Я Милим ну и что?

Аппетит приходит во время еды, а наглость НАСА — во время моих космических прогулок. Уильямс, этот стальной мужик, который еще месяц назад падал в обморок от моего чиха, теперь смотрел на меня с видом заправского квестодателя из RPG. Мы сидели в конференц-зале на «Лазурном Пределе». За окном величественно плыл Нептун, а на столе передо мной стояла гора шоколадных батончиков (моё условие для начала переговоров). — Солнце? — переспросил я, разворачивая «Сникерс». — Вы хотите, чтобы я слетала на Солнце? Типа, позагорать? — Не просто на поверхность, Милим-сама, — Уильямс вывел на экран схему нашей звезды. — Нам нужно ядро. Я поперхнулся орешком. — Ядро? Ты в курсе, что там пятнадцать миллионов градусов? И давление такое, что алмазы превращаются в кисель? — Мы знаем, — кивнул он, не моргнув глазом. — Но наши зонды сгорают еще на подлете к короне. А нам нужны не просто данные по термоядерному синтезу. Нам нужна проба. Материя из самого сердца звезды. Я посмотрел на него. Потом на схему. Потом снова на него. — Ты просишь меня принести тебе кусок термоядерного реактора в кармане? — В специальном контейнере, — поправил он. — Теоретически, ваша «магия» может создать поле сдерживания… Я расхохотался. Громко, заливисто, болтая ногами в воздухе. — Теоретически! Ой, не могу! Ладно, старик. Ты меня заинтриговал. Я давно хотела погреться. А то тут, у Нептуна, дубак страшный. *** Прыжок к Солнцу был самым коротким из всех. Я просто шагнул из холода прямо в пекло. ВЖУХ! Я висел в короне. Вокруг меня бушевал океан огня. Протуберанцы размером с Юпитер выстреливали в космос, извиваясь, как огненные змеи. Радиация здесь была такой плотности, что ее можно было жевать. — Ух, тепло! — я потянулся, чувствуя, как каждая клетка тела Милим впитывает эту дикую энергию. Для человека это был бы мгновенный распад на атомы. Для меня это было похоже на горячую ванну после тяжелой рабочей недели. Моя кожа слегка светилась, впитывая фотоны. Я чувствовал себя бесконечной батарейкой, подключенной к розетке. — Ну что, ныряем? — сказал я сам себе. Я сложил руки по швам и камнем рухнул вниз. Сквозь фотосферу, сквозь конвективную зону. Температура росла. Миллион градусов. Два. Пять. Давление нарастало. Это было приятно. Как будто меня обнимало огромное, тяжелое, горячее одеяло. Гравитация пыталась расплющить меня в блин, но моя аура держала форму идеально. И вот оно. Ядро. Здесь не было огня в привычном понимании. Здесь была чистая, ослепительно белая плазма. Вещество в состоянии абсолютного безумия. Атомы водорода сшибались, превращаясь в гелий, и выделяли столько энергии, что хватило бы взорвать галактику. Если бы появилась сверхновая. — Красотища… — прошептал я. Голос здесь не звучал, но мысль была четкой. Я протянул руку. — Магический Барьер: Абсолютная Изоляция! Вокруг моей ладони сформировалась сфера из прозрачной, но непробиваемой магической энергии. Я зачерпнул эту белую, густую субстанцию. Она весила тонны. Буквально. Кусочек размером с теннисный мяч весил как хороший грузовик. Я запечатал сферу. Теперь у меня в руке был маленький шарик, внутри которого бушевал кусочек ада. — Сувенир готов. Пора валить, а то перегреюсь и расплавлю станцию по возвращении. *** Я материализовался прямо в лаборатории НАСА на Земле (на станцию с такой штукой лучше не соваться). Ученые в защитных костюмах (ха, наивные, от этого никакой свинец не спасет) шарахнулись от меня, как от прокаженной. Я стоял посреди комнаты, всё еще слегка дымясь и светясь, как новогодняя елка. В руке я держал магический шар, внутри которого пульсировала ослепительно белая жижа. — Доставка! — гаркнул я. — Кто заказывал «Солнечный суп»? Осторожно, горячий! Уильямс, стоявший за бронированным стеклом в соседней комнате, включил микрофон. — Это… это оно? — Оно самое, — я подкинул шарик в руке. Пол под моими ногами заскрипел от веса этой крошки. — Плотность — моё почтение. Температура внутри барьера — пятнадцать лямов. Снаружи — комнатная, я хороший изолятор поставила. Я подошел к специальному постаменту, который они подготовили (какой-то сверхпрочный сплав вольфрама и керамики), и аккуратно положил туда шар. — Только не ковыряйте вилкой, — предупредил я. — Если барьер лопнет, от Флориды останется только воспоминание. И от меня, кстати, тоже, потому что мама меня убьет… ой, то есть, никто меня не убьет, я же бессмертная. Но будет неприятно! Ученые смотрели на светящийся шар как на Святой Грааль. Один из них, молодой парень в очках, дрожащей рукой поднес какой-то прибор. — Показатели зашкаливают… — прошептал он. — Мы можем... мы можем создать вечный двигатель. Или бомбу. — Лучше двигатель, — зевнул я. — Бомбы — это скучно. А вот если вы сделаете тостер, который жарит хлеб за наносекунду на энергии солнца — я куплю два. Я похлопал Уильямса по плечу (через стекло, конечно, я просто прислонил ладонь). — Ну всё, я спать. После баньки всегда в сон клонит. Разбудите, когда придумаете, как полететь в другую галактику. И я исчез, оставив человечество с ключом к бесконечной энергии. После моего «солнечного заплыва» я проспал неделю. Серьезно, семь дней без перерыва. Видимо, даже Древнейшему Лорду Демонов нужно время, чтобы переварить столько чистой звездной энергии. Ну, или я просто очень ленивая задница, которая любит поспать. Проснулся я от того, что кто-то настойчиво пытался дозвониться мне на… мысленный канал связи? — Милим-сама! Милим-сама, прием! Это Уильямс! У нас ЧП! То есть… не ЧП, а прорыв! Я открыл один глаз. Я лежал в своей комнате в Белом доме (которую уже переделали в полноценный пентхаус с куполом вместо крыши, чтобы я мог вылетать, не ломая стены). Вокруг кровати громоздились коробки из-под пиццы и фантики. — Чего тебе, старик? — проворчал я, потягиваясь так, что хрустнули суставы, а по комнате прошла легкая ударная волна, сбившая пару ваз. — Я только начала видеть сон про то, как я купаюсь в бассейне с медом. — Вы просили тостер! — выпалил Уильямс. Я сел на кровати. Сон как рукой сняло. — Продолжай. — Мы… наши ученые… используя данные излучения от вашего образца плазмы… мы создали прототип. Квантовый Тостер «Гелиос-1». Он запекает хлеб до идеальной корочки за 0.0003 секунды, используя микроскопическую долю энергии, аналогичную той, что в ядре. Я телепортировался в лабораторию НАСА прямо в пижаме с покемонами. — Показывай! Передо мной стоял агрегат, похожий на смесь кофеварки и адронного коллайдера. Он гудел, светился и выглядел так, будто стоил как ВВП небольшой страны. — Загружай, — скомандовал я. Дрожащий лаборант вставил кусочек хлеба. Уильямс нажал красную кнопку (почему у них всегда красные кнопки?). ВЖУХ! Вспышка света, запах озона и… идеальный тост вылетел из слота прямо мне в руку. Горячий, золотистый, с хрустящей корочкой. — Гениально, — прошептал я, откусывая. — Это лучший тост в моей жизни. Вы оправдали свое существование, людишки. Уильямс вытер пот со лба. — Рад, что вам понравилось. Но… это был лишь побочный продукт. Главное — мы построили Его. Он подвел меня к огромному панорамному окну ангара. Там, в свете прожекторов, стоял корабль. Не те консервные банки, на которых они летали раньше. Это был настоящий звездолет. Обтекаемый, хищный, сверкающий хромом и композитными материалами. Он выглядел так, будто сошел с обложки научной фантастики. — Двигатель на основе вашей плазмы, — с гордостью сказал директор. — Мы называем его «Звездное Сердце». Теоретическая скорость — варп-фактор 3. Мы сможем долететь до Марса за час. До Плутона — за сутки. Я присвистнул. — Неплохо для приматов, которые еще вчера палками костер разводили. — И мы хотим… — Уильямс замялся. — Мы хотим, чтобы вы его назвали. И стали капитаном в первом пилотируемом полете за пределы системы. Я посмотрел на корабль. Потом на своё отражение в стекле. Маленькая