Darling / Дарлинг

КРИСТИАН       Я с нескрываемым восхищением наблюдаю, как Феликс раскладывает нам обоим дымящуюся пасту с креветками. Затем натирает сверху пармезан, посыпает зеленью и несет тарелки к столу.       Наклоняюсь, чтобы вдохнуть аромат.       — Выглядит и пахнет просто божественно. Спасибо, милый.       — Оказывается, мне нравится готовить. Вообще не ожидал.       — Тебе просто нужен был правильный учитель.       Я наматываю лингвини на вилку и отправляю в рот. На вкус так же хорошо, как и выглядит — насыщенный соус из чеснока, лимона, масла и сыра обволакивает идеально приготовленную пасту.       — Нико охренительно готовит. Пришлось начать стараться.       Я улыбаюсь.       — Смотрю, дух соперничества никуда не делся.       — Ага. Теперь я и танцую, и готовлю лучше него, — отвечает он с довольной ухмылкой.       Какое-то время мы едим в комфортной тишине. Я потягиваю охлажденное белое вино, Феликс запивает еду водой.       — Так когда ты возвращаешься домой? — спрашивает он, отщипывая крошечный, с ноготь, кусочек от булочки, на которую косился с того момента, как сел за стол.       — Не знаю.       — Серьезно? Одного инфаркта было мало? Если ты помрешь там, они отправят тебя назад в грузовом отсеке, накрыв гроб «Юнион Джеком»*, как в какой-то похоронной пародии на ту рыженькую из Spice Girls.       Я смеюсь, поперхнувшись только что проглоченным куском хлеба.       — Господи...       — Ну а что, это правда ужас, — невозмутимо замечает он. — Никто такого не заслуживает.       — Я буду мертв. Так что мне будет все равно.       — А мне нет! — в его голосе звучит почти личная обида.       — Феликс, ты можешь просто сказать, что скучаешь по мне и хочешь, чтобы я вернулся в Англию.       — Ну это само собой. Мой круг общения в последнее время позорно мал — и не по моей вине. — Ему не удается до конца скрыть боль, мелькнувшую на лице. — И я бы с удовольствием почаще для тебя готовил.       — Как у вас с Авой?       Он слегка напрягается.       — Да нормально. То есть… она все еще со мной осторожничает, будто боится ляпнуть что-нибудь не то или пошутить не так. Странно, потому раньше мы были на одной волне. Поэтому и подружились так быстро. Но… да, сейчас лучше. Лучше, чем когда ты уехал.       — Хорошо. Рад это слышать. А Чарли?       — Кто? — холодно отвечает он. — Когда он уехал в Вену, я перестал о нем думать. Для меня его не существует.       — Прости, милый.       — Забей, — он отмахивается. — У тебя самого-то есть друзья там? Лео же еще с тобой живет?       — Мне немного обидно, что ты считаешь, будто у меня нет друзей, кроме собственного сына.       — Я такого не говорил. — Феликс невинно улыбается. — Хотя… вы вообще близки с ним? — и, не дожидаясь ответа, засовывает в рот очередную вилку пасты.       — Честно? Раньше я так и думал. Но он врет мне уже несколько месяцев.       Глаза Феликса расширяются, он поспешно вытирает губы салфеткой.       — В смысле?       Я вздыхаю, медленно покручивая бокал на столе.       — Сегодня Бриджит спросила, как у него дела на новой должности в Вашингтоне. Оказалось, он уволился от Келли еще полгода назад под предлогом, что якобы переходит работать ко мне.       — А ты, видимо, впервые об этом слышал?       — Ага.       — Черт. И чем же он занимался последние полгода?       — Хороший вопрос. Я не стал звонить ему, чтобы выяснить это. Поговорим, когда вернусь. Хочу посмотреть ему в глаза — сразу пойму, врет или нет.       — Ну, он же должен был понимать, что здесь ты обязательно от кого-нибудь об этом узнаешь.       Я киваю.       — Возможно, он вообще не задумывался об этом. Не знаю, что с ним происходит. То есть, я знал, что в Уайтхолле ему не нравится, но не понимаю, почему он не сказал мне, что уволился.       — Может, боялся?       — Меня?       — Разочаровать тебя.       — Лео не может меня разочаровать. Я и так понимал, что он рано или поздно уйдет из политики — это просто не его сфера. Жаль, что он не поговорил со мной об этом.       — Так поговори с ним сам, — предлагает Феликс. — Досадно, но, похоже, он думает, что не все может сказать отцу.       — Тогда я с ним поговорю. Дай номер, я прямо сейчас наберу его.       — Поговоришь с ним в следующем месяце, на посольском приеме. Вы же прилетите?       — Конечно! Ни за что не пропущу такое.       — А потом поедете в Нью-Йорк?       Феликс кивает.       — Угу. Нико еще тащит меня на концерт своей любимой группы. Он так фанатеет по ним, это даже мило.       — Что за группа?       — Какая-то с гитарами.       — Да ну? Как необычно, — смеюсь я.       Он смотрит на меня снисходительно-иронично и разводит руками       — Да откуда мне знать, блядь? Один поет, двое играют на гитарах… А, вроде там еще девушка есть. У нее тоже гитара. Слушай, я честно пытаюсь интересоваться тем, чем он увлекается.       — Да, это заметно, — улыбаюсь я, не переставая есть.       — Просто это вообще не мое. У нас вкусы, мягко говоря, расходятся — он, например, даже не слышал про Little Mix, когда мы познакомились.       — Главное, что ты стараешься. И ты выглядишь намного счастливее, милый.       В нем действительно появилась какая-то спокойная уверенность, которой раньше не было или он прятал ее под демонстративным позерством.       Феликс откладывает вилку и улыбается — ярко, открыто, и на этот раз совершенно искренне.       — Я и правда счастлив. Кстати, отчасти благодаря тебе.       — Мне? С чего бы?       — Ты не стал смеяться надо мной, когда я рассказал тебе про Нико. И не посчитал, что отношения с ним — это бред, даже когда я сам так думал. Именно ты подтолкнул меня рискнуть.       — Мне кажется, ты и без меня все равно оказался бы с ним. Он был настроен весьма решительно — можно сказать, сам свалился к твоим ногам. Нико идеально тебе подходит, Феликс.       — Слишком идеально. Даже страшно.       Я невольно вспоминаю, как сказал нечто подобное Ашеру в отеле в Нью-Джерси — и как он тут же меня за это поддел. «Идеально тебе подхожу? Знаешь, от человека, который постоянно говорит, что ничего не может мне дать, это звучит несколько противоречиво.»       — Есть смысл спрашивать, как у тебя на сердечном фронте? — прерывает мои мысли Феликс, будто подслушав их. — Или ты ведешь там монашеский образ жизни?       Вот он, подходящий момент. Если я собираюсь рассказать Феликсу про Ашера, то лучше сделать это сейчас. Моя короткая заминка мгновенно настораживает его — взгляд заостряется, становится почти колющим.       — Ты о чем-то недоговариваешь, — говорит он с подозрением.       — Я… ну… в общем… я кое-кого встретил. Вроде как. Он… ну… я сам не понимаю.       Феликс замирает с приоткрытым ртом.       — Это что тут у нас за влюбленный Хью Грант? — он машет вилкой в мою сторону.       — Что?       — Боже мой. — Вилка со звоном падает на тарелку. Феликс разворачивается ко мне всем корпусом. — Ты, блядь, втрескался! Что происходит? Кто это?       Щеки у меня вспыхивают, я отвожу взгляд, прекрасно понимая, что только усугубляю ситуацию.       — Пф, не говори глупостей. «Втрескался», скажешь тоже, — отмахиваюсь я с легким пренебрежением.       — У тебя шея покраснела.       Прикрываю ее ладонью — горячая.       — Я не втрескался, — настаиваю я, поднимая бокал и делая хороший глоток.       — Ладно, хорошо, как скажешь. Тогда как это назвать? Увлекся. Очарован. Заворожен. Помешан.       — Ты читаешь на ночь словарь синонимов?       — Я не понимаю, почему ты уходишь от ответа. — Он слегка надувает губы.       — Потому что это… нелепо, — я закрываю глаза, чувствуя укол вины за эти слова. — Он моложе. Мы… В общем, это глупо.       — И я был моложе, — говорит он. — Наши отношения тоже были глупостью?       — Да. Были. Еще какой. Именно поэтому твой отец чуть не разрушил мою карьеру, когда узнал о них.       Феликс морщится и смотрит на меня с сожалением.       — Прости, милый. — Я кладу руку ему на плечо. — Это было жестоко. Я не это имел в виду. Не наши отношения были глупостью. Это я был идиотом — и поплатился за это. Но, похоже, так ничему и не научился, потому что снова влезаю в то же самое.       Феликс недовольно поджимает губы.       — Ну, у моего папаши только один сын, так что ты точно влезаешь не «в то же самое».       Мне отчаянно хочется хоть с кем-нибудь поговорить об Ашере. Я уже не раз задумывался о том, что бы Феликс сказал по этому поводу. И почти всегда в моем воображении он отвечал мне: бросайся в это, не оглядываясь. Я безумно хочу произнести это вслух перед кем-то, перед другом — придать этому голос и форму, почувствовать, как его имя ощущается на губах именно в этом конкретном контексте. Ашер. Как ласковое прикосновение по голой коже. Как бальзам на моем расколотом сердце. Ашер.       — Это его имя?       Я киваю, осознавая, что произнес его вслух.       — Да. Его зовут Ашер.       — И насколько он моложе? — осторожно спрашивает Феликс.       — Ему двадцать пять.       Феликс хмурится.       — И в чем тогда проблема?       — В том, как это выглядит со стороны, Феликс.       — О господи, да какая на хрен разница, как это выглядит! — огрызается он и тут же, кажется, жалеет о вспышке.       — Мне не так просто послать все на хрен, как тебе. Ты же не настолько наивен, чтобы не понимать этого. В политике каждое решение приходится взвешивать с учетом того, чем оно может обернуться. Связь с мужчиной вдвое моложе — это не то, на что человек вроде меня может просто закрыть глаза. В прошлый раз я из-за этого лишился должности. В этот раз, скорее всего, потеряю все остальное.       Если Лео узнает, что я сплю с его ровесником, который к тому же зарабатывает на жизнь съемками в порно… это… это… я даже не знаю, как это назвать. Но могу представить, что после этого случится с нашими отношениями.       — А если бы это была женщина? — Феликс смотрит на меня в упор. — Если бы ты спал с двадцатипятилетней женщиной, у нас был бы сейчас совсем другой разговор. А твои дружки в парламенте хлопали бы тебя по плечу.       — Да, ты прав, — соглашаюсь я. — Но это не женщина. Это мужчина. Намного моложе меня. И сама мысль о том, чтобы рассказать об этом миру, приводит меня в ужас. Возможно… возможно, я совсем не такой, каким ты меня считаешь, Феликс. По сути, я трус.       Слабый и напуганный.       — Кристиан, ты именно такой, каким я тебя считаю, — твердо заявляет Феликс. — Ты забываешь, что я тебя знаю. Хорошо знаю. Чего ты на самом деле боишься? Что о тебе напишут таблоиды? Что подумают в парламенте, когда узнают, что тебе нравятся мужчины? Что подумает Лео? Что сказала бы Стелла? Чего именно?       Слишком сложный вопрос, чтобы с ходу на него ответить. Всего. Я боюсь всего. Боюсь снова влюбиться, боюсь потерять его так же, как потерял Стеллу, боюсь потерять сына, карьеру, репутацию. Сейчас не время в это углубляться, поэтому я говорю то, что точно отвлечет Феликса от попыток докопаться до истины.       — Он снимается в порно.       Выражение лица Феликса я запомню на всю жизнь.

