Нуждающиеся друг в друге

Все испытываемое Гермионой влечение к Драко прошло вместе с ее течкой. Несмотря на чувство благодарности, Гермиона, отойдя от возбуждения, все же не могла побороть некоторый дискомфорт: ей стало неуютно от его покоившейся на ее плече руки, стыдно от осознания того, что они лежат голые в одной постели, она дрожала от его дыхания, которое ощущала на своем затылке. Гермиона долго собиралась с духом, чтобы попросить его оставить ее, придумывала разные формулировки просьбы и оправдания и пыталась предугадать его реакцию, чтобы не обидеть. Собрав всю волю в кулак, она повернула голову. — Драко, ты не…, — виновато проговорила она, но вдруг осеклась. Драко спал. Его лицо выглядело изможденным, веки припухли, грудь тяжело поднималась. Осторожно опустив его руку, Гермиона хотела привстать, но тут услышала жалобный стон. Дыхание Драко вдруг стало тяжелым, выражение лица — мучительным, и он то и дело жалобно стонал во сне. Она не знала, что делать, разбудить его или лечь обратно? Она быстро подбежала к комоду, одела новые трусики и сменила пропитавшуюся потом майку на новую. Поменяв белье, Гермиона остановилось в раздумье, разрываясь между тем, чтобы спуститься на первый этаж и лечь там и вернуться назад в постель. Она была уверена, что Малфой не притворяется:”Не в его стиле притворяться жалким” — подумала она. Гермиона решила так: “Лягу с ним. Если успокоится — останусь; нет — разбужу, а сама спущусь на первый этаж”. Она осторожно вернулась на свое место, залезла под одеяло и, приподняв его тяжелую руку, опустила ее на свою талию. Взволнованное дыхание Драко утихло, стоны прекратились. **** Драко проснулся отдохнувший, его глаза слиплись и он испытывал сильную жажду и голод; что-то придавило левую часть его тела. Открыв глаза, он увидел полную каштановых вьющихся волос головку покоящуюся на его плече. Ротик Гермионы был открыт, ее тоненькие руки обхватили его руку под одеялом, а его ладонь была сжата между ее ног, она свернулась в клубок вокруг его руки, прижавшись к ней своей никакущей грудью. Медленно вытаскивая свою руку, Драко подставил на ее место подушку. Освободившись, он встал, но не мог найти свои трусы, он искал их вокруг кровати, под кроватью, но не нашел. Пришлось приподнять одеяло. Вот они: запутались между маленьких ступней грязнокровки. — М…, — Гермиона жалобно простонала, когда прохладный воздух окутал ее ноги. Еще не проснувшись и посмотрев на Драко, она пыталась понять, что происходит. — Не смотри, а то еще влюбишься, — ехидно проговорил он. Гермиона покраснела от стыда и, приподняв одеяло, прикрыла лицо до лба. Ее слегка смутила резкая перемена в его обращении к ней: во время секса он вел себя заботливо, а теперь вдруг как будто ничего и не было между ними. — Прикрыл свое достоинство, можешь смотреть, но не долго — за это вообще-то плата полагается. Гермиона осторожно выглянула карими глазками из под одеяла: Драко уже надел трусы и теперь, остановившись около кровати, надевал свои черные брюки. — Что дальше? — Дальше? Во-первых, я оставлю свою рубашку. Грустно, конечно. У тебя не найдется чистой рубашки? — В шкафу должна быть рубашка Гарри, чистая. Зачем ты оставляешь свою рубашку? — Мой запах поможет избежать других альф. Все буду знать, что ты моя. — Я не твоя, Драко. Не забывайся. — Да-да, — он только махнул рукой на ее замечание, — я не это имел в виду. А еще, если вдруг твоя течка… — Можно без этого слова? Оно звучит унизительно и похабно. — Простите, мисс Грейнджер, как изволите называть ваше желание быть оплодотворенной? — насмешливо и кривляясь, поинтересовался он ироничным тоном. — Может, придумаем какое-нибудь слово? — Кранчик потек! — с усмешкой воскликнул он. — Или нет, вот еще: розочка расцвела. Поэтично звучит! — он вдруг залился гадким и насмешливым смехом. Гермиона невольно сморщила лицо. Драко за несколько минут напомнил ей, за что она его никогда недолюбливала, разрушил создавшуюся у нее иллюзию того, что он стал другим человеком. Образовавшиеся у Гермионы к нему вчера доверие и близость он разрушил об свое мальчишеское и оскорбительное ребячество и, кажется, делал это специально, слишком открыто выказывая свою к ней неприязнь. Гермиона подумала, не скрывает ли он за всем этим что-то, как вчера? Не имеет ли какой-то скрытой цели, которой добивается своим глупым поведением? Может, просто боится сблизиться? Гермиона зацепилась за эту свою последнюю догадку, надеясь, оправдать его; веря, что за всем этим он скрывает благородные помыслы. — Драко, если тебя беспокоит, что ты… — В твоем деликатном деле меня ничто не беспокоит, Грейнджер. Я пришел, трахнул, ушел. За выслушивание твоих бредней мне не платят, так что либо перестань, либо плати натурой, потому что деньги мне не интересны. Гермиона задрожала от негодования и гнева, ее грудь распирало от этих двух чувств. Вскочив с кровати, она, вся красная, остановилась прямо около него и, подняв голову, с полными злости и чувства оскорбления глазами посмотрела в серые глаза, надеясь, найти там осознание вины, но нашла только насмешку и очередное оскорбление. — Я тебе сейчас все выскажу, Драко. — Синие? — спокойно проговорил он, посмотрев вниз. — Что? — Синие трусики. Мне нравятся. Надень их в нашу следующую встречу. Громкая и молниеносная пощёчина вызвала яркую жгучую боль, на щеке Драко образовалось красное пятно на пол лица, левый глаз покраснел и заслезился. — Вон из моего дома, — вся трясясь и дрожа от переполняющего ее гнева, Гермиона указала на дверь и, только он повернулся, начала толкать его. — До скорой встречи. — Вон! Вон! Вон отсюда! — вдруг истерически закричала она. Драко медленно вышел и закрыл дверь, оставив Гермиону одну. Как только он ушел, она, все еще находясь в бешенстве, заходила по комнате. Никогда ее еще так не оскорбляли, особенно человек, с которым у нее была такая близость.