Я Милим ну и что?

Прошел ровно год. Целый год с того дня, как я впервые вывалилась из гиперпространства перед тремя солнцами. «Улей» уже не был просто полянкой с замком. Это был полноценный, пусть и диковатый на вид, город. Под куполами из сияющего энергощита (моя разработка, совмещающая защиту от радиации и мягкое розоватое свечение по вечерам) выросли кварталы. Не просто серые коробки — я настояла на архитектурном разнообразии. Были тут и дома в стиле «хай-тек с фиолетовыми лианами», и уютные коттеджи, похожие на пряничные домики, и даже пара небоскребов в форме гигантских ульев. Население перевалило за пятьдесят тысяч. И да, здесь уже работала своя «Медовая Биржа», где за литровую банку земного липового меда можно было купить участок под застройку. Годовщину отмечали с размахом. На главной площади, которую я переименовала в Площадь Сладостей, стояли столы, ломящиеся от угощений со всей Федерации. Турецкая пахлава, немецкий штрудель, русские блины с вареньем — всё это мирно соседствовало с синими грушами и жареными «барсиками» на шести шампурах. Я восседал на балконе своего замка, попивая газировку, смешанную с местным нектаром, и смотрел на праздник. Было… мило. Очень Умиротворяюще. Именно поэтому, видимо, кому-то захотелось это равновесие нарушить. Покушение было таким нелепым, что я чуть не прослезился от умиления. Группа фанатиков с Земли — какая-то секта «Чистого Человечества», возмущенных тем, что «человечесто деградирует под влиянием инопланетной демоницы» (их слова, не мои) — пробралась на грузовом челноке. Их план был гениален в своей тупости: во время моего вечернего облета периметра (я любил пролететь над джунглями, пугая ночную живность) они выстрелили из украденного промышленного гранатомета, модифицированного под «антимагический заряд». Заряд, кстати, был куском моего же застывшего энергетического барьера, который они где-то откопали на свалке. Я почувствовал слабый щелчок по ауре, как комар, севший на бронежилет. Развернулся и увидел внизу, в кустах, пятерых людей в камуфляже, один из которых отчаянно колотил по заклинившему гранатомету. — Ребята! — крикнул я, спускаясь к ним. — Вы с ума сошли? Вы же могли цветы помять! Они завизжали. Один попытался выстрелить из пистолета. Пуля остановилась в сантиметре от моего глаза и упала на землю. Я вздохнул. Было даже немного обидно за низкое качество заговора. — Ну раз начали… — я щелкнул пальцами. Их оружие, броня и одежды мгновенно превратились в липкую, сладкую патоку, в которой они беспоможно завязли по пояс. А вокруг них выросли гигантские, агрессивно жужжащие цветы-мухоловки из местной флоры, которые начали тыкаться в них тычинками. — Подержите их тут, пока охрана не придет, — мысленно приказал я растениям. — И не ешьте! Они, наверное, невкусные. Охрана (мои верные морпехи) примчалась через минуту. Лица у них были не столько испуганные, сколько смущенные, как у нянек, у которых на прогулке украли ребенка. — Адмирал! Простите, это наш провал! — Да ладно, — махнул я рукой, уже возвращаясь к празднику. — Развеселили. Как квест в плохой RPG — смешно, коротко, лута ноль. Теперь у вас есть живые диверсанты в сиропе для допроса. Можете даже не мыть. Инцидент закрыли. Фанатиков отправили обратно на Землю на том же грузовике, предварительно заставив их вручную отскребать патоку с посадочной площадки. Но осадочек, как говорится, остался. Не осадочек страха, нет. Осадочек скуки. Я снова стоял на балконе, но уже ночью. Три солнца скрылись, и в небе горели миллиарды чужих звезд. Я смотрел на Альфу Центавра А, самую яркую из трех, и думал. Все вокруг было весело. До поры до времени. Сейчас же Я чувствовал себя не Древнейшим Демоном, открывающим новые миры, а губернатором задворков галактики, который разбирает бумажки о поставках сахара и судит спор двух колонистов, кто испек лучший медовик. Мощь внутри меня, та самая, звездная, бесконечная, начинала скулить от безделья, как неприкаянный щенок. «Альфа Центавра… — думал я. — Всего четыре световых года. Соседний дом. Я обжила крылечко, посадила палисадник, даже завела местных енотов (Барсиков). Но