Искры в пепле

Тайрин Вейн медленно открыла глаза, и взгляд её уперся в уже хорошо знакомую трещину на потолке. За почти четыре недели, проведенные в спецкорпусе Имперской Галактической Академии, Тайрин очень хорошо изучила этот серый, по ночам тусклый в свете аварийных ламп потолок. Спустя несколько секунд за дверью казармы послышались шаги двух пар сапог и приглушенные голоса: патрульные совершали свой ночной обход. Значит, сейчас приблизительно 2 часа ночи: обход всегда проводился в одно и то же время. Тайрин спала настолько чутко, что научилась просыпаться еще до того, как раздадутся эти шаги в коридоре. Привычка, выработанная ею еще на Нуре: если проснуться раньше, чем ударят шокером или ткнут под ребра сапогом, возможно ты успеешь сгруппироваться. Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза, поджимая коленки к животу и обнимая себя руками. Сколько времени прошло с тех пор, как ее перевели сюда из крепости Инквизитория? Вроде бы, прошел всего месяц,а ей казалось, будто она была тут всегда: ела безвкусную еду, послушно выполняла идиотские приказы, а по ночам пялилась на трещины в потолке. Она хорошо помнила, как трещина образовалась в ее собственной душе. Это не произошло разом, а было результатом долгого и мучительного процесса, прерываемого лишь беспокойным сном и черной бездной беспамятства, когда она от слабости и боли теряла сознание. Нур. Место, откуда никто не выходит прежним. Если выходит вообще. Тайрин Вейн вышла. В новенькой черной форме, которая была ей омерзительно впору. Первое время она плакала ночами от отвращения к себе, а потом стала считать трещины на потолке. Больше всего раздражали назойливые красные глазки камер. Они наблюдали отовсюду, из-за каждого угла, из каждой щели, немигающие, подозревающие, и даже там, где их не могло быть, например, в ультразвуковой санационной комнате, они все равно мерещились. Тайрин была уверена, что ими напичкан здесь каждый угол. А еще Тайрин начала забывать, как ощущается дуновение настоящего ветра на лице. Иногда ей даже снился ветер: влажный Кашиикский бриз, мягко ласкающий кожу днем, когда она, совсем еще малышкой, вместе с мамой ходила купаться на озеро; или пронизывающий до костей ледяной ветер Илума, где она, будучи уже юнлингом, гордо собирала свой первый световой меч. В стенах корпуса Академии было стерильно тихо, и дни тянулись друг за другом мучительно медленно, похожие один на другой словно уродливые близнецы, и все это напоминало дурной сон. Хотелось проснуться из него, но проснуться получалось только под храп и скрежет зубов с соседней койки, или чтобы услышать шаги в коридоре, или же с воем сирены, провозглашающей подъем, и вызывающей желание убивать. Не Имперский Гимн. Спасибо и на этом. Не верилось, что нормальная жизнь за каких-то пару лет могла превратиться в сплошной ад. Не верилось, что она сама так быстро адаптировалась к этому аду. Внутри росли холод и безразличие ко всему. Светлая сторона ее души погибала от голода, здесь ее нечем было кормить. Обесчеловечивание. Этим одним единственным словом можно было охарактеризовать целую систему, царившую здесь. Лишь смутные проблески в памяти не давали сойти с ума. Воспоминания, преимущественно: надеяться здесь было уже не на что и незачем. И она вспоминала. Мастера Астрид Райю, чьи серебристые волосы развевались по ветру во время Войн Клонов, когда они вместе боролись за идеалы Республики. Зеленые кроны деревьев Кашиика, шумящие на ветру и ласкающие слух лучше любой музыки. Старую кашиикскую колыбельную, которую она помнила слишком смутно: мама напевала эту мелодию до того, как искатели забрали пятилетнюю Тайрин, безутешно плачущую от разлуки с родителями, в Храм на Корусанте. Время в Храме, когда казалось, что джедаи действительно способны что-то поменять в мире. И почему-то Кэла. Какого-то черта вспоминался Кэл Кэстис. Усыпанное веснушками лицо и округленные от страха глаза. - Тайрин, твоё плечо… - Это? - Тайрин бросает взгляд на расползающееся кровавое пятно на своей робе, выступающее после укуса аквато. - Пустяки. - Больно адски, но Вейн храбрится, старательно пряча слабость за маской равнодушия. - Они же…они же не ядовитые…вроде бы… - неуверенно говорит Кэл, а Тайрин сама знатно очкует от этого вопроса. Пытается вспомнить занятия по флоре и фауне Галактики, которые почти не слушала в Академии. Она смотрит на поверженного аквато, которого щуплый 12-летний Кэл Кэстис разрубил почти одним ударом. - Вот еще, с чего бы. Они слишком здоровые, чтобы быть ядовитыми. Зачем тебе яд, если можешь…- Тайрин старается поумничать, но морщится от боли, и Кэл тут же аккуратно подхватывает ее под руку, помогая направиться к выходу из пещеры. - запросто поужинать падаваном? И…Кэл…спасибо. Ты спас меня. - Тайрин говорит это стыдливо тихо, но так, что он слышит. - Буду должна. - Не говори глупостей. Ничего ты мне не должна. Просто…в следующий раз будь осторожнее, ладно? - Кэл до смешного серьезен, а веснушчатый нос вымазан в болотной грязи. Это воспоминание заставляет сердце сжиматься от боли снова и снова. Не верится, что их мир и система ценностей навсегда рухнули, оставив под собой лишь пепелище. Хочется, безумно хочется верить, что где-то жив Кэл Кестис, который сильнее голодного аквато. Да и всей их сраной Империи вместе взятой.