девочка с розовыми хвостиками, в пижаме, с тостом в руке. И эта девочка сейчас держит за яйца всю космическую программу Земли. — Назвать, говоришь? — я хищно улыбнулся. — Ну, вариантов немного. «Уничтожитель»? Нет, слишком пафосно. «Розовая Смерть»? Люди испугаются. Я доел тост и облизал пальцы. — Назовите его «Медовый Горшочек». Уильямс поперхнулся воздухом. — П-простите? «Медовый Горшочек»? Это… боевой крейсер класса «Галактика». Флагман земного флота! — Ты слышал меня, старик! — я топнул ножкой, и по полу ангара пошла трещина. — Либо «Медовый Горшочек», либо я переделываю его в огромную консервную банку для шпрот! — Будет… «Медовый Горшочек», — обреченно выдохнул он. *** Церемония запуска была грандиозной. Весь мир смотрел, как на борту белоснежного звездолета красуется надпись USS Honey Pot, выполненная брутальным военным шрифтом, а рядом нарисована милая пчелка с моим лицом. Я стоял на капитанском мостике. На мне была специально сшитая форма адмирала Звездного Флота (мини-юбка, китель с золотыми эполетами и фуражка, надетая набекрень). Экипаж смотрел на меня с благоговением и ужасом. — Адмирал Милим, системы в норме! — доложил пилот. — Реактор «Звездное Сердце» активен. Ждем ваших приказаний! Я плюхнулся в капитанское кресло (которое было мне велико, но я подложил подушечку). — Курс на Альфу Центавра! — скомандовал я, указывая пальцем в экран. — Я там флажок забыла. И хочу проверить, не созрели ли те фиолетовые бананы. — Есть курс на Альфу Центавра! — И включите музыку! Что-нибудь эпичное! Из динамиков на всю галактику заиграл опенинг из «Сейлор Мун» (я настоял). Корабль дрогнул. Пространство перед нами начало скручиваться. Звезды превратились в линии. — Поехали! — заорал я, чувствуя, как человечество делает свой первый, неуклюжий, но смелый шаг в большую Вселенную. Зачем я согласился нацепить эту фуражку и усесться в капитанское кресло, в котором мои ноги болтались, не доставая до пола сантиметров тридцать? Ответ прост, как три копейки: по приколу. Серьезно, вы когда-нибудь играли в Mass Effect или Stellaris с читами на бессмертие и бесконечные ресурсы? Это же чистый кайф. Ты не просто юнит, ты — божество, которое снизошло до смертных, чтобы поиграть в их песочнице. Быть капитаном первого межзвездного корабля человечества — это как получить платиновый трофей в реальной жизни. Плюс, мне пообещали, что кресло будет с массажем и подогревом. — Адмирал, — голос первого помощника, сурового полковника с сединой на висках, дрожал. Он всё еще не мог привыкнуть, что отдает честь девочке в мини-юбке и с чулками в полоску. — Реактор «Звездное Сердце» на 90% мощности. Расчетное время прибытия к Альфа Центавра — четыре недели. Я фыркнул, разворачивая фантик от жвачки. — Четыре недели? Полковник, ты издеваешься? Опять двадцать пять, как на станции! У меня подписка на Netflix заканчивается через три дня, а я хотела досмотреть сериал уже на новой планете. — Но, мэм… то есть, сэр… Адмирал! Это предел физических возможностей двигателя! Мы и так идем с нарушением всех норм безопасности! Я закатил глаза. Эти люди такие милые в своей ограниченности. Они придумали варп-двигатель, но боятся нажать на газ. — Ладно, — я встал с кресла, поправил сбившийся набок китель и хрустнул пальцами. — Придется применить «Ручное Управление». — Что вы имеете в виду? — пилот обернулся, его лицо побелело. — Я имею в виду, что мы сейчас будем играть в «Need for Speed» (Жажда скорости), детка. Держитесь за трусы! Я подошел к центральной консоли, положил ладонь прямо на панель управления реактором и закрыл глаза. Я почувствовал пульсацию плазмы где-то в недрах корабля. Моей плазмы. Она узнала «мамочку» что его пригрела в ладонях и радостно заурчала. — Ускорение частиц: Режим «Тапок в пол»! — гаркнул я. Вместо того чтобы просто нажать кнопку, я влил в систему поток собственной магии. Корабль USS Honey Pot не просто ускорился. Он