за забором — целая улица». Мысль оформилась четко, как команда в консоли: Надо идти дальше. Не в гости, не с дипломатическим визитом. А дальше. Туда, где карта обрывается. Где нет даже теоретических расчетов НАСА. Где не светят знакомые созвездия. Просто чтобы посмотреть, что там. На следующее утро я вызвала к себе полковника и Уильямса, который теперь был чем-то вроде верховного координатора между мной и Землей. — Я улетаю, — заявил я, вгрызаясь в гигантский пончик с местной глазурью. — В отпуск? На Землю? — предположил полковник. — Дальше. Я хочу посмотреть, что за следующим поворотом галактики. Уильямс побледнел, но держался. Полковник просто медленно кивнул. Они уже привыкли. — Нужен ли Корабль? Экипаж? И какова Цель? — спросил Уильямс деловым тоном. — «Медовый Горшочек», конечно. Экипаж — минимальный, добровольцы. Только те, кто не боится, что мы можем не вернуться. Или вернуться не совсем такими. Цель… — я посмотрел в иллюминатор на бесконечность. — Цель — первая разведка за пределы локального пузыря. Не на год, не на два. Пока не надоест. Или пока не найдем что-нибудь поинтереснее, чем три солнца и фиолетовые деревья. Через неделю «Медовый Горшочек», прошедший модернизацию (я усилила корпус чистой магией и добавила в реактор каплю свежей плазмы прямо из сердца Альфа Центавры, для большей прыти), стоял на стартовой площадке «Улья». На борт поднялось два десятка человек — ученые-авантюристы, пара инженеров-фанатиков и горстка морпехов, для которых фраза «неизведанные дали» была не угрозой, а приглашением. Я вышел на трап в новой «капитанской» форме — на этот раз это был что-то среднее между комбинезоном пилота и робой архимага, тоже с золотыми эполетами, потому что традиция есть традиция. Толпа колонистов провожала нас молча. Не было слез или пафосных речей. Было понимание. Мы улетали не на вахту. Я обернулся, в последний раз взглянул на свой обсидиановый замок, на купола «Улья», на три солнца в небе. — Не скучайте! — крикнул я в общую связь. — Управляйте сладко и справедливо! А я пойду поищу, нет ли где вселенной, сделанной целиком из шоколада. Проверить надо! Я шагнул на борт. Шлюз закрылся. На мостике царила сосредоточенная тишина. Все были на местах. — Системы в норме, Адмирал. «Звездное Сердце» пожирает вашу плазму как конфетку, — доложила главный инженер, девушка с татуировкой пчелы на щеке. Я плюхнулся в кресло, закинул ноги на панель управления (старая привычка) и указал пальцем прямо вперед, туда, где среди россыпи звезд была лишь темнота. — Курс — на ту самую, самую дальнюю и одинокую звездочку, которую вы видите на краю сканеров. А потом — за нее. Стандартный прыжок. Поехали варить космическое варенье. Корабль вздрогнул. И не просто вошел в варп. Пространство вокруг нас не искривилось — оно разорвалось с шелковым, леденящим душу звуком. Мы нырнули не в туннель света, а в абсолютную, немыслимую черноту, разорванную лишь сполохами рождающихся и умирающих иноматериальных молний. . БАМ! Звук был такой, словно кто-то ударил гигантской кувалдой по медному тазу прямо у меня над ухом. «Медовый Горшочек» выплюнуло из разорванного подпространства с грацией пьяного бегемота. Корабль затрясло, гравикомпенсаторы взвыли дурными голосами, а половина экранов на мостике мигнула и выдала синий экран смерти (да, даже в далеком космосе от него не убежишь). Экипаж попадал с кресел. Полковник, вцепившись побелевшими пальцами в поручень, пытался сфокусировать взгляд. А я? Я сидел в своем командирском кресле, болтая ножками в полосатых чулках, и с интересом смотрел в главный обзорный иллюминатор. — Ого, — только и сказал я, выдувая пузырь из жвачки. — А тут у нас, оказывается, пробка. Мы вывалились не в пустой космос. И не на орбиту какой-нибудь милой, скучной планетки. Мы оказались прямо посреди… ну, я бы назвал это космическим МКАДом в час пик, если бы машины на МКАДе стреляли друг в друга лазерами размером с небоскреб. Пространство перед нами было забито кораблями. Сотни, тысячи судов самых немыслимых форм. Одни напоминали гигантские металлические кальмары, другие — угловатые кирпичи, утыканные пушками. Они