Нуждающиеся друг в друге

Гарри ушел в сопровождении дворецкого, пообещав Драко убедить Гермиону прилететь сегодня же. Персиваль, — так звали дворецкого —, проводив Гарри, сразу вернулся в покои Драко. Он застал Драко около двери, тот передвигался, опираясь на черную трость с набалдашником в виде серебрянной змеиной головы с открытой пастью. — Я так полагаю, господин желает принять ванну. После обещания Гарри, Драко оживился и почувствовал временный прилив сил. — Хитрый лис. Ты уже все знаешь? — Одни лишь догадки, господин. Мне приготовить ужин для гостьи? Персиваль говорил с высокомерной почтительностью, все его жесты, выражения лица и слова были почтительные — невозможно было придраться, но тон казался надменным, и только с отцом Драко он вел себя с осторожной почтительностью. Драко Персиваль всегда раздражал, между ними была некоторого рода необъявленная вражда. И именно теперь то, что Персиваль знает о прибытии Гермионы — это Драко насторожило, потому что он не до конца доверял ему. — Приготовь мне ванну и чистую одежду. Приняв ванную, которая освежила его, Драко вернулся в свои покои. Персиваль, почтительно поклонившись, стоял около кровати, на которой лежала чистая одежда. Драко переоделся, подошел и раскрыл шкаф, внутри которого посередине на задней стенке висело зеркало. — Слишком высокомерно, — Драко снял черный жилет и красный галстук с черными полосками и откинул их на кровать. — Все еще слишком вызывающе, — он вынул звправленную рубашку, застегнул все, кроме одной, пуговицы,опустил засученные рукава, вынул и отцепил золотые карманные часы из кармана, которые через цепочку цеплялись к шлевки штанов. — Теперь сойдет. — Будете укладывать волосы, сэр? Драко посмотрел на волосы, которые торчали в разные стороны и кончики которых высохли и обвисли. — Пусть так. Не хочется больше ничего делать. — Кто-то прибыл, сэр. Драко вздрогнул. Он еще не придумал, что скажет Гермионе. — Веди ее ко мне, Персиваль, — торопливо и с волнением заговорил Драко. — И ничего не говори, даже если спрашивать будет. — Как прикажете, — поклонившись, Персиваль ушел. Тяжелое чувство засело у Драко в сердце и не давало ему вздохнуть полной грудью, его руки окоченели, на лбу выступил холодный пот. Драко испытывала трепетный страх. — Успокойся. Его первое желание было — спрятаться от страха за высокомерием и надменностью, выставив Гермиону виноватой. — Но она не виновата. Это я виноват. Он так привык это делать, что пришлось сопротивляться этому желанию как какому-то примитивному инстинкту. Его тошнило: идея просить прощения противоречила и его природе альфы и его характеру. Хотелось откинуть все это, назвать одной большой глупостью, обвинить Гарри и Гермиону, но Драко сопротивлялся. — Успокойся… Драко вздрогнул, когда дверь открылась. Он был так слаб, что не мог повернуться и только искоса посмотрел на вошедшею. Гермиона была одета в очень строгий наряд, подстать ее строгому лицу. Она уверенно шагнула внутрь и, повернувшись, остановилась в трех шагах от Драко. Голова Драко задрожала. — Я…, — его голос больно оборвался, на глазах выступили обжигающие слезы, которые затмили обзор, ноги подкосились, слезы застрали в глотке. Драко на подкосившихся ногах больно упал на мраморный пол и вдруг заплакал. Холодные руки пытались поднять его, но у них не доставало сил. Тогда Гермиона опустилась на колени и приподняла его покрывшиеся красными пятнами и заплаканное лицо. — Драко, не плачь, — ее голос дрожал от слез, вызванными ее сострадательным сердцем. Драко не мог перестать плакать. Гермиона прижала его голову к плечу и обняла мокрые волосы. — Не плачь. Он схватился руками за ее куртку и уткнулся лицом в теплую шею. Его сердце впервые в жизни так сильно и до боли сжималось. Гермионе понадобилась минута, чтобы немного успокоить его. — Гермион, я… я…, — он повторял, вздрагивая от спазмов, и ударял себя в грудь кулаком, то ли выдавливая слова из груди, то ли показывая ей то место, где он испытывал боль. — Пожалуйста, Драко, — у Гермионы невольно побежали слезы по покрасневшим щекам, — все хорошо. Правда. Все хорошо. Она дождалась, когда Драко снова успокоится, его слезы остановились, всхлипывания прекратились и он только продолжил вздрагивать плечами и коротко и прерывисто дышать. Гермиона помогла ему встать на ноги и, придерживая, добраться до кровати. Взяв кувшин, она налила стакан воды и подала его Драко, он выпил половину. Она присела рядом с ним и, взяв его ладонь своими, с озабоченным и полным сострадания лицом посмотрела на него. Драко опустил голову на грудь, какая-то ясность вдруг проявилась у него в голове, легкость, весь страх пропал. Подняв голову, он посмотрел на нее мокрыми глазами и вдруг тихонько засмеялся веселым, радостным мальчишеским смехом. Драко чувствовал облегчение: с его сердца спал огромный груз, к которому он так привык, что перестал замечать его присутствие. Повернувшись к ней, он широко улыбнулся и, взяв ее руки, поднял вверх и начал быстро целовать. — Гермионочка. Ты такая прелесть. Гермиона не могла поверить, что это говорил Драко, она невольно улыбнулась. Увидев ее радостную улыбку, страх разом снова сковал его сердце, которое волнительно застучало, грудь высоко поднималась от внезапно нахлынувшего волнения. Гермиона тоже вздрогнула, ее охватило похожее чувство, и у нее сердце тоже стучало все сильнее и было готово выпрыгнуть из груди. Стук в дверь. Драко раздраженно цокнул языком, отвернулся и, опустив голову, схватился ладонью за виски и прикрыл глаза, Гермиона, покраснев, быстро отвернулась в сторону. — Ужин готов, сэр.