И никаких стикеров, Йегер

      — С цветами всё решено? — со смехом в голосе спросил Ирвин, когда Эрен вернулся в зал, где присутствовали Леви и Микаса. Ханжи ушла, сославшись на дела.              Йегер выдохнул, заблокировал телефон и мазнул взглядом по помещению. Юноша не мог оставить без внимания то, что Леви смотрит на него изучающе и не особо приветливо. Аккерман не был особо дружелюбен, так что Эрен и не ожидал от него радости. Бросилось в глаза именно то, что это была не привычная Аккермановская угрюмость, а недовольство и напряжение одновременно, как если бы Леви оказался лицом к лицу с незнакомцем.              — Решено. Жан посоветовал номер цветочной компании, где тюльпаны доставляют из Голландии. Хоть какая-то польза от этого…              — Эрен, — одёрнула Микаса.              — … от этого замечательного жениха моей сестры, — ловко закончил Йегер. Он не питал привычной острой неприязни к Жану, как и Жан к нему, но, в силу привычки, они, порой, относились к другу не так вежливо, как следовало бы.              Эрен посмотрел на бумаги, которые были разложены по столу.              — Ты подписал? — юноша глянул на телефон, проверяя расписание. Он всю неделю крутился, как белка в колесе, в которое сам же себя и загнал, поэтому чувствовал, будто привычному ходу времени кто-то прибавил пару километров в час.              — Много дел? — улыбнулся Ирвин, понимая, что свои проблемы юноша создаёт по причине своего характера.              Эрен печатал что-то в расписании, одновременно тараторя:              — Ещё нужно проверить свадебный зал. Удостовериться, что приедут подружки Микасы, и подойдут ли им платья… Вам же пришли приглашения, да? — Ирвин и Леви кивнули.              — Отлично. В ресторане могли перепутать посуду или скатерти, тоже не стоит верить им на слово. И не дай Бог ресторан налажает с меню… я, честное слово, подам на них иск.              Микаса закатила глаза. А Леви подумал, что ОКР не у него, а у Йегера, причём в очень тяжёлой стадии. Даже стало интересно, Йегер с таким же усердием убирался у него в доме? Или причиной такой принципиальности являлось то, что это событие — свадьба любимой сестры?              — Нам надо ещё померить платье… — бормотал Йегер.              — Мне, Эрен, — решительно напомнила девушка.              Юноша отвлёкся, посмотрев на сестру, будто она сказала глупость, а потом виновато улыбнулся.              — Конечно, тебе. Я просто посмотрю, подошёл ли фасон и цвет.              — И посмотришь, подошло ли всё остальное: туфли, фата, диадема, на месте ли пятая блёстка слева, — покачала головой Микаса. Её голос хоть и был флегматичен, но в нём слышалась требовательность. — Успокойся. Ты сам выбрал моё свадебное платье, даже Жану не дал посмотреть. Оно сто процентов подойдёт, так что ты не обязан ехать.              Брат с сестрой будто позабыли, что в помещении есть кто-то ещё.              — Вообще-то это плохая примета — видеть невесту до свадьбы в подвенечном платье, — оборвал речь сестры Эрен, Микаса всплеснула руками, будто говоря небу: «Что мне с ним делать?». — И ты сказала, что тебе всё равно, какое платье! Я не мог позволить тебе идти под венец в каком-нибудь мешке из-под картофеля, а ты вполне можешь так сделать с твоей-то привычкой выбирать первое попавшееся что себе, что Жану. — Для Эрена небезразличие к таким мелочам считалось проявлением любви и заботы. А самоуправство в выборе одежды и всего прочего он считал помощью, которую оказывает сестре, не любившей возиться с подобным.              — В таком случае, может, сам оденешься в это платье и пойдёшь под венец? — нахмурилась Микаса, и градус беседы резко понизился.              Йегер оторопел, что очень ярко отобразилось на его лице. Не в характере сестры было проявлять обиду и уж точно поддевать насчёт ориентации и отношений с Жаном.              — Может, ты готовишь не мою свадьбу, а свою? — в помещении повисло тугое молчание. Даже Леви посчитал, что эта реплика была слишком резкой.              — Что за глупости, — нахмурился Эрен. — Уж ты-то должна понимать, что это не так. Просто, чем идеальнее пройдёт ваша свадьба, тем меньше шансов, что кто-то вспомнит о моём прошлом. А уж поверь, тебе не надо, чтобы моя репутация чернила твою, — Эрен очень серьёзно посмотрел Микасе в глаза, будто она должна была знать то, что не знал никто из находящихся тут.              «Вот что бывает, когда выходишь замуж за бывшего парня своего брата» — пытаясь не запутаться во всей этой сантобарбарической чепухе, подумал Леви.              — Давай я сама буду решать, чернишь ты мою репутацию или нет, ладно, Эрен? — спокойно проговорила Микаса, и, возможно, хотела сказать что-то ещё, но Ирвин красноречиво закашлялся, напоминая сестре с братом, что они тут не одни. Леви показалось, будто на секунду в глазах Эрена проблеснул страх, что сестра скажет больше, чем следует.              — Держу пари, Альфред удивил вас обоих своим решением, — Смит улыбнулся так, словно знал об изменениях в завещании намного раньше остальных.              Эрен нахмурился, стал раздражённым, и сразу позабыл о скандале с Микасой, чего, видимо, Ирвин и добивался.              — Конечно.              — Рад?              — Конечно же. Не нарадуюсь! — всплеснул руками юноша, в его глазах блеснул огонь недовольства. — Он повесил на меня кучу обязанностей, и я бегаю как в аду то туда, то сюда, объясняя акционерам, что мой отец не собирается умирать, а я лишь временная замена. Но все так перепугались, что какой-то приёмный сын может стать директором, что хотят лично поглядеть и удостовериться, что я не тупой имбецил.              — Каким демонстрировал себя большую часть жизни, — ловко вставила Микаса, словно коря брата за его нарочито избалованное поведение, которое делало её ангельской дочерью. Микаса будто намекала: «пожинай плоды своего труда», и Ирвин саркастически хмыкнул, соглашаясь с девушкой. Был за Йегером грешок — желал спасти всех и вся, не понимая, что сделать этого невозможно. И раз терапия не помогла, теперь наглядно объяснит жизнь.              Лицо же Эрена отражало недовольство всей ситуацией, и Леви не мог понять, что Йегера раздражало больше: то, что Альфред назначил его главным наследником, или то, что акционеры думали, что он — избалованный тупица. Второе, в принципе, для Аккермана казалось ожидаемым, учитывая, как обычно вёл себя Эрен и где работал. У него, мать твою, дома уборщицей!              — Я думал, главный наследник — она, что поменялось? — подал голос Леви, посмотрев на брата с сестрой. Микаса усмехнулась, а Эрен сжал зубы.              — Папа считает, что я выхожу замуж, чтобы сбежать от него, поэтому решил посмотреть, что я буду делать, избавившись от груза ответственности.              — Который переложил на этого недоумка?              Эрен энергично закивал, соглашаясь, но Микаса поспешила уточнить.              — Он понял, что всегда принижал Эрена, не ставя его на один уровень со мной, так что решил исправить ошибки.              — Только вот меня он не предупредил, — ощетинившись, выдал Эрен. — Я не имею никакого желания участвовать в этом, так как я не часть семьи Крональд…              — Что за оскорбления, Эрен? — нарочито обиделась Микаса. — Ты — такая же часть нашей семьи, как и я. И умений руководить в тебе ничуть не меньше, чем во мне. — Леви показалось, что Микаса получает извращённое удовольствие, когда видит растерянность Эрена. С одной стороны, она огрела его кнутом, с другой — дала пряник, и теперь любвеобильный братик не знал, обидел ли он сестру или нет. — В любом случае, папа не запрещал передавать акции, ты волен их хоть продать, хоть добавить в мою часть, так что диктатуры тут нет, папа исправился по всем пунктам, — она развела руки в стороны.              — Вы что, это вместе выдумали, чтобы вернуть меня? — ощетинился Эрен, почуяв вкус подставы.              — Я слышал, что справляешься ты на ура, — подбросил дров в костёр Ирвин. — Акционеры, хоть и меркантильные дедки, но оценили твои умения. Я ожидал, что ты намеренно будешь всё делать из рук вон плохо.              — Это корпорация Альфреда, как я могу дурачиться… — возмутился Эрен, для которого дело приёмного отца приравнивалось к святости, которую нельзя было опошлять дурным поведением. Видимо, на этой гиперответственности и сыграл Альфред, зная, что если оставит корпорацию в руках Эрена, то он в силу своей благодарности к человеку, усыновившему его, не сможет относится к делу халатно.              — Ну, не зря же он 10 лет был первым в академии «Митра», — Леви изумлённо вздёрнул брови, услышав название учебного заведения. Это была одна из самых элитных и лучших академий с уклоном на изучение бизнеса. — Хоть куда-то наконец эти мозги сгодятся, — беспристрастно кинула Микаса, протягивая Ирвину ручку, чтобы он подписал контракт.              Эрен выглядел так, будто ему перекрывают пути отступления и неосознанно кинул растерянный взгляд на Леви, который лишь пожал плечами, окончательно убив в Йегере надежду скрыться от этого ада.       Аккерман редко заботился о том, чтобы кого-то не обидеть, поэтому тут же выдал мысли, что крутились в голове:              — Ты какой-то извращенец-мазохист что ли? Любишь создавать себе сложности и преодолевать их? Если имел такие возможности, то чего горничной работаешь? — голос Аккермана был пропитан скептицизмом. Да и сам он чувствовал, будто его всё это время разводили, как дурака. Он думал, что Эрен — нищий студентик-медик, который по причине глупости потерял возможность получать стипендию. А оказалось, что он — выпускник одной из лучших академий. Нда, видимо, когда Жан говорил о том, что Эрен был отличником, он даже приуменьшил…              — Я не извращенец! — искренне вскрикнул юноша. — Я просто хочу заниматься медициной, я хочу помогать людям с пробле…              — Ты в какой-то блядской мелодраме снимаешься, что ли? — не воодушевлённо прервал Аккерман, и Эрен закрыл рот. — Отказываются от таких возможностей только зажравшиеся мажоры, так что в твоём порыве нет ничего благородного.              Эрен резко поменялся в лице. Из растерянно-возмущённого парня, но с налётом очаровательной юношеской искренности он стал серьёзным, отрешённым мужчиной. Впервые Леви показалось, будто не он, а сам Йегер поставил перед собой стену, чтобы отгородиться от Аккермана. Туповатое солнце под именем Эрен Йегер оледенело, скрывшись за чертовски притягательной, но страшно незнакомой Аккерману маской.              — Леви с трудом получил высшее образование по экономическому профилю, так что он остро воспринимает, когда люди упускают свои возможности. Не обижайся, — встрял Ирвин.              — Я не образование с трудом получил, а шанс заполучить корочку, — недовольно шикнул Леви. Это была принципиальная разница, так как мозги у него хорошо работали и двоечником он не был, а вот заполучить шанс попасть в престижный университет, школу и, вообще, куда-то было глобальной трудностью.              Леви заметил, что Эрен неотрывно смотрит на него, и лицо будто вуалью овевала лёгкая вежливая улыбка. Опять Аккерману показалось, что он не знал Эрена. И этот незнакомый парень… напрягал.       Эрен кивнув, не снимая странной улыбки с лица.              — Да. Я предполагал нечто подобное, — он вроде задумался.              Леви внезапно ощутил себя Жаном, который так и хотел вмазать по этой великосветской морде, которая будто считала за низость показать свою злость в его адрес. И это «я предполагал…», он что, должен быть благодарен за то, что Эрен побеспокоился о его душевном равновесии?              Йегер отодвинул стул, сев за него, взял ручку, брошенную, кстати говоря, Леви, и начал крутить её между пальцами. Микаса тенью присела рядом.              — Есть вопросы по контракту? — отрешённо спросил Эрен.              Смит улыбнулся, прищурившись. Йегер вертел ручкой, словно она была лопастями пропеллера в его руках. Один круг. Второй. Третий. Нервничал больше Аккермана, который просто стучал предметом по столу. Но нервничал ли?.. Или сдерживался от того, чтобы что-то сказать?              — А ты хочешь, чтобы мы что-то поправили?              Ручка в руках Эрена замерла. Слегка скривился, будто не одобрял своих мыслей.              — Это была не моя сделка. Не знаю, вправе ли я…              Леви непонимающе поглядел на юношу, который продолжил крутить ручку. По правилам, Эрен и Ирвин должны поставить подписи. И Аккерман лично разрабатывал контракт, который понравился Крональду, но тут этот юнец внезапно начал строить из себя эксперта.              Леви кинул папку перед Йегером, и ручка из его пальцев выпала. Что ж говорить, Леви не был силён в деликатности...              — Что тебе не нравится?              Аккерман упёр руку в стол, глядя в зелёные глаза Эрена.              — Нам. Мы с Эреном решили, что папа несколько поспешил, и контракт больше работает на вас, чем на нас, — встряла Микаса, заметив, как Эрен напрягся.              — Я думаю, у нас есть возможности обработать его так, чтобы он вас устраивал, — улыбнулся Ирвин. — Скажите Леви, что требует доработок, и он поправит, — Леви вздёрнул бровями, кинув на друга взгляд.              — Ты уверен? — не в характере Леви было устраивать скандалы, поэтому он просто уточнил, ссылаясь на разумность решений Ирвина. «Начальник» ещё не подводил, так что в таких вопросах можно было ему доверять.              — Да. Эрен, сообщи ему, что нужно, — мужчина повернул голову к юноше, который кивнул, устало вздохнул и вынул ручку из нагрудного кармана и… пачку цветастых стикеров.              Казалось, будто Леви ослепило глаза от этих ярких бумажек. И в ореоле этой официозности и серьёзности Йегера, привычные, но уже позабытые глупые стикеры показались Аккерману приятным воспоминанием.       Леви смотрел, как дорогущая ручка Parker выписывает буквы кривым, но ужасно знакомым почерком Эрена. В конце писанины юноша поставил резкую точку, словно устал от всего происходящего и, желая с ним побыстрее закончить, отдал стикер Леви.              — Позвоните мне к этому времени, договоримся.              Леви оторопел от того, как отрешённо и официально это было сказано. Обычно голос       Эрена был наполнен эмоциями и интонациями, а тут из его уст вылилась речь, чуждая для образа Эрена.       — Хорошо, — сухо ответил мужчина, беря стикер.              Теперь было бы глупостью приказать «Никаких стикеров, Йегер!». Посмотрев на бумажку, мужчина наткнулся на строчки:              «В контракте не хватает напоминания о том, чтобы я поел.       Меня это не устраивает. Позвоните к пяти часам вечера,       мы обговорим, в каких вариациях лучше составить эту фразу       и куда прикрепить».              Стикер разорвало пополам. Он бросил злостный взгляд на Йегера, но пока читал, юноша покинул кабинет вместе с Микасой.              Когда Смит закрыл дверь, то наткнулся взглядом на ощетинившегося Аккермана и прыснул, догадываясь, что мог написать Эрен.              — Не сдерживайся, если хочешь вмазать ему. Больше этого Эрен ненавидит, когда к нему относятся, как к избалованному сынку, — Смит подпёр стену, сложив руки на груди.              — Которым он и является, — прошипел Аккерман, собирая клочки бумажки незнамо зачем. — Забить на образование в Митре, когда моя мать продавала себя, чтобы дать деньги на учёбу там…       Смит его прервал несколько ожесточённо:              — У Эрена были на то причины, как и у твоей матери. У всех разные обстоятельства, и ты не должен говорить ему, что он мажор, — Ирвин взлохматил волосы, глубоко выдохнув.              — То, что дают ему Альфред и Микаса, для тебя — возможность, для него — кража у чужой семьи.              — Они — его семья.              — Для Эрена есть только одна семья, и она умерла, Леви. Как бы сильно не любили Крональд Эрена, они не могут заменить ему отца и мать. Проблема в том, что Эрен не может брать чужое. Ещё в детстве он привык думать, что Крональд спасители и, к сожалению, именно это не даёт ему воспринимать их помощь адекватно. Называя его мажором, ты говоришь открытым текстом, что он украл у семьи Микасы деньги и статус, — в глазах Смита промелькнула сталь. — Лучше бы ты его, правда, ударил. Удивляюсь, что он ещё нашёл силы подшучивать над тобой.              Леви нахмурился.              — Хочешь сказать, я должен побежать извиняться? Ирвин пожал плечами.              — Откуда я знаю, что ты должен делать? Я просто поставил тебя в известность о том, какие слова рождают у Эрена определённые мысли.              Леви направился к выходу. Флегматичность его лица оттеняла яркой краской раздражения. Он чувствовал, что его продолжают водить за нос. Сначала Смит, потом Йегер, теперь опять Смит. Этот порочный круг манипуляторов хотелось разорвать к чертям.              У двери Аккерман резко развернулся к другу.              — А у тебя есть знакомые без психических травм и расстройств? — шикнул мужчина, не зная, как ещё поддеть «начальника».              — Нет абсолютно нормальных людей. Все мы не без психической травмы или проблемы, они и делают нас отличными друг от друга, — усмехнулся мужчина. — Передай привет Эрену, когда он выйдет на работу, — посмеялся.              Леви прищурился как злой волчара.              — Я сейчас съезжу по морде тебе. Мужчина засмеялся.              ***              У главного выхода Аккермана встретила Микаса.              — Мистер Аккерман, — поздоровалась она.              Факт того, что она ждала именно его, немного удивил Леви.              — Йегер оставил тебя тут? — мужчина огляделся по сторонам.              — Нет. Он курит, — безразлично ответила Микаса. Леви удивлённо вздёрнул брови, так как не думал, что пагубном пристрастии «идеального» мальчика знает сестра. Девушка, которая тоже не отличалась сильной эмоциональностью, сразу заметила реакцию Леви.              — Он даже это вам рассказал? Удивительно, — она как-то выбешивающе для Леви хмыкнула, словно насмехалась над этим фактом.              — Он не рассказывал. Я его застал, — уточнил Леви. — Что тебе надо? — он решил поменять тему, не видя смысла в предыдущей.              Микаса поправила шарф и глянула на смятый в руках Леви стикер. Поняв, что девушка его заметила, Леви небрежно кинул бумажку, промахнувшись мимо мусорки, и посмотрел на девушку так, словно не собирался делать ничего другого.              — Я хотела вас попросить относиться к подобным запискам с большим уважением, — решительно сказала она, не пугаясь угрожающего холода глаз Леви. — Вы должны знать, что для вас это шутки, но для Эрена общение посредством записок — приятное воспоминание о нашем детстве.              Леви показалось, будто у него в горле встал ком.              — И? — натянуто напряжённо поинтересовался Леви, не совсем понимая, чего добивается Микаса.       — Я в детстве очень редко общалась, поэтому, чтобы меня развеселить, Эрен писал эти записки. Вы, наверняка, уже знаете, что он не может пройти мимо людей, нуждающихся в помощи, поэтому, когда увидел вас, то подумал, что вы похожи на меня. А раз меня развеселили эти записки, то и вас должны.       Леви не особо менялся в лице во время всего разговора, но внутри почувствовал что-то сродни раздражению.              «Она что тут, хвастается, что записочки — их детский способ миловаться с братиком?» — думал Аккерман.              — Какое это имеет отношение ко мне?              — Такое, что, если вы намерены относиться к ним таким образом, — она наклонилась и подобрала стикер Эрена. — Я бы посоветовала вам вообще не отвечать на них.              Леви поглядел на неё так, словно она отобрала то, что всегда принадлежало ему. Пусть это был мусор, и он бы не решился его подобрать, но это не давало ей право присваивать себе его мусор.       Аккерман сделал резкий шаг к девушке и схватил бумажку, коснувшись руки девушки своей. Она не отпустила стикер. Серые грозные глаза столкнулись с мягко-равнодушным взглядом девушки. Она не боялась Леви в отличии от некоторых, и ожидала от него чего- то.              Мужчину внезапно выбесило то, что девчонка думает, будто эти стикеры — напоминание о детстве. Леви не был какой-то сопливой бабой, чтобы расстраиваться из-за подобного бреда. Воспоминание о сестрёнке? Воспоминания имеют свойство заменяться одно другим, особенно, если предыдущее слишком старо, а новое достаточно свежо и ярко.              — Я ещё не ответил на него, — низким голосом проговорил Леви, пристально глядя в глаза девушки.              