Искры в пепле

Эти семь дней в карцере должны были поставить точку в перевоспитании Тайрин Вейн, сделать ее, в конце то концов, послушным винтиком системы. По крайне мере, Старший сержант Брэкк свято верил в это. Как и в то, что быть Старшим сержантом - это его призвание. Карцер работал всегда. Тайрин, все еще почти не чувствующую ног, проволокли под руки по серым коридорам, вглубь учебного центра, туда, где в недрах его удобно расположился блок дисциплинарных наказаний. БДН, как со страхом называли его курсанты. Удобно - это потому, что отсюда до главных частей не доносились вопли курсантов, которые могли испортить идеальную картинку «престижного» учебного заведения. Когда ее втолкнули в карцер и бросили на пол, а гермодверь с лязгом захлопнулась за спинами сопровождавших ее солдат, она подумала, что все не так уж страшно, как рисовалось в ее воображении. Просто крохотная, 2,5 на 2,5 метра, комнатка с откидной койкой, на которой не было матраса, и единственным зарешеченным окошком под низким потолком. В углу даже была санационная зона в виде дырки в полу и подобия раковины. Можно перетерпеть. Тайрин села на койку и прислушалась. Тишина. Так тихо, что кажется, будто ты находишься в вакууме, или где-то глубоко под водой. Толстое стекло маленького окошка напомнило ей стекло аквариума, который она видела в одном из домов сенаторов на Корусанте. Там плавали маленькие причудливые медузы, переливающиеся всеми цветами радуги. Здесь медуз не было. Только сплошная серая стена здания напротив. Сначала ей показалось, что про нее забыли: ее оставили одну на несколько часов, и в гулкой тишине не раздавалось даже шагов патрульных. Но спустя время дверь открылась и появился имперский солдат. Его глаз почти не было видно из-за надвинутой на лоб серой фуражки. Он молча нацепил ей что-то металлически-прохладное и гладкое на шею, защелкнул и вышел, лязгнув дверью и ничего не объясняя. Тайрин аккуратно ощупала предмет кончиками пальцев. Ошейник. Такие надевали на рабов и узников, чтобы не сбежали. Зачем он здесь, сейчас, на ней? Она не понимала. Осознание пришло спустя час. Яркой, слепящей вспышкой боли, от которой она вскрикнула: ошейник выпустил электрический разряд, заставивший все ее тело изогнуться от боли. Если бы она в этот момент стояла, она бы скорее всего упала на холодный решетчатый пол камеры. Эта агония длилась несколько секунд, а затем прекратилась, оставив после себя ноющую боль в мышцах, тахикардию и испарину на лбу. Тайрин почему-то подумала, что разряд - это наказание за какое-то ее действие. Однако она ничего не делала за последний час. Просто лежала на койке, пытаясь дремать. Она ничего не понимала. Только на вторые сутки она догадалась, что ошейник бьет током через определенные временные интервалы. По ее подсчетам, основанным лишь на игре света в маленьком окошке и мисках еды, которые ей полагались трижды в день - часа через четыре. На вторые сутки одновременно с ударом металлический голос из маленького встроенного динамика начал повторять то, что она множество раз слышала на занятиях и построениях: джедаи были глупы и слабы, Империя это единственное благо, и другую тошнотворную чушь. К концу вторых суток стало очень тяжело. Она уже ждала каждого удара и сворачивалась калачиком на койке, ощущая, как страх растекается внутри нее, а мышцы сводит судорогой еще до начала разряда. На третьи сутки она заплакала, но легче не стало. К вечеру четвертых суток мышцы болели уже не переставая. Она не знала, сколько прошло времени, только считала удары тока. 22. 23. 24 удара. Тайрин Вейн все еще была жива. На пятые сутки начались галлюцинации. Она видела своего Учителя, Мастера Астрид Райа, прямо перед собой. Казалось, ее можно потрогать рукой. Та смотрела на нее долгим, полным боли взглядом. - Сила всегда в тебе. Не время сдаваться, мой юный падаван. - Лгунья! - закричала на нее Тайрин срывающимся голосом, а потом разрыдалась, понимая, что кричит на пустоту. На шестые сутки она бросилась к маленькому окошку, в котором трижды в сутки появлялась миска с синтетической похлебкой. - Пожалуйста….прекратите это… - она вцепилась в окошко пальцами, пытаясь остановить закрытие створки, но оно тут же захлопнулось с равнодушным металлическим лязгом. Тайрин сползла на пол, царапая дверь ногтями. - Прекратите… В ночь на седьмые сутки Тайрин увидела Кэла Кестиса. Таким, каким помнила его на той миссии с аквато. Он странно смотрел на нее и совсем не улыбался. Она уже не понимала, правда это или ложь. - Ты тоже умер? - спросила она, почему-то записывая себя в мертвецы. - Ты сильнее их, Тайрин Вейн. - сказал Кэл и растворился. Когда она проснулась, в груди было странное, щемящее чувство. Воспаленный мозг долго сопротивлялся, прежде чем она смогла понять, что это было за чувство. Надежда. Ошейник ударил ее током в последний раз, как раз в тот момент, когда металлическая дверь карцера с тяжелым скрипом открылась, впуская в камеру полоску тусклого света и чужие шаги, предвещая конец ее пыток. 42 удара. Тайрин Вейн была все еще жива.