носились друг за другом, взрывались, рассыпаясь снопами искр (в вакууме это выглядит красиво, но беззвучно, если ты не Демон-Лорд), и поливали друг друга плазмой всех цветов радуги. А посреди всего этого хаоса висела планета. Точнее, то, что от нее осталось. Она была расколота пополам, словно гигантское яблоко, и из разлома сочилось жутковатое зеленое свечение. — Адмирал! — прохрипел пилот, поднимаясь с пола и вытирая кровь с разбитой губы. — Радары сходят с ума! Множественные цели! Уровень угрозы… я даже не знаю, как это классифицировать! Они повсюду! — Спокуха, — я лопнул пузырь. — Мы просто неудачно припарковались. В этот момент один из «кальмаров», заметив наше белоснежное, блестящее новеньким хромом судно с нарисованной пчелкой на борту, решил, что мы — легкая добыча. Он развернулся к нам своими щупальцами, на концах которых замерцали красные огоньки зарядки орудий. — Входящий захват цели! — завопила система безопасности. — Нас берут на прицел! Полковник потянулся к красной кнопке щитов. — Отставить щиты, — лениво скомандовал я. — Но мэм! Они же нас распылят! — Полковник, ты забыл, кто у вас работает генератором щита? — я хищно ухмыльнулся, обнажив маленькие клычки. «Кальмар» выстрелил. Сдвоенный луч красной плазмы, толщиной с хороший дуб, ударил прямо в нос «Медового Горшочка». Экипаж зажмурился, готовясь к дезинтеграции. Луч ударился о невидимую преграду в метре от обшивки. Раздался тихий шик, словно капля воды упала на раскаленную сковородку. Плазма растеклась по моему магическому барьеру красивыми красными разводами и погасла, не причинив кораблю ни малейшего вреда. Я даже не встал с кресла. На мостике повисла гробовая тишина, нарушаемая только писком приборов. — Ну вот, краску чуть не поцарапали, — вздохнул я, стряхивая невидимую пылинку с юбки. — Какие невоспитанные инопланетяне. Ни «здрасьте», ни «пожалуйста». Я нажал кнопку громкой связи, которая транслировала звук на всех известных (и неизвестных) частотах, используя магию перевода. — ЭЙ, ВЫ ТАМ, В ЖЕЛЕЗКАХ! — гаркнул я на всю звездную систему. — ВЫ ЧЕГО ТУТ РАЗШУМЕЛИСЬ?! У МЕНЯ ЛЮДИ С ДОРОГИ УСТАЛИ, А ВЫ ТУТ ФЕЙЕРВЕРКИ УСТРАИВАЕТЕ! Сражение… остановилось. Серьезно. Тысячи кораблей прекратили огонь. Они зависли в пустоте, словно кто-то нажал на паузу. Все сенсоры, все антенны этого гигантского флота медленно повернулись в сторону нашего маленького, нелепого корабля. — Адмирал… — прошептала главный инженер. — Они нас сканируют. Все сразу. — Пусть смотрят. Я сегодня хорошо получилась, — я поправил хвостики. — Откройте внешний шлюз. Я пойду, поговорю с менеджером этого заведения. — Внешний шлюз?! В разгар боя?! — полковник чуть не поседел окончательно. — Бой окончен, полковник. Теперь начинается дипломатия. В стиле Милим Навы. Я спрыгнул с кресла и вразвалочку направился к выходу. Я уже стоял в шлюзе, пока система откачивала воздух. Красная лампа мигала, сирена выла, а полковник по громкой связи умолял меня не делать глупостей. — Адмирал, это безумие! — надрывался он. — Полковник, ты мне еще шапку надень, чтобы ушки не надуло, — проворчал я, дожидаясь, пока тяжелые створки шлюза медленно поползут в стороны. Космос встретил меня привычной звенящей тишиной и приятной прохладой. Я шагнул в пустоту, оттолкнувшись от обшивки «Медового Горшочка», и плавно завис в невесомости, скрестив руки на груди. Мой адмиральский китель слегка топорщился, а розовые хвостики извивались, как живые, реагируя на остаточную магию. Передо мной раскинулась армада. Огромные, ощетинившиеся орудиями корабли-кальмары с одной стороны, и массивные, похожие на летающие кирпичи дредноуты — с другой. И все они сейчас смотрели на меня. Маленькую девочку в мини-юбке, висящую в открытом космосе без скафандра. Я чувствовал, как их сканеры ощупывают меня. Это было похоже на легкое щекотание. Они пытались определить мой химический состав, температуру, плотность. И, судя по тому, как некоторые корабли начали медленно пятиться, их компьютеры выдавали ошибку «Деление на ноль». — Ну что вылупились? — я снова транслировал свой голос на всех частотах через магию. — Я жду извинений