взвыл. Обшивка заскрипела, пространство вокруг нас скрутилось в бараний рог, а звезды за обзорным стеклом превратились в сплошной психоделический туннель. Людей вжало в кресла с такой силой, что у них щеки уехали к ушам. Гравикомпенсаторы выли, пытаясь справиться с перегрузкой, которой по законам физики существовать не должно. — А-А-А-А-А! — орал экипаж. — Ю-ХУ-У-У! — орал я, стоя на ногах как ни в чем не бывало и дирижируя невидимым оркестром хаоса. Мы прошили четыре световых года не за недели. И не за дни. Мы пролетели их за время, которое требуется, чтобы заварить доширак. БАМ! Корабль вывалился из гиперпространства, чихая остаточной радиацией. Перед нами во всей красе висела система Альфа Центавра. Три солнца слепили сенсоры, а прямо по курсу зеленел тот самый шарик — планета, которую я застолбил. — Прибыли, — спокойно констатировал я, отряхивая невидимую пыль с эполетов. — Время в пути: три минуты сорок две секунды. Новый рекорд сервера. Кто-то хочет в туалет? Пакетики под сиденьями. Экипаж медленно приходил в себя. Кто-то молился, кто-то проверял, на месте ли его обед. Полковник посмотрел на меня взглядом, в котором читалась смесь ужаса и религиозного экстаза. — Мы правда живы? — Конечно, живы. Я же за рулем, — я подмигнул. — А теперь, мартышки, за работу! Вы же хотели колонию? Вперед, захватывать новые земли во имя демократии, коммунизма, меда и аниме! *** Высадка была эпичной. Люди, конечно, хотели сделать всё по протоколу: сначала зонды, потом дроны, потом анализы воздуха… Скукотища. Я просто открыл шлюз (прямо в полете, атмосфера корабля удержалась магическим барьером, но сирена всё равно заорала) и выпрыгнул наружу. — Джеронимо-о-о! — мой крик разнесся по радиоканалам всех десантных ботов. Я приземлился на главной поляне джунглей, создав ударную волну, которая расчистила идеальную посадочную площадку диаметром в километр. Деревья (те самые, фиолетовые) полегли аккуратным кругом. Местные шестилапые тигры с визгом разбежались. Через пару минут рядом начали садиться тяжелые челноки с модулями колонии. Из них высыпали морпехи в экзоскелетах, ученые в скафандрах и строительные роботы. — Воздух пригоден для дыхания! — доложил биосканер. — Содержание кислорода 24%, примеси инертных газов… — Да я вам это на станции говорила! — крикнул я, сидя на ветке гигантского папоротника и жуя местный фрукт, похожий на синюю грушу. — Вкусно, кстати. Немного кислит, как «Скиттлс». Люди начали суетиться. Разворачивали жилые купола, ставили генераторы, бурили скважины. Это напоминало муравейник, в который кто-то кинул кусок сахара. Я наблюдал за ними с умилением. Люди всегда хотят что-то основывать. Им дай волю — они и на Солнце флаг воткнут (хотя, погодите, я же уже принес им кусок Солнца). Это у них в крови — экспансия. Им тесно им нужно больше. А я? Я здесь как админ сервера в креатив-режиме. Ко мне подошел полковник, уже без шлема, вдыхая чужой воздух полной грудью. — Адмирал… Это невероятно. Мы на другой звезде. Мы строим первый внеземной форпост человечества. Как мы назовем эту колонию? «Новая Надежда»? «Терра Нова»? Я спрыгнул с ветки, приземлившись перед ним. — Скучно, — отрезал я. — Слишком пафосно. Я посмотрел на три солнца в небе. На фиолетовые джунгли. На робота, который уже начал печатать фундамент для столовой. — Назовем это место… «Улей». — Улей? — переспросил полковник. — Потому что мы трудимся как пчелы? — Ага, — кивнул я, скрывая ухмылку. — И потому что корабль называется «Медовый Горшочек». Логично же? И вообще, я тут Королева, а вы мне мед таскать будете. Полковник вздохнул, но спорить не стал. — «Улей» так «Улей». Прикажете начинать строительство административного центра? — Не, — я махнул рукой. — Это я беру на себя. А то вы будете свой бетон месить полгода. Я отошел на край поляны, где открывался вид на водопад из серебристой воды. — Магия Созидания: Дворец Королевы Демонов! Земля