Нуждающиеся друг в друге

Маленькие, но острые капельки дождя кололи лицо Гарри. Он был в ярости, не мог ясно мыслить, в голове стучало. Когда Гермиона позвонила ему вся в слезах, он, бросив все дела, поспешил к ней домой. Из ее слов, перебиваемых спазмами и слезами, он понял только, что Драко сильно обидел ее; оскорбил. Когда Гермиона проснулась тогда, после первой ночи с Драко, то испытала радость. Казалось, она может совместить отношения с Гарри и интимные моменты с Драко, ведь Драко отнесся к ней с пониманием, лаской и состраданием. Да, все это было приправлено его язвительными шуточками и уколами, но таков был его характер, и Гермиона готова была простить и не обращать внимания на все эти второстепенные вещи, покуда к самому главному — к ее проблеме он относился с серьезностью и ответственностью, как и сделал в их первую ночь. Она думала, что приобрела нового друга, друга, с которым их связала общая проблема, которая могла сделать их лучшими друзьями. У нее был страх, что такая дружба(она не знала, как еще назвать их отношения, ведь это была не любовь) могла перерасти во что-то серьёзное, но Гермиона все же верила, что, придерживаясь осторожности и каких-нибудь правил, которые они вместе приняли бы за основу их партнерских отношений, они смогли бы удержать их отношения в рамках дружбы. Зачем же все портить? Зачем же было делать ей так больно? Напоминать о самой ужасной части их новых отношений? Что на него нашло вдруг, что он от сострадания перешел к нескрываемой неприязни и презрению, высокомерию, и смеялся над самым уязвимым — над ее новой проблемой, над тем, что она еще не до конца осознавала. Выслушав ее — на самом деле она ничего сказала, и Гарри только из обрывков ее слов понял, что Драко обидел ее — Гарри сел на метлу и полетел в особняк Малфоев. Он уже знал, что сделает: вызовет Драко на смертельную дуэль. Особняк находился обособленно, вокруг не было дорог, и единственный способ попасть и найти его — на метле. Вокруг особняка росли хвойные высокие одинокие деревья, и только рядом с особняком, около маленького пруда стояла плакучая ива, листья которой под тяжестью собственного веса опускались до земли, а некоторые погрузились в воду. Кроме самого особняка, рядом стоял флигель для прислуги. Гарри встретил дворецкий, который вышел заранее на мраморное крыльцо. — Хозяин ожидает вас, мистер Поттер. Гарри ничего не ответил. Он все держал руки в больших карманах своего длинного тонкого черного пальто и нащупывал свою палочку, как будто боялся ее вдруг потерять. — Господину слегка нездоровится, — сообщил дворецкий, ведя Гарри по длинному коридору. Особняк был огромный, но у Гарри не было времени осматриваться. Он только заметил, что, несмотря на простор, особняк казался совершенно пустым и холодным. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились около одной из дверей. — Я сам, — остановил Гарри дворецкого. — Вы можете идти. Старик замешкался, но не стал возражать и, поклонившись, ушел. Гарри зашёл без стука. Комната Драко была огромная, но скудно мебелированая: посередине, слева к стене прилегала двухместная кровать из дуба, напротив, разделяемый большим промежуток, стоял письменный стол, тоже прилегая к правой стене. Слева от двери, в которую вошел Гарри, стоял комод из красного дерева, а рядом с ним небольшой шкаф. Над письменным столом висел огромный портрет Люциуса Малфоя, его лицо было строгим, высокомерным и как бы даже вечно разочарованным. Камин в комнате не горел из-за чего в ней было довольно холодно Драко лежал на кровати, уставившись в высокое окно, выходящие на пруд. Гарри удивился его видом: он выглядел убитым, болезненно бледным, чахоточным, его белая рубаха с широкими рукавами потемнела от пота в области подмышек и шеи. Что-то его беспокоило, судя по высоко поднимающейся груди. Драко повернул голову к Гарри, его глаза лихорадочно сверкали, веки под глазами впали, лицо как будто высохло. — Что с тобой? — обеспокоенно воскликнул Гарри, совсем забыв, что прилетел, чтобы вызвать его на дуэль. — Ничего, Поттер. — Как ничего! Гарри обошел кровать и подошел к нему. — Я перегнул палку, не так ли? Пришел убить меня? Гарри вздрогнул. — Ты мне все объяснишь, ничего не утаив. Слышишь, Драко? Сейчас же все объяснишь. — Она сильно расстроилось? — Она плакала, Драко. Драко сморщил лицо. — Глупо вышло, больно даже. Послушай, Гарри, я скажу тебе, но только если пообещаешь ничего ей не говорить. Мне самому гадко. — Говори уже. — Я все сделал, как мы и договаривались, ни больше, ни меньше. Просто… Если бы все было так просто… Послушай, это не так просто, как кажется, Поттер, не так просто, как твоей глупой головке может показаться. Это связь, союз на подсознательном уровне, а мы пытаемся обмануть свою природу. — О чем ты? — Слушай. Ты послушай меня. Желание наши связаны с семьей, вся суть в этом: завести семью, потомство. А ты хочешь и рыбку съесть и… Хочешь и желание это удовлетворить, и потомство не получить. Ведь такой у нас уговор был? А ты думаешь, это легко? Тут разумного ничего нет, только одни инстинкты. Инстинкты, велящие оберегать ее, чтобы она ни в чем не нуждалась, чтобы родила и заботилась о потомстве. Тут нельзя сказать “Не хочу потомства; хочу только удовлетворить желание его иметь”. И когда отдаешься этому чувству, уже сложно остановиться, и чем чаще, тем сложнее сопротивляться. — Я все еще не понимаю, зачем ты обидел ее. — А затем Поттер, — глупый Поттер —, что я не знал, как еще... Как еще сделать, чтобы порвать этот образовавшийся союз, чтобы он не разросся до точки невозврата. Есть такая точка, Поттер, в отношениях между альфой и омегой, именно в таких отношениях, как у меня и твоей девушкой, после которой уже невозможно обманывать. Почему, ты думаешь, — я знаю, что ты знаешь, — я меняю девушек как перчатки? А затем чтобы не привязаться. Я один раз обжегся на этом, и все закончилось очень плохо. Драко снова сморщил лицо, как будто вспомнил что-то неприятное, его губы при этом бесшумно зашевелились. Казалось, он совсем забыл про Гарри — Для этого ты ее обидел, чтобы она не привязалась к тебе? — Да. Скажи, как она? В тепле? Ее ножки случайно не замерзли? В комнате, когда ты уходил, холодно не было? Гарри удивленно посмотрел на Драко, у которого, кажется, начался бред. — Что с тобой? — В тепле… Ей нужно быть в тепле, чтобы наши дети не замерзали… Драко потерял сознание, его конвульсии тоже резко прекратились.