Искры в пепле

Начальство Академии очень гордилось разнообразием методов воспитания своих подопечных. Выбиванию из голов будущих инквизиторов джедайской «дури» тут уделялось особое внимание. После одного такого случая Тайрин на неделю оказалась в карцере. Это случилось на утреннем построении. Одна из курсанток имела неосторожность явиться на него в нечищенных сапогах. Старший сержант Брэкк, молодой жилистый мужчина, окинул строй пристальным взглядом. Его пустые, светло-серые, почти бесцветные глаза, обычно смотрящие с презрением или безразличием, сейчас выражали предвкушение. Он остановил свой взгляд на ногах девушки из расы тви’леков, которая сегодня стояла плечом к плечу рядом с Тайрин в первом ряду, и его тонкие губы растянулись в хищной ухмылке. Он высоко задрал гладко выбритый подбородок и потер металлическую пряжку ремня большими пальцами, не сводя глаз с курсантки. Тайрин знала этот жест. Он не предвещал ничего хорошего. - Курсант Гелла. Четыре шага вперед. Лицом к строю. - Не переставая довольно ухмыляться, тихо сказал Брэкк. Тви’лек вздрогнула, но подчинилась, и Тайрин невольно сжала губы, глядя на испуганное лицо девушки. Начинался очередной «воспитательный момент». После таких «моментов» старший сержант Брэкк всегда пребывал в прекрасном расположении духа. - Порядок и дисциплина - это ядро хорошего солдата. - начал он. - Мы все здесь. - Он делает значительную паузу, обводя взглядом строй. - Пытаемся сделать из вас хороших солдат. Во благо Галактической Империи. Тви’лек опустила глаза, уже зная, за что ее накажут. Это даже не требовало озвучивания. - Курсанты. Как вы считаете, какого наказания заслуживает подобная распущенность? - Брэкк сцепил руки за спиной. Это была его любимая часть. - Босск. - сержант кивнул покрытому чешуей трандошанину, стоявшему позади Тайрин. - Грубое дисциплинарное нарушение, сэр. Пять ударов плетью. Брэкк довольно кивнул. - Хорошо. Еще варианты. Кейн? - взгляд сержанта уставился на девушку в первом ряду, чьи светлые волосы были всегда прилизаны так, что даже во время боя не выпадало ни волоска. - Пусть оближет свои сапоги языком, сэр. Чтобы хорошо выучить урок. В строю послышались смешки. Тайрин Вейн сжала кулаки так, что костяшки побелели, а пальцы задрожали. Брэкк снова удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на Тайрин. - Вейн? Что с лицом? - ухмыльнулся он. - Слишком мягкие наказания на твой взгляд? Тайрин сглотнула ком, который рос в горле. - Никак нет, сэр. Я не считаю эти наказания справедливыми. Она смотрела не на сержанта, а прямо перед собой, на плывущее за горизонтом облачко. - Вот как? - Брэкк заинтересованно уставился на Тайрин, склонив голову набок. - И чего на твой взгляд заслуживает провинившаяся? - 40 отжиманий, сэр. Этого будет достаточно. - Все так же глядя перед собой, отчеканила Тайрин. В строю послышались смешки и перешептывания, но Брэкк остановил их одним взглядом. - Курсант Вейн. Четыре шага вперед. Лицом к строю. - сержант снова потер пальцами пряжку ремня. Тайрин вышла с абсолютно прямой спиной, словно в нее вогнали штык, и уставилась на точку над головами курсантов. Брэкк снова помедлил, делая паузу. - Кто знает, как называется то, что продемонстрировала нам курсант Вейн? - спросил он у всего строя. - Жалость, сэр! - крикнул кто-то из задних рядов. - Малодушие! - Джедайскую погань! - после этой фразы Брэкк жестом остановил поток слов. - Именно. Джедайское дерьмо под названием «сочувствие». Это тяжелая провинность. - Он шагнул к замершей на месте Тайрин, которая стояла все так же упрямо твердо, и сжимала кулаки. - Я дам тебе шанс избежать карцера, Вейн. Хоть ты его и не заслужила. В твоей голове гниль. С этим надо что-то делать. - Протянул он, доставая шокер. - Устоишь на ногах после удара - отделаешься плеткой. Тайрин не знала, что происходит в карцере, но видела тех, кто возвращался оттуда. Плетка была милосерднее. Сержант активировал шокер. Она закусила губу. Удар обжег ее нервы так, что она едва удержалась от вскрика. Ток бил ее пять секунд. Она упрямо пыталась устоять на ногах, но мышцы не послушались, ноги словно стали чужими, и Тайрин рухнула на землю, парализованная. Когда ее поднимали, она успела увидеть глаза тви’лека. Они смотрели с молчаливым сочувствием.