задрожала. Из почвы, разрывая корни и камни, начала расти структура. Не из бетона и стали, а из черного обсидиана и сияющего кристалла. Башни взмывали в небо, мосты переплетались, формируя готический замок, достойный обложки фэнтези-романа, но с современными удобствами (я предусмотрел канализацию и Wi-Fi, я же не дикарь). Через десять секунд посреди джунглей стоял замок высотой с Эмпайр-стейт-билдинг. — Вот, — я отряхнул руки. — Моя резиденция. Верхний этаж — мой. Остальное можете занимать под свои лаборатории и казармы. И чтобы к ужину в тронном зале был накрыт стол! Хочу попробовать жареного шестилапого тигра. Люди стояли, разинув рты. Дроны-строители зависли в воздухе, осознавая свою бесполезность. — Ну чего встали? — рявкнул я. — Колонизация сама себя не сделает! У нас еще целая галактика непуганая! Я развернулся и пошел к своему новому дому, чувствуя себя абсолютно счастливым владыкой первой межзвездной колонии. Жизнь — это, черт возьми, лучшая игра с открытым миром. А если говорить прямо. Так то жизнь в «Улье» вошла в своеобразную, сюрреалистичную колею. Представьте себе смесь «Аватара» Кэмерона, «SimCity» и аниме-фестиваля, который никогда не заканчивается. Мое утро начиналось не с кофе, а с того, что я вылетал с балкона своего обсидианового замка и делал пару звуковых ударов над джунглями, просто чтобы разбудить местную фауну. Шестилапые тигры (я назвал их «Барсиками») уже привыкли и даже начали приносить мне к порогу пойманную добычу — каких-то жирных синих жуков. Видимо, признали во мне альфа-самку. Или божество. С животными проще, чем с людьми. Колонисты суетились внизу. Роботы-строители возводили жилые модули, ученые бегали с пробирками, собирая образцы фиолетовой плесени, а морпехи пытались научить местных обезьян играть в покер (пока безуспешно, обезьяны жульничали). Марпехи были круасанчиками, знали с кем иметь дело. Я же, как истинная Королева, занимался государственными делами: лежал в гамаке, сплетенном из сверхпрочных лиан, и играл в «Steam Deck» (да, мы протянули сюда квантовый интернет, пинг — ноль, шах и мат, провайдеры Земли!). Но идиллия не могла длиться вечно. — Адмирал! — голос полковника в наушнике звучал напряженно. — К нам гости. С Земли. И это не грузовой транспорт. Я лениво приоткрыл один глаз. — Опять? Я же просила прислать только майонез и новые картриджи. — Это… дипломатическая делегация, мэм. ООН. Представители Большой Семерки. И, кажется, ребята из налоговой. Я чуть не выронил приставку. Налоговая? На Альфе Центавра? У этих упырей реально нет границ. *** Шаттл с делегацией приземлился на главной площади перед моим замком. Из него, потея в своих дорогих костюмах (влажность тут была как в бане), вывалилась толпа политиков. Тут были все: президент США (тот самый, которому я разнес кабинет), премьер Британии, какой-то суровый китаец в партийном френче и, конечно, российский представитель с лицом, на котором читалось: «Где здесь буфет?». Они сразу начали галдеть. — Эта территория должна быть под юрисдикцией ООН! — орал американец. — Мы требуем долю в добыче редкоземельных металлов! — перебивал китаец. — А где мы будем строить дачу? — интересовался русский. Я сидел на троне в главном зале. Трон я сделал себе сам, из цельного куска кристалла, который нашел в пещере. Он светился и пафосно гудел. Вокруг меня стояли мои верные «рыцари» — морпехи в экзоскелетах, которые уже поняли, кто тут на самом деле главный, и чьи приказы (особенно насчет доставки пиццы) приоритетнее. Политики вошли в зал, продолжая орать друг на друга. Они размахивали картами, тыкали пальцами в планшеты и, казалось, вообще забыли, что находятся в замке Демона-Лорда на другой планете. — Господа! — наконец рявкнул я, усилив голос магией так, что с потолка посыпалась пыль. — Вы что, на базаре? Тишина наступила мгновенно. Десятки глаз уставились на меня. — Мисс Нава, — начал генсек ООН, поправляя