И никаких стикеров, Йегер

             — Когда нанимал Леви на работу, не думал, что мы будем с ним настолько близки, — Смит придирчиво оглядывал спинку пиджака, к которой Эрен прикоснулся испачканной рубашкой.              Сам юноша сидел на диване в кабинете психотерапевта и смотрел в пустоту с отстранённым видом.              — Я постираю и верну.              Ирвин обречённо покачал головой из стороны в сторону и кинул пиджак в Йегера. Одёжка попала прямиком в лицо, и так как юноша не ожидал подобного, то пробудился, порывисто дёрнувшись.              — Лучше забери себе, с такими ассоциациями я не смогу его носить и смотреть Леви в глаза, — Смит направился к шкафу, в котором была его запасная одежда.              Эрен с недовольством стянул пиджак и только повернул голову в сторону собеседника, как по лицу ударила футболка.              — Держи, ты хотел переодеться, — психотерапевт мстительно улыбнулся. Йегер раздраженно смахнул футболку, шикнув «Спасибо», и встал, намереваясь снять грязную рубашку.              — Ты же знал, да? — расстёгивая пуговицы, спросил он с серьёзностью.              — Знал что? — Ирвин изогнул бровь, опёрся бедром о стол, и скрестив руки, наблюдал за Йегером, который с остервенением избавлялся от грязной рубашки.              — Не притворяйся, — раздражился, смахивая одежду на пол. Ирвин пробежался глазами по привлекающей внимание татуировке, и юноша поспешно отвернулся, не желая показывать её. — Ты знал, что Леви не верит в продолжительные отношения! — он натянул футболку и тут же повернулся обратно. — Поэтому и хотел меня от него оттолкнуть, так? Все эти намёки... — Эрен сделал пародию на Ирвина: — «Откуда ты знаешь, что он не захочет тобой попользоваться» — ты не мог не знать, — речь приобрела оттенок обвинения.              Смит не испугался укора, оставшись спокойным, потому что прекрасно понимал, где был не прав, и от своих ошибок бегать не привык.              — Признаю. Я позволил себе лишнего. Прости.              Эрен некоторое время пристально смотрел на него, пытаясь распознать ложь или очередную уловку, но не находил ничего подобного.              — Одного не понимаю... — нахмурился Йегер. — Почему нельзя было сразу поставить меня в известность, а не разыгрывать концерт на тему: «Уверен ли ты, что твои чувства настоящие?» Или тебе так нравится проверять меня на вшивость?              Ответ обескуражил:              — Потому что я боялся, что тебе будет больно.              Эрен замолк, в глазах замерцало удивление, Ирвин тяжело вздохнул, пытаясь подыскать нужные слова.              — Можешь сколько угодно плеваться, но ты стал для меня не просто сыном Гриши Йегера, которому я безмерно благодарен. Из-за привязанности к тебе, порой, я позволяю слишком... эмоциональные действия, непозволительные хорошему психотерапевту.              Эрен нервно дёрнул губами.              — То есть ты меня так оберегал?              — Я знаю, что получилось паршиво, — устало выдохнул. — Как видишь, я тоже не эталон верных решений, — потёр лоб.              Йегер взъерошил волосы, не совсем понимая, как реагировать на такие откровения. Казалось, воздух, как и помещение, душили. Можно было опять рассердиться на Ирвина за отцовскую ненужную заботу, но на злость и раздражение не осталось сил. Тело окутала усталость, а разочарование от всего произошедшего опустошило разум.              — Паршиво, не паршиво... Какой теперь смысл, — произнёс с оттенком изнурения, — ты всё равно оказался прав — никакая эта не привязанность. Я всё навыдумывал... — Йегер сел на диван, зарывшись руками в волосы. — Да и к черту ему сдался такой мерзкий пацан, как я...              — Эрен...              — Нет! Замолчи. Я знаю, что ты сейчас будешь говорить: что никакой я не мерзкий и не плохой. Я наслушался этих сказок, но, знаешь, что, — он поднял на него взгляд, отразивший боль, — если бы эта мерзкая часть меня не была плохой, я бы не натыкался каждый чёртов раз на грабли.              — Именно так удобней всего думать, потому что принять себя настоящего и жить с этим сложнее, чем...              Эрен прервал его:              — Хватит! Твоя когнитивная психология* не поможет убить во мне шлюховатого засранца, а это — единственное, чего я хочу, — в глазах полыхнуло отвращение.              — В твоих естественных порывах нет ничего плохого, не стоит их убивать.              — Ничего плохого? Посмотри, — Эрен исказил лицо в смеси муки и пренебрежения, — красиво? — поднял рубашку. — И знаешь, что самое поганое? То, что мне недостаточно... Я хочу его. До сих пор хочу, — сжал ткань в руке, перейдя в полушёпот. — Ему даже не надо было ничего делать, я бы сам... — он не договаривал, обрывая слова, потом кинул рубашку обратно. — И я испытал наслаждение от того, что он хотел воспользоваться мной, — юноша устало посмотрел в потолок, потом сел на диван, откинувшись назад и схватился за то место, где было написано «грязный». — Я думал, что исправился, что стал лучше, а я всё тот же... Что за мерзость.              — Ты не тот же, — твёрдо возразил Смит.              — Тот же!              — Когда люди оглядываются назад, они склонны преувеличивать, — спокойно произнёс Ирвин. — Прошлое — часть тебя настоящего, но «ты настоящий» не являешься копией себя прошлого. Всё вокруг меняется, так почему ты не должен меняться, Эрен? Может, твои чувства и схожи с прошлыми, но уверен ли ты, что они идентичны? А уверен ли, что в прошлом вёл себя действительно плохо? Может, это только твоя интерпретация, или тебе её кто-то внушил? И откуда вообще в твоём сознании взялся фильтр «плохо-хорошо», ведь это такое субъективное понятие.              Эрен нахмурился, вспоминая, что он испытал, когда переживал близость с Аккерманом и попытался сопоставить это с тем, что испытывал в прошлом. Набитое на теле слово обожгло, и Йегер почти физически почувствовал, как закололо в груди. Заметив на лице юноши что-то сродни выражению боли, Ирвин налил воды в стакан и протянул юноше.              — Не торопись, но подумай над этим. И перестань уже бегать от прошлого себя, как маленький мальчик от несуществующего приведения. Я не привык смотреть на мир в рамках «хорошо-плохо», но если ты поймёшь, что действительно поступил неверно, прими это. И именно с этим пятном на своей репутации живи, потому что убегать и притворяться чистеньким — каждый может.              — Как-то не психологично, — усмехнулся Йегер, отпивая воды.              — К черту психологию, — не скрыл смеха мужчина. — Что терять, если я уже позволил себе намного больше, чем может позволить психотерапевт. Надоело лечить, хочу быть другом.              — Надо же! Не отцом? — вздёрнул бровь юноша.              — Я, — Смит почесал затылок, — пообещаю, что буду бороться с этим, если ты перестанешь бегать от себя. Согласен?              Эрен задумчиво посмотрел на протянутую руку.              — Я могу верить, что наше общение — это больше, чем благодарность моему отцу?              — А я могу верить, что ты когда-то искренне нуждался во мне, а не всегда манипулировал?              — Ты был первым после Жана, кому я рассказал о своей ориентации. Ирвин мягко улыбнулся. Пожалуй, он был искренне рад и не стал этого скрывать.              — Моя очередь? — увидел ожидающий взгляд Йегера. — Поверь, если бы мной движило одно чувство благодарности, я бы уже давно послал такого проблемного засранца, как ты, — юноша недовольно прищурился. — Потому что моё чувство благодарности не из самых сильных, — искренне, но не без иронии продолжил Смит.              — Ты тоже тот ещё засранец, Ирвин, — покачал головой Эрен. Они пожали друг другу руки.              ***              Эрен шёл к выходу из компании, пытаясь игнорировать, что пиджак и футболка не по размеру и из-за этого смотрелись несколько странно. Юноша остановился, увидев своё отражение в стеклянной стене, и поправил всклоченные волосы. «Как прекрасно, что есть такой тренд, как ношение делового пиджака с футболками» — Йегер придумал оправдашку, дабы убедить себя, что не выглядит как пугало. Отвлекаться на дурацкие мысли было легче, чем возвращаться к размышлениям касательно отношений с Аккерманом...              В кармане брюк что-то хрустнуло, и Эрен непонимающе вздёрнул бровь, а потом достал зелёный стикер с напоминанием о том, что нужно поесть. Грустная улыбка показалась на губах. Прощай-пока, безобидная шутка. Он хотел выкинуть бумажку, но мусорки поблизости не нашлось, а кидать на пол казалось невежеством. Пришлось положить записку обратно в карман.              «Мистер Аккерман... Леви...» — мысленно повторил юноша, воспроизводя образ мужчины. Хотелось зарыться руками в волосы, оттянув их в разные стороны, но останавливало, что пару минут назад он поправил причёску.              Пусть он сам обиделся. Пусть Леви отшил. Пусть сказал, что отвечал на стикеры из-под палки. Пусть... Не стоило так безбожно издеваться над ним. Называть диким зверьём в клетке. Нести весь этот бред, что он якобы спланировал всё их знакомство!              Эрен посмотрел на побитое лицо. Под глазом уже виднелся приличный синяк, а уголок губы был разбит.              Он тогда так отчаянно не хотел видеть безразличие Аккермана, что поступил как истинный мудак. Его так разворачивало от душевной боли, что он заставил Леви бить его, потому что ощущать физическую боль было легче, чем переживать коктейль из разочарования, отвращения, злости и обиды. На тот момент эмоций было слишком много, чтобы Эрен мог с ними адекватно справиться.              «А я-то хорош!» — иронично подумал юноша. «Сначала назначил встречу, на которую не пришёл, потом включил режим подкалывания, зная, что Аккерман подобного не любит, и в конце концов отсосал ему. И всё это время как избалованный мажор угрожал тем, что не подпишу контракт...» Эрен тяжело вздохнул. Да даже если бы Леви верил в продолжительные отношения, у него никогда бы не появилось желания начинать их с таким придурком.              — Простите...              Йегер резко дёрнулся, этим испугав бедную Петру, которая тоже отскочила.              — О! А... Простите, — юноша перевёл извиняющий взгляд на девушку. — Я задумался. Я помешал вам пройти?              Секретарь отрицательно повертела головой и с виноватым видом протянула какой-то кусок ткани. Йегер непонимающе изогнул бровь, но, когда пригляделся, узнал свой платок, которым пытался очистить рубашку от пятна и выбросил в кабинете Аккермана.              — Мне, правда, очень неловко, но он просил передать, что возвращает это вам, чтобы вы не придумывали способов встретиться.              Эрен ещё раз удивлённо вздёрнул бровями. Похоже, Аккерман был мастером в динаме бывших, аж пресекал даже будущие маловероятные попытки пересечься. Юноша грустно улыбнулся, ощутив неприятный укол, но понимал, что большей частью в таком отношении виноват сам.              — Спасибо, — он взял платок, свернув его и сунув в карман.       Что-то в лице Йегера, видимо, пробудило в Петре материнский инстинкт, и она произнесла:              — Я уважаю мистера Аккермана, но не могу не признать, что он... сложный человек, к нему трудно найти подход, не расстраивайтесь.              — Спасибо за беспокойство, — улыбнулся Эрен. — Не волнуйтесь, я знаю, что мистер Аккерман не плохой, а произошедшее... по большей части моя вина, — улыбка дрогнула, и он с холодком осознал, что натягивать привычную маску дико трудно.              Петра задумалась.              — Хотите... если вы хотите... — она думала, что может своими словами обидеть. — Я могу передать ему сообщение — этот вариант он не предусмотрел и встречи не предполагает, поэтому... — она быстро поправилась: — Если хотите, конечно.              Эрен задумался, помолчав, а через некоторое время улыбнулся, умиляясь. Осознание того, что Петра хотела помочь наладить отношения с Леви, подняло настроение.              — У вас есть ручка?              — Да, сейчас, — она порылась в карманах пиджака, и вытащила пачку разноцветных стикеров, во взгляде Эрена прополз холодок, догадка стрелой пронзила разум.              — Забыл... — выдохнул он, касаясь лба, а потом исподлобья изнуренно посмотрел на девушку, которая должна была понимать, что он имеет в виду. — И вы видели, — печально выдохнул, — поэтому пришли помочь.              Петра потупила глаза.              — Извините, что лезу не в своё дело. Мне показалось, что... — запнулась. — Я сейчас же принесу её вам, — она хотела развернуться и умчаться, но Эрен остановил её.              — Не стоит. Отдайте Ирвину, я потом заберу. И... — он сделал паузу, подумав, — дайте ручку, я все же не откажусь от вашего предложения.              Секретарша растерянно протянула энное. Эрен пустил смешок, глядя на стикеры, но почувствовал фальшивость в своей нарочитой насмешливости. Смеяться не хотелось, и губы растянулись в грустной улыбке. Ручка коснулась бумаги.              ***              Эрен приехал домой, когда на улице была ночь; первое, что он сделал — снял пиджак Ирвина и переоделся. Облачился в чёрные джинсы и белую рубашку и посмотрел на себя в зеркало. Он знал, почему надел эту одежду. Именно в этом облике он работал барменом. Не хватало разве что дурацкой бабочки, которая всегда раздражала, из-за чего он носил её развязанной.              Юноша коснулся рукой отражения, провёл двумя пальцами по зеркальному лицу и остановился на том месте, где была тату. Невидимыми буквами написал слово, неторопливо обвёл по памяти въевшийся в мозг и тело узор. Потом отошёл от отражения, взял сигареты, щёлкнул зажигалкой и, усевшись на диван, затянулся, вглядываясь в панораму города.              «Ты не тот же».              Эрен закрыл глаза, отклонив голову на спинку дивана, и, наконец, позволил себе взъерошить волосы, простонав.              «Как не тот же, если ощущения такие же?».              Йегер посмотрел на руки, вспоминая, как касался того столь желанного тела. А этими губами...              Раздраженно потушил сигарету.              В той сумятице он, казалось, забыл, что перед ним Леви. Хотелось погрузиться в разврат, ощущать его руки на своём теле, его губы. Наслаждаться тем, что он приказывал, что управлял.              Юноша сжал зубы, встряхнув волосы ещё раз.Что-то должно было поменяться?.. — прошептал. — Возможно, я не понимаю, что... Я не мог остаться тем же, потому что тот я — это какое-то... — он прервался, вспомнив слова Ирвина:              «И перестань уже бегать от прошлого себя, как маленький мальчик от несуществующего приведения».              — Тот я — часть меня. Ладно, Ирвин, ты победил.              Йегер встал и подошёл к окну. Он жил в многоэтажке, поэтому высота завораживала. Она позволяла ощутить себя далёким от всего, что происходило внизу. Бесчисленное количество сверкающих точек неслись по автомобильной магистрали, сливаясь в искристые линии. Всё это казалось просто красивой картинкой, а не частью жизни или его повседневности. И Эрен понимал, что такие мысли — желанная иллюзия. Ведь на самом деле, он не мог быть далёк от мира, который вызывал в нём эмоции, и без разницы, какие: плохие или хорошие. Он не мог быть далёк от мира, в котором иногда поступал верно или делал ошибки. Обижал кого-то и радовал. Влюблялся и... ненавидел.              «А уверен ли, что в прошлом вёл себя действительно плохо? Может, это только твоя интерпретация, или тебе её кто-то внушил?».              «Помню ли я всё так хорошо, как думаю?» — протянув руку, юноша коснулся ладонью стекла. Конечно же, оно тут же испачкалось, оставив отпечаток на иллюзорном барьере, что огораживал от внешнего мира. Эрен глубоко вздохнул и коснулся горячим лбом холодной поверхности.              «Что с тобой? Неужели ты устал убегать от воспоминаний?».              От дыхания запотело стекло.              «И почему они тебя преследуют?».              Он закрыл глаза, окунаясь в ностальгию, которая усиливалась от аромата табака. Эрен любил этот запах, хотя ненавидел прошлое, овеянное табачным пеплом и дымом.              Резко открыл глаза, вынырнув из озера дурмана.              — Да, хватит притворяться чистеньким. Сделаю то, что хочу, — в его глазах блеснул нехороший огонёк и, поспешно схватив сигареты, зажигалку и ключи от машины, Эрен направился к выходу. Он спустился на подземную парковку и сел в машину. Включил зажигание. Руки судорожно вцепились в руль, отчего вздулись вены. Он словно был в горячке. Порывисто спустил сцепление и переключил коробку передач, сдвигая машину с места.              Выехал со стоянки, влился в поток машин. Теперь высота не отделяла Эрена от внешнего мира. Он сам был одной из тех светящихся стремительных точек, что мчались куда-то, создавая красивую картинку, на которую кто-то любовался из окна.              Звенел телефон. Эрен игнорировал его. В другое время, конечно, ответил бы, потому что боялся пропустить какой-то деловой звонок, связанный с компанией Альфреда. Но сейчас подобное казалось ерундой, на которой не хотелось зацикливаться.              Машина остановилась у корпорации Смита. Эрен сжимал руки на руле, они слегка дрожали. Несмотря на порывистую решительность, сейчас юноша почувствовал сомнения по поводу своих действий. Да и на кой чёрт он рванул сюда, надеясь увидеть Леви, когда уже десять часов? Что он вообще хотел сделать?! Хотя, нет... знал, что хотел. Но какова вероятность, что он...              Йегер повернул голову, увидев нужного мужчину, выходящего из здания. Сглотнул. Было одновременно жарко и холодно, будто съел мешок льда и запил горячим чаем. Аккерман повернул голову и заметил его машину. Эрен видел, как он неодобрительно хмурится и резко разворачивается, чтобы уйти.              Эрен открыл дверь, последовав за Леви.              — Стой!              — Всё что хотел, я сказал тебе через Петру, — сухо бросил через плечо.              Йегер прибавил шаг.              — Один вопрос, — уверенно потребовал.              Аккерман остановился, потом резко развернулся. Лицо его овевал отталкивающий холод, но он с интересом посмотрел на всклоченного и взволнованного юношу, который был странно непохож на сегодняшнего наглеца.              — Если я отвечу, ты больше не будешь попадаться мне на глаза? — выговаривал неторопливо, будто обдумывал сделку.              — Возможно, — Эрен даже не скрыл сомнения.              Леви недовольно прищурился, подумав, что не понимает его, но именно это чувство непонимания, порождающее напряжение, сподвигало разобраться, что творится в башке у этого идиота. Потому что только так он мог обезопасить себя от его непредсказуемости.              — Валяй.              Эрен внимательно посмотрел на мужчину, что скрестил руки на груди, и выдал:              — Ты сказал, что нет смысла строить отношения, потому что второй человек слабее. А если... если найдётся тот, кто будет сильным?              Аккерман недолго думал:              — На моей памяти таких не было.              — Но все же, — настаивал.              