И никаких стикеров, Йегер

      * Не исправляйте звание Леви.              Тут AU и мы не знаем, какое звание могло бы быть у Леви в реальном мире.              (Звание капитана обычной службой в армии не получить, если не введено военное положение).              ***              — Чтобы в пять часов тебя тут не было, — проходя мимо воодушевленного Эрена, беспристрастно произнес Леви.              — Так точно! — Йегер шутливо отдал честь, и уверенный шаг Аккермана остановился. Цепкий взгляд переместился на расположение рук.              — Не служил, — сделал вердикт Леви, потом ещё раз оглянул Йегера, будто ничего выдающего от него и не ожидал. — А я думаю, почему ты такой… — он прищурился, — такой, — не нашёл слов Аккерман, но его «такой» выражало всё, что требовалось.              — Это очень грубо, — несерьезно обиделся юноша.              — Грубо, когда ты старшему по званию отдаёшь честь неверно, недоумок, — флегматично изрек Аккерман, потом показал, как нужно отдавать честь. — Либо так, либо никак.              — Держу пари, вы были ужасным сержантом…              Губы Леви тронула едва заметная кривая усмешка ностальгии.              — Смотря для кого, — кратко выдал он. — Я ушёл.              — Пост принял! — пошутил ему вдогонку Йегер, правильно отдав честь, и мужчина закатил глаза. — Научите меня как-нибудь приемчикам рукопашки, ладно? Я хочу остаться живым, если вдруг что, — Леви игнорировал его. — Научите? Здорово! — продолжал играть комедию Эрен, преследуя мужчину. — Вы самый лучший! — Леви надевал обувь, не отвечая. — Будем с Вами вдвоём, как в боевиках такие… Вшух! Вшух! — он махал руками.              В один момент Аккерман схватил его за руку, развернул спиной и упёр лицом в стену. Не сильно, но ощутимо. Эрен вылупил, глаза даже не успев понять, что произошло.              — Рукопашный бой. Правило первое: не доставай меня. Эрен нервно улыбнулся.              — А второе?              — Второго нет. Этого тебе хватит, чтобы сохранить жизнь. Эрен нервно засмеялся.              — Лаконично.              ***              Эрен смотрел на Жана так, что каждый, кто находился в помещении, был готов поклясться: юноша разорвёт его на куски. Все знали, что Эрен может быть упрямым и несносным, но практически никто и никогда не видел его таким злым. Его ненависть, казалось, можно было физически пощупать, а вечно веселый голос юноши сейчас едва узнавался:              — Повтори. что. ты. сказал, — он схватил ворот Жана двумя руками, встряхнув того так, что у Кирштейна искры из глаз полетели. У Йегера из глаз тоже сыпались искры, но огненные, которые через миг запылали.              Едва очухавшийся от боли Жан смог найти глаза Йегера и испугался того, что натворил. Он догадывался, что игры с самообладанием Эрена этим и закончатся, но, как оказалось, думать и переживать — вещи разные.              Эрен не мог выпустить гнев и обиду просто так. Даже на Жана. Он считал это неверным. Непорядочным. Негуманным. Не достойным и неразумным.              А Кирштейн желал, чтобы Йегер откинул маску правильного мальчика и сделал, наконец, нечто неверное. Неразумное. Глупое. Тогда у Жана было бы меньше поводов обвинять себя. И он добился того, чего хотел. Увидел, каков Эрен в своих самых скверных чувствах. Яростный, несдержанный, порывистый. И самое главное. Такой же, как и он. Неидеальный.              Оказывается, этот парень… умеет принимать неверные решения… Слава богу. Но стоило оно того?..              Жан перехватил руку Эрена, почувствовав, что его мышцы сильно напряжены. Зелёные глаза сияли ненавистью. Очевидно, коктейль, где смешались запрессованные эмоции и волнение за судьбу Микасы, сорвал Эрену голову. Осознание этого факта заставило Жана скривить губы в странной усмешке, объединившей в себе: язвительность, удовлетворение и горечь. А зверски злобное лицо Эрена, который всю жизнь позиционировал себя идеалистом, верящим в добро, всепрощение и гуманность пробудило такой смех, что Кирштейн засмеялся. Хрипло, напряженно, но не без искренности.              — Поверить не могу. Ты разбил мной стену, — смеясь,сказал Жан, будто забавляясь происходящему. Эрен тяжело нахмурился. — Ты разрушил гребанный офис, Йегер, ты. Кто бы мог подумать… Эрен Йегер. Гуманист. Идеалист до мозга костей бил его так, словно хотел убить. Душу щекотал смех и… разочарование?.. Никогда бы Жан не подумал, что будет испытывать разочарование от понимания, что Эрен не такой, каким он его помнил. Пусть сердце жгла обида, но оно хранило последний росток нежной привязанности. Привязанности к… ненастоящему Эрену. Воспоминанию. Образу.              По Альфреду было видно, что он тоже шокирован поведением Эрена. Во взгляде Ирвина был заметен оттенок досады, видимо, он корил себя за то, что не избежал подобного исхода. Микаса стояла мрачнее тучи, но ничего не предпринимала. Она скрестила руки так сильно, словно останавливалась от того, чтобы вмешаться. А Леви все ещё сидел на диване, переводя взгляд с Йегера на стену и пытался поверить, что её разрушил тот недалёкий недоумок, которого он знает.              Слова Жана остудили Эрена. Он будто вынырнул из озера огненной лавы и оглянулся назад. К берегу, превращенному в хаос им самим, и похолодел.              Заметив на лице Эрена растерянность, Жан решил воспользоваться случаем, и, встав на ноги, вырвался из хватки Йегера. Едва Эрен успел это отследить, как получил удар под дых. Юноша резко согнулся, и страшно неподвижно застыл.              Ирвин с Альфредом, дернувшиеся в направлении парней, остановились, заметив, что те более не предпринимают агрессивных действий. Замерли и Жан с Эреном, подобно мраморным изваяниям. Лишь по нервно дрогнувшему кулаку Йегера, Аккерман понял, что дело плохо. Того снова начинал колотить очередной приступ бешенства. Леви мог поклясться, что увидел, как зелёные глаза наливаются кровью.              — Больно? — поинтересовался Жан, крепко вставая на ноги, разминая шею. — Если больно, то я вдвойне удовлетворён. Зуб за зуб, ведь это будет правильно, да, Эрен? — тот не отвечал, страшно напряженно молча.              Ирвин нахмурился, сделав шаг к юношам, Альфред же раздражённо вскрикнул:              — Вы что устроили?! Это вам ринг? Неужели поговорить, как нормальные люди, не можете?! — Ирвин положил руку на плечо Крональда.              — Успокойся. Ещё одной горячей головы нам не нужно, — это подействовало на мужчину успокаивающе, и краска гнева с его лица сошла. Ирвин взволнованно поглядел на Йегера, который ещё стоял, согнувшись как побитый щенок. В его нарочитой беспомощности было нечто пугающее. Оно было подобно тишине перед бурей. — Эрен, ты в порядке? Голова кружится? Идти можешь? — юноша молчал, что напрягало ещё больше. — Ты не обязан продолжать. Можешь просто уйти, если тебе тяжело, — Жан фыркнул, сложив руки на груди.              — Уйти?.. — внезапно выдохнул Эрен, сжав руку в кулак. — Только после того, как этот ублюдок извинится и скажет, что не приблизится к Микасе даже на десять шагов, — взгляд-кинжал должен был пронзить, Эрен разогнулся и угрожающе надвинулся на Жана.              — Мы обсудим это, только успокойтесь! — едва успел вставил Альфред.              — Э? — возмутился Жан, и зло прищурился. — Повторюсь, ты разве тот, кто имеет право решать, жалкий побиратель? — взгляд Эрена сверкнул яростью, в эту же секунду он бросился на Жана, вмазав по лицу. Первого удара Жан не ожидал, но второй не пропустил и, перехватив руку Йегера, пнул в живот. Юноша «отрекошетил» назад и со всего маху врезался в стол секретарши, которая завопив, вскочила. Документы и канцелярские принадлежности с шумом попадали, но Эрену было плевать. Два потемневших изумруда уставились на Жана.              — Леви, сделай что-нибудь, — попросил Смит, понимая, что заварушка грозит завершиться больницей.              — Не делайте ничего, — тут же парировала Микаса, возникая рядом.              Лицо Леви отобразило величайший спектр недовольства, скепсиса и холода.              — Я выгляжу, как блядский охранник?              Ирвин и Микаса поглядели на него, и он прочитал единогласное «да».              «Вот же мрази», — выругался Аккерман.              Их короткий диалог прервало резкое движение Йегера, он оттолкнулся от стола и с разбега бросился на Жана, впечатав того в тумбу. Одной рукой Эрен схватил ворот, второй хотел ударить, но Жан его отвлёк внезапной репликой:              — Вот скажи честно, Йегер, ты бесишься от того, что я с твоей сестрой или от того, что я с тобой трахался, чтобы быть с ней?       В этот момент Леви резко повернул голову в сторону парней, изумленно вздёрнул брови.              Рука, занесенная для удара, застыла и впервые за всё время дрогнула, а взгляд Эрена отобразил растерянность вперемешку с горечью и обидой. Пусть эти эмоции были очень быстро перекрыты вспышкой ярости, полыхнувшей на лице Йегера, но Леви очень ясно их увидел.              Эрен все же вмазал Кирштейну по лицу, потом тот толкнул его назад и вернул удар.              Ситуация внезапно раскрылась с новой стороны. И только сейчас Леви смог заметить, что злость Жана была похожа на злость, которую люди испытывают к возлюбленным, с которыми плохо разошлись.              «Бывший Йегера женится на его сестре? Йегер не любит сестру? У Йегера есть бывший? Какого черта тут происходит?» — Леви перевел недоуменный взгляд на Микасу, которая, заметив это, пожала плечами. Видимо, она догадывалась, что Аккерман посчитал её возлюбленной Эрена, и для чего-то не спешила разуверять.              Ощущение того, что его обманули как дурака, выбесило. Он повернулся к Ирвину, желая возмутиться, как всех отвлёк грохот.              — Эрен, не смей! — крикнул Альфред. Аккерман обернулся и увидел, что Кирштейн лежит на полу, а на нём сверху сидел Йегер и заносил кулак для удара. Нокдауна, не иначе…              — Извиняйся, — требовательно произнес Эрен.              — А чего ограничиваешься извинениями? Лучше-ка ударь посильнее, — скалился Кирштейн. — Надо же! Тебе не хватает духу признать свою ориентацию, зато бьешь так смело, — Леви видел, как в лице Эрена сверкнула обеспокоенность. — До сих пор страшно, если кто-то узнает, что ты нагибался перед парнем? — губы Йегера сжались в тонкую полоску, он схватил воротник Жана, приблизив к своему лицу.              — Ты понимаешь, что будет, если кто-то узнает, что жених Микасы — мой бывший? Придурок. Как разбрасывался словами, так продолжаешь. А репутацию, разрушенную твоим бездумьем, уже не склеишь.              — Это твою-то? Поэтому, когда люди прознали, что ты любишь мальчиков, было так стыдно, что даже в другой город не поленился переехать?              — Да. Было настолько стыдно. — Мрачно согласился Эрен. — Мне было шестнадцать и подобная трусость простительна подростку, — Жан мерзко усмехнулся, и в его улыбке пролегла горечь.              — Сукин сын, — выдохнул он так искренне обиженно, что Эрен встрепенулся, а Жан оскалился. — Как же бесишь, после стольких лет… Даже после стольких лет ты говоришь «стыдно», — Жан ударил растерявшегося Йегера в челюсть, а потом схватил за грудки. — Только и талдычишь «такой позор». То, что для тебя было позором, я называл любовью, — Эрен изумленно распахнул глаза, потерянно схватившись за руки Жана.              А потом лицо Эрена исказила болезненная гримаса.              — «Любовью»? Какая любовь, когда ты ни черта не хотел понимать меня? Только и талдычил, что хочешь открытых отношений. Конечно, это же так удобно для тебя и гордость твою не задевает, да? Вечно думал о собственном удобстве. А хоть раз спросил, почему я не хочу рассказывать? Может, от того, что я не хотел чернить репутацию семьи Микасы, а, Жан, как думаешь? — Эрен прищурился подобно злобному коту. — «Одна из богатейших семей взяла на воспитание сына душевнобольной матери и вырастила из него гомосексуалиста» а как тебе заголовок для газеты? Мне же не хватало того, что после твоих слов меня в школе каждый день втаптывали в грязь.              — Откуда мне было знать?! Ты разве делился чем-то?! — Взбесился Жан. — Ходил весь такой правильный, терпел боль один, играл счастье. Думал, я спасибо скажу, что не перекладывал с больной головы на здоровую?! Иди к черту, понял? И извиняться я не буду! Больше даже не думай указывать мне, с кем встречаться и на ком жениться понял! Трахать тебя или твою сестру, я сам как-нибудь решу!              Желваки Эрена заходили ходуном. Рука задрожала, а взгляд сверкнул чем-то страшным. Йегер замахнулся с такой силой, что рисковал отправить Кирштейна в беспамятство не на пару часов, а навсегда. К счастью для Жана и Эрена, руку перехватили, а потом юношу скрутили, оттащили от побитого и уткнули лицом в диван. Эрен под властью слепой ярости дернулся, пытаясь выбраться. Облокотился ладонями об обивку, рванул вверх, но его вновь ткнули мордой в диван. Потом ещё и ещё. Как беспомощного щенка. Стальная хватка уверенно и сильно сжимала хрупкую шею брыкающегося Йегера. Он дергался как бешеный, но всё что получалось — это на небольшие мгновения поднять голову, чтобы вдохнуть кислорода.              На заднем фоне Эрен услышал что-то вроде:              — … аккуратней… Его придуши… — и хладнокровный хмык.              Через некоторое время Эрена отпустили, и он, переполненный раздражением от унижения, резко вскочил. Его эмоции буквально искрили, поглотив рассудок. И он не успел отдать себе отчёт, что творит. Тело действовало быстрее. Ярость полыхала.              Раскалялась. Обжигала.              Он обернулся, чтобы ударить, но наткнулся на эти глаза. И всё прекратилось.              Внезапно. Резко.              Ошеломительно.              Настолько, что даже перехватило дыхание. Эрен почувствовал, будто после разгоряченной ванны на него вылили ведро холодной воды.              Ведь именно таков был взгляд Аккермана.              Эрен застыл, но руку не опустил. Взгляд мужчины почти физически кромсал его на кусочки, и юноша ужаснулся.              Он хотел вмазать Леви?.. Искренне хотел.              Это понял и Аккерман.              Он немного прищурился, кинув флегматичный взгляд на руку Эрена, зависшую в воздухе. Хмыкнул. Не издевательски. Как-то… оценивающе. После хищный, угрожающий взгляд вернулся к глазам юноши.              — Рискни, — сказал Леви так, что рисковать бы не захотелось никогда в жизни, и Эрен почувствовал острое желание сглотнуть. Даже сердце забилось быстрее, пальцы разжались, и рука опустилась.              ***              «Ваши уроки не помогли.       Моя одногруппница       Анни меня сегодня избила»              Прочитал Аккерман, вернувшись после работы в пустую квартиру с холодным ужином на плите. Леви утомленно выдохнул, взъерошив шевелюру.              Что за осёл.              Он отложил стикер в сторону. Сел, принялся пить чай. Но взгляд то и дело возвращался к клочку бумаги. Бестолковый Йегер.              Аккерман налил приготовленный Эреном бульон в тарелку. Попробовал. Вкусно… Он поставил тарелку на стол. Вернулся в гостиную. Вынул ручку из кейса, подобрал стикер Эрена и приписал.              «Тем не менее, ты жив. Вывод: урок полезен».              — Да мне даже в кошмаре не могла прийти мысль подраться с таким, как он, — сказал Эрен завтра, прочитав стикер.