за поцарапанную краску! Один из «кирпичей», видимо, решил, что это какая-то хитрая голограмма или психологическая атака. Из его пуза выдвинулась турель размером с хороший стадион, и в мою сторону полетел сгусток синей плазмы. Он был быстрым. Для обычного человека — мгновенным. Но для меня он полз, как сонная муха. Я даже не стал уворачиваться. Просто вытянул вперед правую руку и щелкнул пальцами по подлетающему сгустку энергии. Бум. Плазма не просто рассеялась. Она отрикошетила. С такой скоростью, что пространство вокруг нее исказилось. Синий луч ударил обратно в «кирпич», прошил его насквозь, как горячий нож масло, и вылетел с другой стороны, унеся с собой половину двигательного отсека. Огромный дредноут беззвучно взорвался, превратившись в расширяющееся облако раскаленного металла и газа. Остальной флот замер окончательно. Кажется, если бы у кораблей были челюсти, они бы сейчас валялись на полу. — Я. Сказала. Жду. Извинений, — произнес я, по словам, и в моем голосе зазвучала та самая, древняя, драконья сталь, от которой даже у Вельдоры (кто бы это не был) мурашки бегали по чешуе. Я выпустил свою ауру. Всего на секунду. Всего на пару процентов. Пространство вокруг меня окрасилось в насыщенный фиолетовый цвет. Гравитация в радиусе тысячи километров сошла с ума. Корабли обеих фракций заскрипели, их начало притягивать ко мне, словно я стал сверхмассивной черной дырой. Металл гнулся, щиты лопались с ослепительными вспышками. — Ладно, ладно, хватит, — я втянул ауру обратно, пока они все не сплющились в один большой комок металлолома. — А теперь слушайте сюда, лунатики. Я подлетел поближе к флагману «кальмаров». Он был размером с Луну, весь покрытый светящимися прожилками. — Я — Милим Нава, Адмирал Федерации Мёда! — гордо заявил я, уперев руки в боки. — И вы сейчас находитесь на моей территории. Ну, технически, я ее только что захватила, но это детали. Вы прервали мой полет, напугали мой экипаж и заставили меня выйти на мороз. На частоте связи раздался треск, а затем зазвучал механический, скрежещущий голос, переведенный моей магией: — Неизвестная форма жизни… уровень энергии не поддается классификации… Мы — Рой Зер’Кал. Мы ведем Священную Войну против Империи Крокс за контроль над Разломом. Ваше вмешательство… нелогично. — Нелогично? — я закатил глаза. — Я тебе сейчас такую логику покажу, век помнить будешь. Значит так, Рой-как-вас-там и Империя-как-её-там. Ваша война окончена. Объявляю ничью. — Невозможно. Священная Война длится тысячу циклов. Мы не отступим. Я вздохнул. Как же сложно с этими NPC. Придется применять крайние меры. Я поднял руку над головой. Мана начала собираться в моей ладони, закручиваясь в плотный, ослепительно-розовый шар. Он рос с каждой секундой. Десять метров в диаметре. Сто. Километр. Свет от моего «Драго-Нова» (пока еще в миниатюре) затмил звезды. Температура вокруг меня подскочила так, что обшивка ближайших кораблей начала плавиться. — Я не предлагаю вам отступить, — ласково сказал я, глядя на этот гигантский шар разрушения. — Я предлагаю вам выбор. Либо вы сейчас же миритесь, жмете друг другу щупальца, тентакли или что у вас там есть, и выплачиваете мне контрибуцию… Либо я использую этот шарик для игры в боулинг. А вместо кеглей будете вы. Тишина в эфире была такой густой, что её можно было резать. — Контрибуцию… чем? — робко пискнул другой голос, видимо, от Империи Крокс. Я расплылся в широкой, счастливой улыбке. — О, вы мне уже нравитесь! Контрибуция принимается исключительно сладостями. У вас есть что-нибудь вкусненькое? Сахар? Глюкоза? Фруктоза? Местные аналоги шоколада? Если нет — быстро синтезируйте! У вас на это ровно пять минут! Время пошло! Я сел прямо в вакууме, скрестив ноги, и стал ждать, пока мой гигантский розовый шар смерти лениво пульсировал над головой. Быть космическим миротворцем оказалось даже забавнее, чем я думал. Особенно когда миротворчество подкреплено абсолютной, подавляющей огневой мощью. Пять минут в космосе тянулись недолго, особенно когда над тобой висит шар концентрированной аннигиляции размером с небольшой спутник. Ровно через четыре минуты