Микаса помолчала, задумчиво смотря на Леви, потом расслабила руку, позволяя Леви забрать стикер.              — В таком случае ладно, — простодушно изрекла она. И собиралась уйти.              Но Леви окликнул её.              — Стой, — грубо, настойчиво, в приказном тоне.              Девушка вздёрнула бровь, повернувшись к мужчине лицом.              Микасе могло показаться, но Леви будто бы скривил губы в едва заметной усмешке, сказав:              — Клочок бумаги с ручкой будет?              Девушка позволила себе раздражённо прищуриться.              «Заменим старое новым» — думал Аккерман, отдавая своё «письмо» Микасе. Не для Йегера. Не для себя.       Просто никто не мог приказывать ему, кроме Смита. Тем более, какая-то зазнавшаяся девчонка.              ***              — Что это? — изумлённо протянул Эрен, когда Микаса отдала ему записку через открытое окошко машины.              — Он хотел меня унизить ролью почтового голубя, но именно этого я от него и добивалась, — флегматично произнесла Микаса. — Держи. Надеюсь, там признание в любви или извинения от твоего Аккермана.              Лицо Эрена отобразило ещё большее удивление.              — Он? Сам? Первым?              — Ну, можно сказать, что это ответ на твой стикер, но, так как бумага новая, можно считать, что он написал первым. Ты же хотел.              Микаса всмотрелась в лицо Эрена, которое смешало много эмоций. Девушка утомлённо выдохнула и отошла от машины. Юноша непонимающе на неё посмотрел, выглянув из окна.              — Стой, куда ты?.. А платье?              — Платье идеально. Нечего лишний раз мерить.              — Но…              — Позволь мне хоть что-то решить в своей свадьбе самой. Эрен опустился на место.              — Прости. Я хочу, чтобы когда все увидели, какая вы идеальная пара, сразу же забыли, что твой жених — мой бывший, а я — гей с «прекрасным» прошлым, — он показал кавычки и устало посмотрел на Микасу. — Ты же знаешь это, да?              Они посмотрели друг другу в глаза, и Микаса улыбнулась.              — Конечно же, я знаю, что ты хочешь, как лучше. Просто иногда слишком стараешься.              — Может, не поздно передумать? Разве эти пересуды стоят твоего спокойствия? Зачем тебе эта свадьба, Микаса?              — Не могу сказать, что люблю его до безумия, но чувствую, что готова вытерпеть это ради того, чтобы быть с ним, — в выражении Микасы не прибавилась трогательности, но Эрен услышал в её интонации нечто такое, что все же удивило его. Он внимательно посмотрел на сестру, а потом улыбнувшись произнёс:              — Тогда ты всё делаешь правильно.              Микаса улыбнулась, поцеловала брата в щеку и, сказав, что хочет прогуляться ушла.              — Едем, мистер Йегер? — спросил водитель Эрена.              — Постой ещё чуть-чуть…              Юноша словно отмер, потом посмотрел на здание кампании Ирвина. Сегодня предстояло ещё много встреч. Йегер поправил галстук, поняв что его ожидает… Вечный бег в адском колесе и общение с людьми, которые смотрят на него сверху вниз.              Руки наткнулись на письмо Леви, Эрен перевернул бумажку, узнавая знакомый ровный почерк.              «Не знаю, почему ты бежишь от того, что тебе дают, но, думаю, у тебя есть на то веские причины. Твоя сестра мне тут поведала, что ты пишешь стикеры, потому что я похож на неё, так вот обсудим на следующей встрече, т.е её свадьбе, чем я похож на малолетнюю девчонку, Йегер».              — Ну, Микаса, я же сказал тогда, что не только из-за этого пишу ему записки, — недовольно прошептал Эрен, взлохматив идеальную причёску. — Вот так подстава так подстава, сестрёнка… Хорошо, что ты удрала, а то я тебя в твоём свадебном платье задушил.              — Мне догнать мисс Микасу? — слегка испуганно поинтересовался водитель.              — Нет, — выдохнул Эрен закрывая окно. — Езжай в компанию, — юноша нажал на кнопку, поднимая тонированное стекло, а машина сдвинулась с места.              Эрен мог поклясться, что, поднимая голову, глядя на окна здания, на миг столкнулся с глазами Леви.              «Ему было интересно, прочитал ли я его послание», — понял Эрен.