✘✘✘

      После уборки на кухне, во время которой мне пришлось отвечать на миллион вопросов об Ашере, мы устроились на диване с чашками горячего чая. Феликс поначалу был скорее ошеломлен, но понял, что дело не только в том, чтобы просто объявить миру о моей сексуальной ориентации. Ашер… сам по себе все усложняет. Нет ни одного сценария, в котором я могу принять предложение Бриджит и остаться с Ашером. Ни одного. И я не стану просить его отказаться от любимого дела только ради того, чтобы я мог занять пост, который, скорее всего, возненавижу. Даже в Америке, где у меня была менее значимая должность и где у нас был хоть какой-то шанс быть вместе, Эдриан Брук все равно узнал о нас.       В Великобритании — сначала канцлер казначейства, потом премьер-министр? Это невозможно. Такие отношения невозможны.       Либо одно, либо другое.       Ашер или Даунинг-стрит.       Я понял это еще днем, а вечером уже не осталось никаких сомнений. Если я выберу его и предложу ему что-то большее, что нас ждет? Как вообще будет выглядеть жизнь с Ашером? Он продолжит заниматься своей работой? Хочу ли я этого? Сейчас она меня не смущает — так с чего бы этому измениться? Он будет писать картины и сниматься в порно, а я? Чем буду заниматься я? Если отбросить все запреты и требования — что я буду делать? Вернусь в право? Вряд ли. Я ведь не просто так оттуда ушел.       Мои мысли блуждают, пока Феликс рассказывает о том, что они с Нико запланировали в Нью-Йорке. Внезапно входная дверь открывается и входит Николо. В тот же миг поведение Феликса меняется — как будто кто-то включил свет внутри него — и он расцветает прямо у меня на глазах. На плече у Нико рюкзак, в руках пакет из Sainsbury и большой букет подсолнухов. Он обходит диван и наклоняется, чтобы поцеловать Феликса в макушку.       — Привет, принцесса. Это тебе.       Он протягивает цветы, и Феликс изо всех сил старается не растечься лужицей, глядя на своего итальянца с откровенным обожанием.       — Э-э… а по какому поводу?       — Чтобы ты вот так на меня смотрел. — Нико снисходительно улыбается, затем переводит взгляд на меня. — Кристиан, рад тебя видеть. Как проходит восстановление?       — Отлично, спасибо, Николо. Ты как?       — Да прекрасно. Вы уже поели, да?       — Ага, — отвечает Феликс. — Я приготовил пасту с креветками. И для тебя осталось, возьми в холодильнике.       — Идеально, спасибо, малыш. — Нико уже по-хозяйски перемещается по кухне. — Ну что там по ту сторону океана? Есть что-нибудь интересное?       — Да ничего особенного, — отвечаю я. — Президент играет в гольф, пока мир горит. Все как обычно.       — Ясно. Этот мужик — полный придурок, это точно.       — Кристиану снова предложили стать премьер-министром, — сияя, вставляет Феликс.       Нико оборачивается, вытаращившись на меня.       — Серьезно? Поздравляю! Значит, скоро вернешься в Лондон?       Я не сразу улавливаю интонацию, но, когда он переводит взгляд на Феликса и обратно на меня, понимаю, что он надеется на это. «Мой круг общения в последнее время позорно мал».       — Я пока обдумываю это. Есть кое-какие нюансы.       — Например, его двадцатипятилетний бойфренд-порнозвезда, — выдает Феликс, едва не подпрыгивая от восторга. — Что? Он все равно узнает, когда мы познакомимся на приеме. И вообще, это очень круто. Только не вздумай трепаться об этом прессе или моему отцу, — добавляет он шутливо, обращаясь к Нико.       Я не говорил Феликсу, что его отец уже знает про меня и Ашера, потому что не знал, как он отреагирует. Они и без этого не очень хорошо ладят.       Нико выглядит совершенно озадаченным.       — Бойфренд-порнозвезда? Это какой-то английский сленг, который я опять не понимаю?       Феликс прыскает со смеху.       — Не-а, это именно то, что ты слышал. Кристиан трахается с самой настоящей порнозвездой. Это просто охренеть как круто. Блядь, не могу дождаться, когда уже с ним познакомлюсь. Представляешь, он не говорит мне его полное имя, вдруг я уже видел его член или задницу.       — Нет… — начинаю я, в поисках поддержки глядя на Нико. — Не в этом дело, просто… ну… хотя да, возможно, именно в этом.       — Ты знаешь каких-нибудь порнозвезд по имени Ашер? — спрашивает Феликс у Нико.       — Принцесса, я вообще не знаю имен порнозвезд. Это по твоей части. — Нико смотрит на меня. — А он хоть чем-то на меня похож?       — Что? Нет, он… нет. Совсем не похож.       — Значит, Феликс его не знает. Все порнозвезды, которые ему нравятся, похожи на меня. Так ведь, малыш? — он подмигивает, и Феликс закатывает глаза. — Ладно, я пойду приму душ — горячий и долгий. Рад был увидеться, — кивает он мне, — и поздравляю с порнозвездой.       Проходя мимо Феликса, он нежно касается пальцами его подбородка и поднимается наверх, унося с собой контейнер с холодной пастой и вилку.       Мы с Феликсом снова остаемся одни. Я бросаю на него укоризненный взгляд.       — Ой, папочка, только не злись, — тянет он. — Я просто очень рад за тебя.       — Перестань меня так называть. В любом случае, это все так же невозможно, как и час назад.       — Только если ты согласишься на эту работу и вернешься в этот гребаный цирк, — спокойно возражает он. — А если нет — кому какое дело? Возьмешь своего молодого секси-бойфренда и уедешь жить в Шотландию, или где ты там все время собирался строить дом. Единственный, чье мнение важно — это Лео. А он будет любить тебя при любом раскладе.       — Что-то я не очень в этом уверен. — Сейчас Лео кажется мне таким далеким, как будто он живет на Марсе, и появление Ашера в нашей жизни ситуацию не упростит. — И вообще, что случилось? Раньше ты был в восторге от того, что я стану премьер-министром.       — Да, потому что мне нравилась идея трахаться с премьер-министром, — усмехается он. — И потому что я правда думал, что ты подходил для этого поста. Но теперь… эта партия — партия моего отца, и после того, что они с тобой сделали... Да пусть они идут на хуй! Ты заслуживаешь быть счастливым, а это место тебя просто уничтожит. Я помню, как оно за два года превратило Дэмиена Эллиса в лысого урода — а он, между прочим, был там единственным красавчиком, кроме тебя.       — То есть ты думаешь, лысина мне не пойдет? — смеюсь я.       — Кристиан, лысина никому не идет. — Он демонстративно передергивает плечами. — В любом случае, эта работа тебя угробит. И я сильно сомневаюсь, что ты будешь счастлив.       Счастлив.       Какое странное слово. Слишком четкое и простое для этого чувства, которое чаще бывает похоже на попытку ухватить радугу руками. Я опускаю взгляд на обручальное кольцо. Сегодня оно кажется тесным. Сдавливает палец, хотя раньше такого не было.       — Она бы хотела этого для тебя, — говорит Феликс.       Я поднимаю голову — его взгляд прикован ко мне.       — Если она действительно была такой, как ты всегда рассказывал, она бы точно хотела, чтобы ты был счастлив. Как бы это счастье ни выглядело.       Он прав. Она бы хотела. Я почти слышу ее голос — как она уговаривает меня выбирать себя, ставить свое счастье превыше всего остального. Но еще я уверен, что она бы меня сейчас не узнала. Если бы она вдруг вошла в эту дверь, перед ней стоял бы незнакомец.       Настоящее счастье кажется чем-то недостижимым. Прошли годы с тех пор, как я его чувствовал — так как же я вообще могу подарить его кому-то другому? Ашер заслуживает человека, который способен сделать его счастливым. Не того, кто умеет только тревожиться и скорбеть, живя с вечным ощущением, будто худшее уже на подходе. После того, как Стеллы не стало, я заполнял все свое время работой. Потому что работу можно контролировать. Работа заглушает все остальное. Работать просто: ставить одну задачу за другой и выполнять их, дышать, есть, спать и снова работать. Загружать себя так, чтобы засыпать без снов. И просыпаться, чтобы продолжать. И вот встает выбор — отказаться от этой единственной константы, и снова поставить все на живого человека, которого можно потерять. Который может исчезнуть из моей жизни в одно мгновение — целиком, без остатка. Вот где кроется истинный страх. Он слишком велик, чтобы его осмыслить. И я боюсь. Я боюсь уже много лет.       Но также я знаю, какой будет жизнь без Ашера — без его радужных цветов, без его живительной солнечности. И мысль об этом пугает ничуть не меньше.       Неожиданно меня накрывает непреодолимое желание увидеть его. Быть рядом. Обнять и не отпускать. ________________ Прим. переводчика. «Юнион Джек» (Union Jack) — популярное название государственного флага Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Джери Холлиуэлл (одна из солисток Spice Girls) появилась в платье с британским флагом на церемонии BRIT Awards в 1997 году, чтобы продемонстрировать свой патриотизм. Изначально это было черное эластичное платье от Gucci, которое Джери посчитала скучным. По ее просьбе сестра пришила к нему кухонное полотенце с изображением британского флага.