очки. — Мы здесь, чтобы урегулировать правовой статус колонии «Улей». Согласно Договору о космосе 1967 года, ни одно небесное тело не может быть присвоено… — Бла-бла-бла, — я зевнул, показательно ковыряя в ухе мизинцем. — Скукотища. Вы приперлись за четыре световых года, чтобы читать мне лекции по юриспруденции? Я, между прочим, этот мир нашла. Я тут флаг поставила. И замок построила. — Но ресурсы! — взвизгнул представитель Евросоюза. — Уран! Золото! И даже эти Фиолетовые бананы! Кто будет контролировать экспорт? Мы не можем допустить монополии! Начался новый виток срача. Америка грозила санкциями, Китай — пошлинами, Россия — отключением газа (хотя какой тут газ, мы на другой звезде?). Я смотрел на них и понимал: человечество неисправимо. Дай им райский сад, и они первым делом начнут его делить заборами и ставить будки с охранниками. Ну уж нет. Это мой сервер и мои правила. Я встал с трона. Мои хвостики угрожающе шевельнулись. — ТИШИНА! — гаркнул я. На этот раз я добавил в голос немного «Королевской Воли». Политики присели. Кто-то икнул. — Вы меня достали, — заявил я, спускаясь по ступеням. — Делите шкуру неубитого Барсика. А я вот что думаю. Никаких стран здесь не будет. Никаких границ. Никаких виз. — А… а что будет? — робко спросил президент США. Я хищно улыбнулся. — Я предлагаю создать Федерацию Мёда. В зале повисла пауза, достойная МХАТа. — П-простите? — переспросил китаец. — Федерацию… чего? — Мёда! — радостно подтвердил я. — Смотрите, всё просто. Я люблю мёд. Мёд — это золото, только вкусное и полезное. Значит, мёд будет нашей валютой. Нашим символом. И смыслом жизни. Я начал расхаживать перед ними, жестикулируя. — Конституция Федерации Мёда будет состоять из трех пунктов. Записывайте, я диктовать не буду! 1. Пункт Первый: Верховным Правителем, Защитником Улья и Главным Дегустатором являюсь я, Милим Нава. Мое слово — закон. Если я говорю, что сегодня выходной — значит, выходной. Если я хочу торт — значит, печем торт. 2. Пункт Второй: Все споры между колонистами решаются не войной, а дуэлью в «Mortal Kombat» или поеданием бургеров на скорость. Кто победил — тот и прав. 3. Пункт Третий: Налог платится исключительно сладостями. Десять процентов от всего добытого сахара, шоколада и сгущенки идет в мою личную сокровищницу. 4. Пункт Четвертый: За каждый проигрыш 100 отжиманий, 10 км бега, 100 подтягиванй Политики переглядывались с видом людей, которых заперли в дурдоме, где главврач — пациент. — Это… это абсурд! — возмутился британец. — Мы не можем строить межзвездную цивилизацию на основе… кондитерских изделий! Это несерьезно! — Несерьезно? — я остановился напротив него. Мои глаза сверкнули фиолетовым огнем. — А серьезно — это когда вы тратите триллионы на ракеты, чтобы взрывать друг друга? Серьезно — это когда дети голодают, пока вы делите нефть? Я поднял руку, и в ней сформировался шар чистой энергии, гудящий как рой рассерженных пчел. — Мой метод веселее. И безопаснее. Потому что если вы не согласитесь на Федерацию Мёда… — я подкинул шар. — …я могу случайно чихнуть и превратить Землю в очень большой, очень горячий леденец. Шар исчез. — Ну так что? Кто за? Поднимите руки. Или щупальца, у кого что есть. Президент США первым медленно поднял руку. За ним — русский. Потом китаец. Через минуту лес рук (дрожащих, потных рук) подтвердил создание нового государственного строя. — Единогласно! — я хлопнул в ладоши. — Поздравляю, граждане! Вы теперь часть самой сладкой империи в истории! Я вернулся на трон и плюхнулся в него, закинув ногу на подлокотник. — А теперь — банкет! Несите всё, что привезли! И если я не увижу на столе тульский пряник, кого-то ждет экскурсия в открытый космос без скафандра. Так родилась Федерация Мёда. Абсурдная, нелепая, управляемая. Люди перестали спорить о границах, потому что боялись расстроить «Мамочку». А экономика… ну, акции кондитерских фабрик на Земле взлетели до небес.