Darling / Дарлинг

АШЕР       Дворец Кристиана сияет похлеще Белого дома на четвертое июля. Наш Убер дальше ворот не пустили, сказали «только заранее согласованные машины». Я вышел первым, помог Амате, и мы пешком поплелись к шатру с охраной.       — Это просто безумие какое-то, — шепчет она, вцепившись мне в руку. Хотя у меня самого от нервов поджилки трясутся.       В первую очередь мне страшно, что нас тупо не пустят. Возникнут проблемы с приглашением или допуском, нас просто возьмут под белы рученьки и выведут нахуй. А еще страшно, что все-таки пустят, и мы окажемся среди политиков, дипломатов и миллионеров, которые с первого взгляда поймут, что я здесь чужой. Как и Амата — при всей моей любви к ней.       «А нахера ты тогда вообще приперся?» — думаете вы, да? Потому что Кристиан меня пригласил. Потому что, несмотря на риск и зная, насколько ему невозможно быть со мной, он позвал меня на свой прием. И только поэтому я здесь.       Очередь двигается быстро, и вот нас уже подзывают. У охраны в руках автоматы. Огромные. Я не спец по оружию, но выглядят они как настоящие, не бутафория.       — Добрый вечер, джентльмены, — непринужденно бросает Амата, пока нас разглядывает четыре пары темных и очень суровых глаз.       Без всяких любезностей серьезные дядьки коротко кивают ей, один из них забирает у меня конверт с приглашением. Кристиан прислал его вчера курьером вместе с моим паспортом. У него наконец-то выдался свободный вечер, и он хотел сам его привезти, но по телефону он показался мне таким уставшим, что я сказал ему ехать домой и выспаться. Работа у него, конечно, выматывающая. Мы с ним не виделись всю неделю: он снова был в Нью-Йорке, потом в Калифорнии, в Сан-Диего и, черт его знает зачем, в Огайо. Вчера я убедил его не приезжать только потому, что мы должны были увидеться сегодня. Хотя бы увидеться. Охранник проверяет приглашение, сверяет нас с фотографиями в базе, потом быстро обыскивает и пропускает через электронные рамки.       — А тебя так каждый раз проверяют, когда ты к нему приезжаешь? — спрашивает Амата, пока мы идем по дорожке к дому.       — Очень смешно. Вообще-то я был здесь всего один раз. И тогда все разъехались.       — Я все равно в шоке. Мы, конечно, прикалывались, называя его Джеймсом Бондом, но мужик, похоже, реально работает на секретную службу Ее Величества.       — Его Величества. Королева умерла.       — Блин, точно.       — И сегодня я тут секретный агент. Как мне притворяться, что мы почти не знакомы? — Вспоминаются слова великого философа Эльзы: «Прячь свои чувства». — Я же по-любому ляпну что-нибудь и все испорчу.       — Не испортишь. Прекрати. Представь, что ты снова в ЕСП — не открывай рот, пока тебя прямо не спросят. — Она наклоняется ко мне и шепчет: — А никто не будет спрашивать, трахаешься ли ты тайком с послом или нет. Так что расслабься.       — Угу, обычно меня об этом спрашивают на улице возле моего же дома.       Мы уже подходим к огромным распахнутым дверям, за которыми виднеется будто кадр из фильма: толпа идеально одетых людей, свет, звон бокалов.       — Томас, все будет хорошо. Я буду рядом, — обещает Амата. — Ты лучше скажи, как я выгляжу?       Мне даже смотреть на нее не нужно, чтобы подтвердить, что она сногсшибательна в винтажном красном платье Calvin Klein, которое ухватила на какой-то онлайн-барахолке, и в лабутенах из фирменного бутика. Макияж легкий, практически незаметный, если не считать ярко-красной помады.       — Как ебаная королева.       Она расплывается в улыбке и прижимается ко мне.       — А если он, глядя на тебя, не начнет распускать руки — значит, он импотент.       