и пятьдесят секунд от обоих флагманов отделились крошечные (по сравнению с остальными кораблями) челноки. Один был похож на полированную серебряную каплю, другой — на летающий мусорный бак с мигалками. Они робко приблизились ко мне и зависли на почтительном расстоянии. — Ну наконец-то, — проворчал я, щелкнув пальцами. Гигантский розовый шар над моей головой сжался до размеров теннисного мячика и впитался обратно в ладонь. — А то у меня уже рука затекла вас пугать. Из челноков вышли делегации. Точнее, вылетели, используя какие-то гравитационные пояса. От Роя Зер’Кал прибыло существо, напоминающее помесь богомола и киборга: куча суставчатых лапок, светящиеся визоры вместо глаз и металлическая броня, вросшая прямо в хитин. В манипуляторах оно держало прозрачный контейнер с чем-то густым и флуоресцентно-зеленым. От Империи Крокс выплыл гуманоид, закованный в глухой квадратный скафандр, делавший его похожим на ходячий холодильник. Он тащил поднос с кубиками, подозрительно напоминающими куски угля, но пахнущими (я принюхался через вакуум, магия позволяет и не такое) как жженый сахар и машинное масло. — Мы принесли… дары, — проскрежетал переводчик в моей голове голосом «киборга-богомола». — Синтезированный нектар из желез маток-прародительниц. — А мы — кристаллизованную сахарозу с добавлением углеродных присадок, — прогудел «холодильник». Я подлетел поближе, взял зеленый нектар и черный кубик. Откусил кусочек кубика. Хрустнуло, как стекло, на вкус — как леденец, который уронили в бензин, но, в принципе, съедобно. Зеленая жижа оказалась приторно-сладкой, с легким оттенком радиоактивного лайма. — Годится, — я закинул остатки в рот и прожевал. — Для первого взноса сойдет. А теперь давайте знакомиться. Я — Адмирал Милим. А вы кто такие и почему мусорите на моей территории? Представители переглянулись. Ну, или сделали то, что заменяет им переглядывание. — Мы не понимаем, — подал голос Крокс. — Ваша технология превосходит нашу на порядки. Вы уничтожили дредноут без использования орудийных систем. Но ваши требования… нелогичны. Что такое "Федерация Мёда"? В наших базах данных нет упоминаний о такой звездной империи. — Это альянс? Синдикат? Коллективный разум? — добавил Зер’Кал, нервно подергивая жвалами. — Какова ваша политическая доктрина? Каковы цели экспансии? Я хлопнул себя ладонью по лбу. Звук в вакууме не раздался, но жест был красноречивым. — Вы что, совсем дикие? — вздохнул я. — Какая доктрина? Какой коллективный разум? Я же говорю: Федерация. Свободное объединение миров под моим чутким и сладким руководством. Мы несем мир, дружбу, жвачку и высокоскоростной интернет. Они продолжали тупо пялиться на меня своими визорами и сенсорами. Концепция мира, основанного на сладостях и абсолютной власти маленькой девочки, явно ломала им процессоры. — Так, понятно. На пальцах вы не въезжаете, — я пошарил в кармане своего кителя (магическом, разумеется) и вытащил планшет, который прихватил с Земли. — Учитесь, пока я добрая. Я включил планшет, вывел изображение на голографический экран размером с рекламный щит, чтобы им было лучше видно, и запустил первую попавшуюся серию «Звездного пути» (Star Trek), которую скачал еще в «Улье» для долгих перелетов. — Смотрите внимательно, — скомандовал я, указывая на голограмму, где капитан Пикард с умным видом вещал что-то про Первую Директиву и Объединенную Федерацию Планет. — Вот это — мы. Только вместо лысого мужика — я. И мы не носим такие дурацкие обтягивающие пижамы. Суть понятна? Разные виды, разные планеты, все живут дружно, исследуют космос и не стреляют друг в друга без повода. А кто стреляет — того я лично превращаю в космическую пыль. Представители Зер’Кал и Крокс замерли, уставившись в экран. Их сканеры бешено мигали. Я подозревал, что они не просто смотрят сериал, а скачивают его, анализируют лингвистику, психологию поведения, социальные паттерны и пытаются натянуть эту утопическую фантастику на реальность, где перед ними висит существо, способное жонглировать черными дырами. Серия закончилась. Пошли титры. — Анализ завершен, — наконец выдал Зер’Кал. — Концепция "Звездного Флота" и "Федерации" усвоена. Форма правления: просвещенная автократия с элементами утопического социализма, поддерживаемая абсолютной военной гегемонией единого существа. — Во загнул, — хмыкнул я. — Но, в принципе, близко к тексту. Только про мёд не забудьте. — Мы проанализировали ваши боевые возможности, — вступил Крокс, и его голос звучал как-то подозрительно покорно. — Вероятность победы нашего объединенного флота над вами составляет 0,0000001%. Вероятность полного уничтожения наших видов в случае отказа — 99,9%. — О, вы еще и математики! Люблю умных, — я похлопал в ладоши. Богомол-киборг и гуманоид-холодильник внезапно опустились на одно колено прямо в открытом космосе. Это выглядело максимально нелепо, но очень искренне. — Рой Зер’Кал признает нецелесообразность дальнейшего конфликта, — торжественно произнес богомол. — Священная Война отменяется. Мы просим принять нас в состав Федерации Мёда. Мы готовы предоставить наши технологии синтеза нектара и переоборудовать боевые корабли в грузовые баржи для доставки сахара. — Империя Крокс присоединяется к петиции, — эхом отозвался Крокс. — Ваша "Федерация" предлагает более эффективную модель выживания, чем взаимное уничтожение. Мы готовы платить налог сладостями и признаем Адмирала Милим Верховным Лидером. Я стоял и улыбался во весь рот, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Не от радиации, а от осознания собственного величия. Я только что остановил многовековую войну двух инопланетных рас, показав им серию старого сериала и пригрозив дать по жопе. Дипломатия — это так просто! — Добро пожаловать в клуб, ребята! — радостно возвестил я. — А теперь живо сворачивайте свои пушки и летите за мной. Я покажу вам нашу столицу на Альфе Центавра. И да... — я хитро прищурился. — Кто-нибудь из вас умеет делать мороженое? Настоящее, сливочное? Потому что если да, тот станет моим любимчиком! Когда я вернулся на борт «Медового Горшочка» в компании двухметрового богомола-киборга и гуманоида, похожего на бронированный холодильник, на мостике стояла такая тишина, что было слышно, как гудит лампочка в коридоре. Полковник выглядел так, будто проглотил лимон целиком, не снимая кожуры. Главный инженер медленно сползла по стеночке, вцепившись в свой планшет. Пилот вообще забыл, как дышать, и просто пялился на моих новых друзей. — Отставить панику, экипаж! — бодро скомандовал я, плюхаясь в свое капитанское кресло и закидывая ноги на консоль. — Знакомьтесь, это… э-э-э… Зер’Кал и Крокс. Они теперь с нами. В Федерации Мёда. — С… с нами? — выдавил полковник, нервно косясь на богомола, чьи жвала находились в опасной близости от его седеющей макушки. — Адмирал, там снаружи флот, способный превратить нашу планету в пыль! Вы хотите сказать, что вы их завербовали? — Я показала им «Звездный путь», — пожал я плечами, выуживая из кармана чупа-чупс. — Оказалось, им просто не хватало хороших ролевых моделей и грамотного менеджмента. А теперь, мальчики, — я повернулся к инопланетным послам, — доложите обстановку. Холодильник-Крокс тяжело переступил металлическими ногами, его визоры мигнули, сканируя примитивные (по их меркам) приборы «Медового Горшочка». — Анализ навигационных данных завершен, — прогудел он своим синтезированным голосом. — Мы находимся в Секторе 89-Омега. Это… поразительно. Вы обитаете на абсолютной периферии галактического диска. В так называемой "Мертвой Зоне", где плотность звезд минимальна, а гиперпространственные течения нестабильны. — Именно поэтому Империя и Рой никогда не сканировали этот квадрант, — добавил Зер’Кал, щелкая жвалами. — По галактическим меркам, вы живете в глубокой, беспросветной… — переводчик на секунду запнулся, подбирая земной аналог, — …жопе Вселенной. Я заржал так, что чуть не подавился конфетой. Полковник густо покраснел, видимо, оскорбившись за всю человеческую расу. — Зато у нас тут тихо! — парировал я. — Было тихо, пока вы не приперлись. — Но что вызывает наибольший когнитивный диссонанс, — продолжил Крокс, поворачивая свой квадратный шлем к полковнику, — это хронология вашего вида. Согласно вашим же открытым базам