Чай с молоком

Они поссорились в первый раз в марте. За окном таял снег, с крыш капало, и весь город был в серой каше. Ваня пришёл к Денису Александровичу злой, промокший и голодный. В университете случилась какая-то дурацкая история с расписанием, преподавательница по латыни наорала на всю группу, а в столовой закончились его любимые пирожки. Денис Александрович открыл дверь и сразу понял: что-то не так. — Привет, - осторожно сказал он, пропуская Ваню внутрь. — Привет, - буркнул Ванька, даже не поцеловав его. Скинул мокрые кроссовки, бросил рюкзак посреди прихожей и упал на диван, уставившись в телефон. Денис Александрович постоял секунду, собираясь с силами. Он вообще не умел ссориться. Всю свою взрослую жизнь он избегал конфликтов, гасил их мягкостью и уступками. Но с Ваней всё было иначе. Ванино плохое настроение отзывалось в нём физической болью. — Что случилось? - спросил он, садясь рядом. — Ничего. — Вань, я же вижу. — Ничего не случилось, Денис Александрович. Просто день дерьмовый. — Из-за расписания? Ваня резко поднял на него глаза. В них плескалась злость - не на Дениса Александровича, но тому от этого было не легче. — Из-за всего. Из-за универа, из-за погоды, из-за того, что вы меня опекаете как маленького! — Я не опекаю, я забочусь. — Это одно и то же! - Ваня вскочил с дивана, заметался по комнате. — Вы всё время проверяете, поел ли я, надел ли шапку, не замёрз ли. Я не ребёнок! Денис Александрович побледнел. Он медленно поднялся, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. — А мне не хорошо! Мне душно! - выкрикнул Ваня и сам испугался своих слов. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном капает с крыши - тяжело, редко, как слёзы. — Душно, - тихо повторил Денис Александрович. Голос его сел, стал чужим. — Понятно. Он повернулся и ушёл на кухню. Ваня остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. На кухне было темно. Денис Александрович сидел за столом, смотрел в одну точку на стене. Руки его лежали на столешнице неподвижно, будто чужие. Ваня подошёл, встал в дверях. — Денис Александрович… — Я всё понял, Вань, - голос звучал ровно, но Ване показалось, что его ударили. — Я правда старше. Иногда я забываю, что ты уже взрослый. Что моя забота может душить. — Я не то имел в виду! — То. - Денис Александрович наконец посмотрел на него. Глаза у него были сухие, но Ване показалось, что он сейчас заплачет. — Ты прав. Я веду себя так, будто без меня ты пропадёшь. Это неправильно. — Да перестаньте! - Ваня подлетел к нему, схватил его за руки. — Это я дурак! Я на вас сорвался, а вы тут ни при чём! У меня просто день поганый, латынь эта, пирожки... Денис Александрович сглотнул. Он хотел что-то сказать, но Ваня не дал. — Слышите? Вы ни при чём. Я больше никогда не буду так говорить. Денис Александрович медленно высвободил одну руку и коснулся. — Я испугался, - признался он тихо. — Я подумал, что ты уйдёшь. — Куда я уйду? Вы мой дом. Они сидели на полу в темноте, и Ваня чувствовал, как оттаивает его сердце. Он залез к Денису Александровичу на колени, обхватил его руками за шею, зарылся носом в ямочку между шеей и плечом. — Простите меня, - прошептал он. — Я вас очень люблю. — И я тебя люблю, - голос Дениса Александровича дрогнул. Так они и сидели, пока за окном не стемнело совсем. А потом Ваня поднял голову и посмотрел на него виновато: — Денис Александрович… Я сегодня не ел совсем. — Совсем? — Ну, пирожков не было, а я из-за этой латыни расстроился и забыл пообедать. Денис Александрович вздохнул с таким выражением, в котором смешались нежность, облегчение и привычная тревога. — Пойдём, - сказал он, поднимаясь и увлекая Ваню за собой. — Сначала покормлю тебя нормально. А потом… Он не договорил, но Ваня понял. На кухне зажёгся свет. Денис Александрович разогревал суп, а Ваня стоял сзади, обхватив его руками за талию, и утыкался носом в спину. — Я правда люблю, когда вы обо мне заботитесь, - тихо сказал он. — Просто иногда мне кажется, что я вам в тягость. — Ты никогда не в тягость, - твёрдо ответил Денис Александрович, не оборачиваясь. После ужина они лежали в постели. Ваня пил молоко - медленно, успокаиваясь, чувствуя, как тепло разливается по телу. Денис Александрович гладил его по голове и молчал. — Вкусно, - прошептал Ваня. — Я рад. — Денис Александрович… А если мы поссоримся ещё раз? — Значит, поссоримся. - Профессор поцеловал его в висок. — А потом помиримся. Ваня приподнялся на локте, посмотрел на него в упор. Денис Александрович улыбнулся - той самой улыбкой, от которой у Вани внутри всё таяло. — Тогда спи. Завтра вторник. Опоздаешь - буду строгим. — Угу, - Ваня зевнул и снова приник к нему. — Строгий Денис Александрович. Страшно. За окном капало. В комнате было тепло. И ссора осталась позади.