Леви тяжело вздохнул, сжав зубы, потом долгое время всматривался в лицо юноши, словно нашёл там что-то интересное или симпатичное взгляду. Он никогда не отрицал, что гадёныш был привлекательным. А ещё обаятельней он стал, когда начал носить костюмы. Особенно Леви нравились рубашки, и как бы он это не отрицал, но взгляду было приятно, когда Эрен не затягивал галстук. Хотелось схватить за него, притянув смазливое лицо к себе...              — Слушай, — неторопливо проговорил Аккерман, пожирая Йегера взглядом, — давай потрахаемся, — в его взгляде проскользнуло желание. — Я забуду о сегодняшнем ради этого.              Эрен удивлённо вздёрнул брови, и не успел ничего сказать, как Леви подошёл к нему, схватив за скулы. У юноши перехватило дыхание. Он повиновался, потянувшись слегка вниз. Горячее дыхание обожгло губы. Эрен видел, как Леви прикрыл глаза, едва скользя губами по его губам.              — Даже грёбанную рубашку можешь не снимать, — он втянул позабытый запах табака, вспоминая, что бросил курить. Тут же всплыла безумная аналогия, будто Йегер был как чёртова сигарета, которую хотелось, но не разрешалось трогать.              — Вы... ты... не ответил на вопрос, — выдавил Эрен, пытаясь не поддаваться.              Леви цыкнул, потом резко отпустил его и отошёл на шаг назад.              — Если кто-то в какой-то из Вселенных меня впечатлит, я могу обещать, что только подумаю, — он был полон скептицизма.              Эрен сглотнул. Он смотрел на Аккермана, пытаясь выбросить из головы ощущение дыхания на своих губах и властных прикосновений. Даже закрыл глаза на секунду, потому что почувствовал, что проваливается в вязкий дурман, и не спеша, будто боясь своих слов, произнёс:              — Я сейчас сделаю то, что может тебе дико не понравиться... — говорил так, будто был не в этом мире. Распахнул глаза, зачарованно смотря на мужчину перед собой, но не был уверен, что мог узнать его лицо... Хотел. Желал. Но не знал, кого или чего. Его или близости.              — Если знаешь, не делай, — жёстко парировал Леви и направился к своему автомобилю, почувствовав раздражение от этих загадок.              — Не могу...              У Аккермана дёрнулась бровь, он обернулся, утомлённо кинув:              — Не надурачился? Хочешь получить ещ...              Он не успел договорить, потому что Эрен резко рванул вперёд, и впечатал его в собственную машину, а потом жадно поцеловал. Леви обескуражено открыл глаза, выронив ключи, но потом взял себя в руки и, подумав, что Йегер решил принять его предложение, зарылся рукой в шелковистые волосы. Он прекрасно помнил, что они у Эрена были очень мягкие и приятные на ощупь. Пожалуй, он мог бы сказать, что они ему нравились...              Кисть скользнула с волос, касаясь чувствительной кожи на шее, и притянула ближе. Мальчишка судорожно вздохнул, упираясь руками в машину. Тоже хотел коснуться волос Леви, но одёрнул себя, словно испугался, а через миг резко отстранился, отойдя от мужчины на шага три.              Дышал тяжело. Смотрел на Аккермана с помутившимся взглядом, в котором застыло желание. Леви щурил глаза, пытаясь понять, какого черта творится. Эрен то ли играл в очередную игру, то ли сам не мог определиться, чего хочет. Внезапно Аккерман разглядел в зелёных глазах промелькнувшие искорки испуга, и его осенила догадка.              Отойдя от машины, он подобно хищнику сделал осторожный шаг к юноше, но Йегер в эту же секунду сделал шаг назад.              — Хочется, но колется? Ты никак, — Леви не торопился закончить, оглядывая светящиеся растерянностью глаза, — боишься близости со мной?              Мужчина получил в ответ странный взгляд.              — Я себя боюсь.              — Что? — Аккерман не мог сказать, что понял его.              — Я не уверен, что вижу ваше лицо.              Эти руки, эти губы... Всё превращалось в дурманящий поток похоти, делающей людей безликими.              — Что ты несёшь? — Леви нахмурился сильнее.              — Забудьте, — отмахнулся Эрен, понимая, что не сможет объяснить. — Простите за это. И за то, что сегодня произошло. Те слова, что я вам сказал... Я ничего не планировал, я работал на вас, не устраивая никакой охоты. Мне просто нравилось проводить время с вами и, возможно... — он задумался, а потом улыбнулся, глядя в грозовые глаза, показавшие каплю удивления. — Возможно, я подумал, что влюбился в вас, — его грустная улыбка почему-то очень прочно укоренилась в памяти Леви.              ***              Эрен нёсся по шоссе, вглядываясь вдаль. Тяжело хмурил брови, прибавляя скорость и вжимая педаль газа. Ехать ночью было не совсем уютно, но его не пугали страхи такого рода. Дорога уносила всё дальше и дальше. Он ещё помнил путь туда...              Трезвонил телефон.              Йегер подключил гарнитуру, не отрывая взгляда от шоссе. Фары служили проводником в ночной темноте. Машины на встречной полосе проносились мимо. Каждый из водителей что-то хотел от этой жизни, что-то ожидал от конечной точки своего пути. Они смело пробирались чрез мрак, но все же с трепетом ждали рассвета. И пусть этот путь был не так уютен и безопасен, зато никто не глядел на них сверху и не мог назвать «красивым видом» из окна.              — Да?              — Эрен, ты где? Я заходила домой, тебя нет, — Микаса была взволнована. — Если это из- за моего поступка, прости...              — Забудь, Микаса. Я уже перебесился на эту тему, — простодушно ответил он.              Девушка молчала некоторое время, пытаясь понять ситуацию.              — Что-то ещё произошло?              — Много всего произошло, — Эрен вывернул руль, поворачивая. — Скажи Альфреду, что мне очень жаль, но я взял отпуск на недели две.              — Что?.. — девушка явно была ошарашена. — Что ты задумал?              — Не забивай себе голову, я вернусь, как только разберусь. Передай Ирвину, что я пошёл ловить приведение. После этого звонка трубку больше брать не буду, так что не звони, я должен... — он решительно поправился. — Я хочу побыть вдали от всех вас.              Микаса молчала некоторое время, потом, выдохнув, произнесла:              — Ладно. Не беспокойся, я возьму на себя корпорацию, — она попыталась ухватить за соломинку, чтобы заставить его остаться рядом. — Но как же свадьба? Ты же так хотел за всем проследить...              — Можешь поменять платье, цветы, дизайн помещения и аренду, если хочешь, — усмехнулся Эрен. — Выбери всё, что тебе нравится.              — С тобой всё будет хорошо? — после удивлённого молчания спросила она.              — Всё будет хорошо, Микаса, — улыбнулся юноша. — Пока.              — Пока, — эхом отозвалась девушка и услышала гудки на том конце.              Он первым сбросил. Он никогда не сбрасывал её звонки первым...              ***              На следующее утро, когда Леви пришёл в офис, то наткнулся в своём кабинете на испуганную Петру. Девушка выглядела так, словно её поймали на чём-то незаконном. Аккерман изогнул бровь, и этого хватило, чтобы секретарша чистосердечно призналась:              — Простите! Я влезла не в свои дела, но он выглядел так, словно, правда, сожалеет!              В лице мужчины отразилось непонимание, он перевёл взгляд туда, куда Петра что-то положила на его стол. Глаза наткнулись на ярко-зелёный стикер, а потом пронзили рыжую тяжёлым взглядом.              — Он хотел передать сообщение... — она нервно потёрла шею. — Вы же сказали не впускать его в кабинет, не могла же я... Вот и предложила... — отводила глаза, но Леви прекрасно знал, что врать она не умеет.              — Хорошо.              — А то вдруг он бы ворвался, а как бы я смогла оста... А? — Петре показалось, что ей послышалось.              — Хорошо, — спокойно повторил Аккерман, вгоняя секретаршу в большее удивление. Обычно, когда она делала что-то не так, как он говорил, или делала сверх приказанного, он оставался крайне недоволен, а тут просто... смирился?              — Подготовь документы к сегодняшнему собранию, — Леви прошёл к столу, выводя Петру из ступора. — Чего застыла? Повторить? — это уже было сказано в более приказном тоне, и секретарша отмерла, кивнула и метнулась из кабинета.              Леви кинул взгляд на стикер и хмыкнул на грани раздражения и горькой насмешки. Осторожно взял в руки бумажку, узнавая почерк Эрена, и вспомнил произошедшее вчера на стоянке.              «Возможно, я подумал, что влюбился в вас».              Аккерман утомлённо вздохнул, не зная, как реагировать. Если Эрен думал так, то не мудрено, что взбеленился, услышав от него, какой он избалованный мудак. И не удивительно, почему захотел разозлить, когда он предложил секс без обязательств. Леви не был фанатом продолжительных отношений, но все же оставался человеком, и чувства юноши понять мог.              Слегка настораживало то, что Эрен мог ошибиться, и, действительно, влюбиться в него. Но вчера не выглядел, как человек, уверенный в себе. Даже после поцелуя его лицо было такое, будто он сам не понимал, что творилось в голове.              — Это не мои проблемы, — сказал Леви себе, возвращаясь глазами к стикеру, исписанному с двух сторон.              «Это неправда, что контракт — результат моего знакомства с Ирвином, Альфред недолюбливал его компанию, но решил сотрудничать с вами из-за того, что ты составил хороший контракт и бизнес-план. Это я и хотел сказать тебе на встрече. Извини за недопонимание, я имел в виду не понедельник, а пятницу».              Аккерман взъерошил волосы, почувствовав прилив раздражения.              — Заставил почувствовать себя ублюдком.              Совсем не хотелось возиться с влюбленным в него придурком. Оставалась надежда на то, что Йегер написал это, придерживаясь рамок деловой компетенции.              ***              Эрен лениво посмотрел на рассвет. Близилась зима, и теперь даже солнце не спасало от холода. Засмотревшись на небо, он не заметил лужи, и ноги угодили в неё, разбрызгав грязную воду по сторонам. Йегер выругался, понимая, что испачкал чёрные джинсы, но поделать уже было нечего.              Это досадная оплошность не заставила его остановиться. Он приближался к знакомому двухэтажному зданию с ржавой вывеской. Ветер покачивал её, и в утренней тиши слышалось надоедливое поскрипывание.              Утром город был безлюден и пуст. Совсем не так, как в мегаполисах... Но что там он чувствовал одиночество, что здесь.              Рука коснулась дверной ручки. Эрен на мгновение застыл, будто боялся открыть, и раздражился от собственной трусливости. Выглядел так бойко, а боялся столкнуться с собственным прошлым! Дурак...              Толкнул дверь. Зазвенел проклятущий колокольчик. В нос ударил сильный запах табака и спиртного. Он мог приукрашивать в силу ностальгии, но помещение будто бы было заполнено вязким белым дымом, желающим вырваться наружу.              Свет был приглушён.              У знакомой барной стойки сидел мужчина, затягиваясь сигаретой. Он повернул голову в его сторону. Светлые, почти белые волосы были уложены всё в той же причёске, которую он носил когда-то. Выражение лица оставалось таким же, как и когда-то: лисья гримаса, слегка прищуренные глаза цвета золота и родинка на нижнем веке.              Он растянул губы в хитрой улыбке, узнав Эрена. Затянулся, посмотрев приторно ласково, и произнёс:              — Я ждал тебя, Эрери.              Слух Йегера неприятно резанул этот голос, ввергнув в страшную агонию ностальгии. Взгляд юноши похолодел, он закрыл за собой дверь, и ответил:              — Давно не виделись, Лиам.              Мужчина ещё приторней улыбнулся.              На улице ветер раскачивал скрипучую вывеску бара «The unclean spirit»