данных, вы совершили первый межзвездный прыжок… один стандартный год назад? — Ну да, — кивнул полковник, стараясь держать спину прямо. — Двигатель «Звездное Сердце». Инопланетяне переглянулись. — Один год, — эхом отозвался Зер’Кал. — Рою потребовалось десять тысяч циклов, чтобы выйти за пределы родной системы. Империи Крокс — пятнадцать тысяч. Вы же, находясь в изоляции, за один оборот вашей планеты вокруг звезды создали варп-привод, основали колонию и… — он перевел светящиеся глаза на меня, — …и породили Сущность Абсолютного Порядка. Они реально думали, что я — продукт человеческой эволюции. Что люди за год эволюционировали от обезьян с айфонами до богов, способных жонглировать плазмой. Я не стал их разубеждать. Пусть боятся. Человечеству полезен такой пиар. — Мы, люди, очень быстро учимся, — скромно потупил глазки я, поправляя розовый хвостик. — Особенно когда нам обещают вкусняшки. Пилот! Задавай координаты Альфы Центавра. Пора показать нашим новым вассалам столицу! И передайте флоту, чтобы шли за нами клином. Не хватало еще, чтобы они по дороге заблудились. *** Возвращение в «Улей» было эпичным. Нет, не так. Оно было ОХРЕНИТЕЛЬНО ЭПИЧНЫМ. Представьте себе картину: над мирными фиолетовыми джунглями Альфы Центавра, где колонисты только-только начали отходить от моего отлета, вдруг разверзается небесный свод. Сначала из гиперпространства выныривает наш крошечный, сияющий белизной «Медовый Горшочек». А за ним… Небо буквально почернело от металла. Тысячи кораблей Зер’Кал и Крокс, гигантские дредноуты, крейсеры-кальмары, авианосцы размером с земные материки — вся эта немыслимая армада зависла на низкой орбите, закрыв собой все три местных солнца. Тень от флота накрыла колонию, погрузив её в искусственные сумерки. В «Улье» началась паника библейских масштабов. Завыли сирены противовоздушной обороны. Морпехи, бросая недоеденные бургеры, бежали к зениткам, которые против таких кораблей были полезны, как водяные пистолеты против танка. Президент США, который так и остался в колонии гостить, по слухам, заперся в бункере под моим обсидиановым замком. Я включил канал экстренной связи колонии, транслируя свой голос из рубки прямо на все уличные громкоговорители. — ЭЙ, УЛЕЙ! ПРИЕМ! ЭТО АДМИРАЛ МИЛИМ! — мой бодрый голос разнесся над паникующим городом. — ОТСТАВИТЬ ИСТЕРИКУ, ПРЯЧЬТЕ ПУШКИ! Внизу наступила секундная тишина. Люди замерли, глядя в небо на этот апокалиптический пейзаж. — Я тут сгоняла за хлебушком, а по дороге встретила новых друзей! — весело продолжила я. — Они немного жутковатые на вид, но в душе — лапочки! И они теперь в Федерации Мёда! Так что готовьте гостевые купола, доставайте запасы сгущенки и организуйте посадочные площадки! У нас пополнение! Я повернулся к Зер’Калу и Кроксу, которые стояли на мостике, пораженные красотой фиолетовых джунглей и моего замка. — Ну как вам наша столица? Скромненько, но со вкусом, правда? — Это… невероятно, — прошептал Крокс. — Вы построили этот город из обсидиана и энергощитов всего за год? Ваша раса воистину ужасает своей эффективностью. — То ли еще будет, — подмигнул я. — А теперь пошли вниз. Я обещала вам показать, что такое настоящее мороженое. И поверьте, ради него стоило прекратить вашу тысячелетнюю войну! Мы сидели на открытой террасе моего обсидианового замка, прямо под сенью гигантских фиолетовых папоротников. Передо мной возвышалась креманка с тройной порцией фисташкового мороженого, политого карамельным сиропом. По правую руку, неуклюже сложив суставчатые лапки на хрустальном столике, сидел Зер’Кал. По левую — Крокс, чей квадратный шлем тихо гудел, анализируя состав предложенного ему клубничного рожка. Идиллия, скажете вы? Ага, щас. Терраса гудела, как растревоженный улей (каламбур засчитан). Журналисты. Сотни, мать их, журналистов. Я до сих пор не понимал, как работает физика в этой вселенной. Ученым НАСА потребовался год, чтобы построить варп-двигатель и долететь до Альфы Центавра. Но стоило только просочиться слуху о том, что к «Улью» причалила армада инопланетных кораблей размером с небольшие луны — и пресса Земли оказалась здесь быстрее скорости