На мне свободные черные брюки с высокой талией и полупрозрачный темный топ до горла. Сначала я переживал насчет просвечивающих сосков, но когда убедил себя, что наряжаюсь только для Кристиана, а не для всех остальных, меня отпустило. Я подвел глаза черными стрелками, добавил немного шиммера, блеск на губы и накинул черное пальто до щиколоток — тоже винтажный Calvin Klein. При входе какой-то мужчина порывается его забрать, но я решаю пока остаться в нем. Так немного спокойнее. Как в броне.       Мы проходим в шумный, переполненный холл. Сразу хватаем по бокалу шампанского с подноса официанта и останавливаемся у лестницы, чтобы осмотреться.       — Боже мой, — выдыхает Амата. — Кто это?       Я оборачиваюсь, ожидая увидеть какую-нибудь знаменитость или Кристиана, но когда прослеживаю за ее взглядом, вижу высокого, смуглого, до неприличия красивого парня в смокинге.       — Я не знаю его.       — Он что, на меня смотрит? — шепчет Амата.       — Или на меня.       — Может, он тебя по заднице узнал.       — Ой, он идет к нам. Сейчас выясним.       Амата тут же выпрямляется и откидывает волосы за плечо — так она делает, когда ее кто-то заинтересовал. Парень останавливается перед нами, моргает, будто ослепленный ее видом, затем с заметным усилием переводит взгляд на меня.       — Ашер?       — А кто спрашивает?       Сердце начинает колотиться быстрее, я уже готовлюсь к тому, что будет дальше. Во всем этом дворце я знаю ровно двух человек, так что у него только одна причина знать мое имя.       — Меня зовут Гаэль, — говорит он. — Я помощник посла.       — А. Ладно, — выдыхаю с облегчением.       — Он попросил проводить вас к нему в кабинет.       — Конечно, — отвечаю я.       Гаэль кивает и снова смотрит на Амату, на этот раз с улыбкой (и она у него тоже дьявольски привлекательная). Мы идем за ним вглубь огромного дома. Проходим мимо еще одной большой комнаты, где устроен бар и играет живая классическая музыка, как в лучших пятизвездочных отелях. Заворачиваем за угол, и мимо нас проходит вереница официантов с золотыми круглыми подносами, заставленными крошечными закусками. Ими командует женщина в сером костюме с гарнитурой и микрофоном, как у Бритни Спирс в двухтысячных.       Гаэль останавливается и показывает мне на дверь.       — Он там один, — говорит он и затем обращается к Амате. — Пока вы ждете, я могу составить вам компанию, если не возражаете.       — Очень не возражаю, Гаэль.       Она буквально повисает на его руке, когда он галантно подставляет локоть, и они уходят обратно туда, откуда мы пришли. Я тихонько стучу.       — Войдите, — доносится приглушенный голос Кристиана.       Я сначала оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и только потом проскальзываю внутрь.       У меня буквально отвисает челюсть. Гребаный Джеймс Бонд сидит на краю стола, засунув руки в карманах. В полном смокинге он выглядит просто бомбически. Волосы идеально уложены, щетина аккуратно подровнена. От него невозможно отвести взгляд.       — Твою мать, — вырывается у меня, пока я обвожу его взглядом с ног до головы. — Ты выглядишь так, будто разом сбылись все мои фантазии.       Он выглядит довольным, но определенно немного стесняется комплимента.       — Могу сказать то же самое о тебе. Хотя, если честно, я все еще немного расстроен, что ты выбрал не тот обтягивающий вариант с вырезами.       — Ты же сказал, что он слишком скромный.       — Запри дверь, — говорит он.       Я поворачиваю защелку и иду к нему через полумрак кабинета. Здесь уютно, стены обиты деревом, мягкое освещение и самый огромный стол, который я вообще видел в жизни. Когда подхожу, Кристиан нежно касается моей щеки.       — Я скучал по тебе, — тихо говорит он.       Закрываю глаза, прижимаясь к его ладони.       — Я тоже.       Я тянусь к его губам, и он целует меня медленно, глубоко, с тихим стоном скользнув языком в рот. Чувствую пряно-ванильный привкус виски; от глубокого аромата морской соли и сандала его парфюма мне сносит башню и член мгновенно каменеет. Становится жарче. Хочу обнять его, но мешают широкие рукава пальто. Заметив это, Кристиан стягивает его с моих плеч и бросает на стул напротив. Затем разворачивает меня и, подхватив, усаживает на стол. Отступает на шаг и смотрит так, что у меня внутри все переворачивается.       — Боже… дорогой, ты прекрасен.       — Вообще-то, господин посол, я надеялся, что вы будете не только смотреть.       У него раздуваются ноздри, и он снова набрасывается на меня, целуя все, до чего может дотянуться: подбородок, губы, щеки, уши, шею, веки. Идеальные стрелки, конечно, жалко, но не настолько, чтобы просить его остановиться. Я тянусь ему за спину — расстегнуть камербанд, — и он ни единым жестом не выказывает сопротивления. Вытаскиваю его член, хочу встать на колени, взять его в рот и задыхаться до слез и соплей, и уже собираюсь сползти со стола, но Кристиан хватается за пояс моих штанов. Значит, сейчас будет что-то другое. И меня это более чем устраивает. У меня внутри все сжимается от желания.       — Ашер, — стонет он мне в губы. — Я хочу тебя.       — Да-а. Я тоже хочу тебя. Безумно. Трахни меня. Прямо здесь.       Кристиан издает тихий рык, видимо, посылая все к черту, дергает мой ремень и расстегивает ширинку. Я разворачиваюсь и ложусь грудью на стол, оглядываясь через плечо. Он смотрит то на мою задницу, то мне в глаза — и колеблется.       — Если ты сейчас скажешь «сма-азка», я заржу, и момент пойдет по пизде, — выдыхаю я. — Просто плюнь. Этого хватит.       Ему эта идея явно не нравится.       — Тебе будет больно.       — С тобой мне не бывает больно, — говорю я максимально искренне. — Пожалуйста. Я хочу почувствовать, как он заполняет меня. Хочу потом вернуться туда с твоей спермой внутри. Ты будешь смотреть на меня и знать, что она прямо сейчас вытекает из растянутой твоим членом дырки. Пожалуйста, папочка.       На его лице проступает что-то хищное. Он опускается на колени, вылизывает меня секунд десять, потом сплевывает мне между ягодиц. А когда снова поднимается, я едва успеваю упереться в стол, как он входит без предупреждения, одним резким толчком, и мне приходится вцепиться зубами в сжатые пальцы, чтобы не закричать. Боль нереальная, я уверен, что он меня порвал, но в этот момент мне абсолютно все равно. Меня еще никогда так не распирало изнутри. Даже с Коулом Сандерсом и его гигантским членом. Кристиан заполняет меня полностью, до предела, так, что кажется — я чувствую его где-то под ребрами.       — Дыши, милый, — шепчет он мне в ухо.       И я понимаю, что действительно перестал дышать. Вообще забыл, как это делается. Втягиваю ртом воздух, и Кристиан начинает двигаться. Быстро. Жестко. С оттяжкой на всю длину. Мне остается только держаться, чтобы не кричать. После третьего или четвертого толчка боль начинает растворяться, превращаясь в удовольствие, в близость. Тяжесть его тела на спине, его губы у моего уха, слова, которые он поцелуями впечатывает мне в кожу.       — Идеальный, — шепчет он. — Красивый, совершенный мальчик. Ашер… я не… я…       И он кончает, замерев во мне. Тепло разливается там, куда до него никто не забирался. Сердце колотится о ребра, и вместе с ним бьется яркое до слепоты, неистовое чувство. Затем Кристиан разворачивает меня к себе и, засунув в меня пальцы, трахает ими, пока я дрочу. В самый последний момент накрывает губами мой член и принимает все в рот — на язык со вкусом виски. Я снова вгрызаюсь зубами в руку, удерживая рвущиеся изнутри слова.       Люблю тебя.       Люблю тебя.       Люблю.       Потом мы приводим в порядок свою одежду. Ноги у меня еще немного дрожат, внутри приятно саднит, и я все еще чувствую, что сзади раскрыто. Когда Кристиан отвернулся на секунду, я провел рукой между ягодиц, чтобы убедиться, что крови нет. Но вытекала только сперма. Ему не придется чувствовать себя виноватым. И от этого ноющее ощущение внутри кажется еще более приятным.       