер громко всхлипывает и резко выдыхает:       — Я сейчас… почти…       — Готов кончить, малыш?       — Блядь… да…       — Давай. Покажи, как ты кончаешь.       Ашер, крепко зажмурив глаза, с криком выгибается, отрываясь от дивана, а Коул продолжает дрочить ему, выжимая остатки оргазма.       — Да… вот так… я чувствую, как ты сжимаешься на мне. Охуенно, — Коул усмехается. — Уверен, на вкус ты тоже охуенный.       Ашер проводит пальцем по животу и протягивает его Коулу. Тот слизывает сперму и начинает толкаться жестче, быстрее. Это длится недолго, и в момент, когда я подумал о том, каково мне будет смотреть, как другой мужчина кончает в Ашера, Коул вырывается из него. Его накрывает — резко, почти судорожно, волнами, которые длятся, кажется, бесконечно. И все это время Ашер неотрывно смотрит на него снизу.       Когда все заканчивается, Коул, смеясь, падает на грудь Ашера, и они оба глубоко, с удовлетворением вздыхают.       — Это было реально круто, — говорит Ашер.       — Мм… да. Надо будет как-нибудь повторить. В самое ближайшее время, — добавляет Коул, мазнув быстрым поцелуем Ашера в щеку, прежде чем слезть с него.       Я замечаю, что давно перестал дышать, только когда Коул резко вскакивает, хлопает в ладоши перед камерой и говорит:       — И-и-и-и снято.