света. Видимо, жажда хайпа и эксклюзивных рейтингов искривляет пространство-время эффективнее любой магии. Они висели на антигравах, карабкались по лианам, толкались локтями, тыча мне в лицо микрофонами с логотипами CNN, BBC, Fox News и кучи других каналов. Камеры вспыхивали так часто, что у меня рябило в глазах. — Адмирал Милим! Адмирал! Правда ли, что это флот вторжения?! — надрывался потный репортер в помятом пиджаке, отпихивая конкурента микрофонной удочкой. — Земля в панике! В ООН объявлен красный код! Военные готовят ядерный арсенал! — визжала блондинка с микрофоном, на котором красовался логотип какого-то таблоида. — Люди массово скупают туалетную бумагу и консервы! Мы на пороге Дня Независимости?! Я невозмутимо зачерпнул ложечкой фисташковый шарик и отправил в рот. М-м-м, идеально. — День Независимости? — я закатил глаза, слизывая карамель с губы. — Вы пересмотрели старых фильмов, ребятки. Уилл Смит может спать спокойно. Никаких лазеров по Белому дому не будет. Ну, по крайней мере, сегодня. Я кивнул в сторону своих новых компаньонов. — Знакомьтесь. Это Зер’Кал и Крокс. Представители двух древнейших империй в нашем секторе галактики. И они не собираются нас порабощать. Верно, мальчики? Богомол-киборг дернул жвалами. Он аккуратно, кончиком манипулятора, зацепил шарик пломбира и отправил его куда-то в недра своей зубастой пасти. Его визоры на секунду вспыхнули ослепительно-зеленым светом. — Анализ химического состава подтверждает наличие эндорфиновых стимуляторов, — проскрежетал его переводчик на всю террасу. Журналисты дружно отшатнулись. — Этот продукт… "мороженое"… превосходит наш синтезированный нектар на 840%. Рой Зер’Кал подтверждает мирные намерения. Мы будем защищать источник этого ресурса любой ценой. Крокс, тем временем, просто всосал клубничный рожок целиком, прямо через какое-то отверстие в своем скафандре. Раздался громкий хруст вафли. — Империя Крокс солидарна, — прогудел он, и в его механическом голосе послышались нотки благоговения. — Мы интегрируемся в Федерацию Мёда. Земляне — наши союзники и поставщики углеводных технологий. Любая агрессия против Земли будет расценена как акт войны против объединенного флота. В толпе репортеров повисла мертвая тишина. Слышно было только, как щелкают затворы камер. Где-то там, за четыре световых года отсюда, на Земле творился настоящий ад. Я мог себе это представить. Сирены воют, бункеры переполнены, президенты потеют в прямом эфире, генералы трясущимися руками гладят ядерные чемоданчики, ожидая, что небеса разверзнутся и оттуда полетят лучи смерти. Человечество, со своей вечной паранойей, готовилось к последнему бою. А причина их паники сидела сейчас рядом со мной и лопала десерты. — Слышали? — я обворожительно улыбнулся в ближайшую камеру, поправив розовый хвостик. — Отбой тревоги. Передайте там на Землю, пусть вылезают из подвалов и несут обратно туалетную бумагу. У нас теперь есть соседи. Огромные, страшные, вооруженные до зубов соседи, которые обожают сладкое и считают меня своим боссом. Я встал с кресла, упер руки в боки и посмотрел на толпу журналистов сверху вниз. — Мы будем жить как лапочки. Обмениваться технологиями, летать друг к другу в гости и строить самую великую, самую сладкую империю во Вселенной! А кто будет против… — я небрежно щелкнул пальцами, и в небе над замком расцвел небольшой, но очень яркий магический фейерверк в форме улыбающегося черепа. — …тот пойдет на удобрения для фиолетовых бананов. Я плюхнулся обратно в кресло и придвинул к себе новую порцию мороженого. — А теперь, если у вас нет вопросов о рецептуре сиропа, брысь с моей террасы! У нас тут дипломатический полдник! Журналисты начали торопливо отступать, бормоча что-то в свои микрофоны. Сенсация века была у них в кармане: Конец Света отменяется из-за порции фисташкового пломбира. Я посмотрел на Крокса и Зер’Кала. Они выглядели вполне довольными жизнью. — Ну что, парни, — сказал я, закидывая ногу на ногу. — С прессой разобрались. Теперь давайте обсудим серьезные вещи. У вас в империях есть аниме? Нет? О-о-о, тогда нам предстоит долгий вечер. Запускайте проектор!