Кристиан смотрит на меня чуть настороженно.       — Я тебя не порвал?       — Конечно нет. Я же профессионал, помнишь?       Он сразу расслабляется.       — Ты чудо. Спасибо тебе.       Я улыбаюсь.       — Всегда пожалуйста. Ну что, там много важных людей, да? — киваю в сторону двери.       — Не таких важных, как тот, кто сейчас в этой комнате.       — Точно, тогда тебе стоит поскорее туда вернуться. Не смею вас задерживать, важный сэр господин посол.       Он обнимает меня за талию и притягивает к себе.       — Я о тебе, милый. Но ты прав, это все-таки мой прием, и мне нужно развлекать гостей. И ты тоже пообщайся с кем-нибудь, хорошо? Помнишь, я говорил тебе про владельца галереи? Он уже здесь, его зовут Джейкоб Фордайс. У него сеть галерей в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Постараюсь вас познакомить. Я уже упомянул тебя, когда он приехал.       — Уже? Может не надо было?       Кристиан убирает прядь волос у меня со лба и улыбается своей мягкой, обаятельной улыбкой, от которой у меня все внутри плавится.       — Очень даже надо, Ашер. Ты — невероятно талантливый художник, а Джейкоб таких обожает.       Он дарит мне последний короткий поцелуй в губы и отпускает.       — Подожди минут пять после того, как я выйду, хорошо? Этого хватит. Дорогой, ты правда потрясающе выглядишь.       Совершенно поплывший, я выдаю ему влюбленно-глупую улыбку.       — Ты тоже.       Бросив напоследок хитрую ухмылку, он открывает дверь и исчезает в шумном коридоре.       Я провожу в его кабинете минут десять и только потом выхожу. Никто даже не смотрит в мою сторону. Нахожу Амату в баре — они с Гаэлем безумно увлечены разговором, так что иду заказывать себе выпить. Долго раздумываю, что взять. В итоге беру водку с содовой, льдом и лимоном и в несколько больших глотков утоляю жажду.       — Большой бокал розе, — раздается рядом.       Британский акцент. Очень узнаваемый.       Терпеть его не могу. Это любимое вино Феликса, а меня тошнит уже от одного его запаха.       Я поворачиваюсь. Он чуть выше меня, загорелый, с длинным прямым носом, полными губами и густыми темно-золотистыми кудрями. На нем что-то вроде кружевного блейзера, под которым нет ничего — ничего, что скрывало бы идеальное телосложение танцовщика. Он замечает, что я на него пялюсь, обжигает меня острым зеленым взглядом. Оценивает… и тут до него доходит.       — Твою мать… Ты Ашер, да?       — А ты Феликс.       Он улыбается — и это, блядь, нечестно. Кажется, это самая ослепительная, самая идеальная улыбка, которую я видел у ныне живущих людей. Он красивый. Вроде бы, совсем не в моем вкусе, но мое тело решило проигнорировать этот факт. И Кристиан с ним трахался…       — О, он рассказывал обо мне? — Феликс выглядит удивленным, но не раздраженным.       — Упоминал пару раз.       Теперь он выглядит довольным. Даже самодовольным, я бы сказал.       — Мой парень ненавидит, когда вокруг много людей, поэтому ушел в нашу комнату и вернется нескоро. Может мы… отойдем куда-нибудь… где потише?       Что? Я оторопело моргаю, глядя на него.       — Да господи, блядь, я имел в виду поговорить! А ты подумал, я к тебе клеюсь? — смеется он и качает головой, затем отпивает вино.       — Ну… прозвучало очень похоже, — я пожимаю плечами.       — Да, наверное. Но ты, малыш, так испугался… — Он окидывает меня игривым взглядом. — Большинство парней на твоем месте уже тащили бы меня куда-нибудь в уединенное место.       — Охотно верю.       — Но не ты… — протягивает он задумчиво. — Влюбился по уши, да?       Он ухмыляется, поднимает бокал и кивает мне, зазывая следовать за ним. Я оглядываюсь на Амату с Гаэлем: они все еще увлечены беседой. Похоже, у Ам что-то наклевывается. Мне не хочется обламывать лучшую подругу, поэтому я снова поворачиваюсь к Феликсу.       — Ладно. Пойдем поговорим.