И никаких стикеров, Йегер

      Темнота.              Эрен почти задыхался от недостатка кислорода. Судорожно вдыхал и выдыхал, хватаясь за горячее тело.              Ближе. Невероятно. Невозможно. Пожалуйста, приблизься ещё.              —Леви, — выдохнул, откинув голову и прикусив губы, вцепившись в повязку на глазах. Сердце отбивало бешеный ритм.              Он не хотел думать, что мужчина, двигающийся в нём, не Аккерман. Он не хотел осознавать, что это неправильно, что это извращение представлять другого и получать экстаз от этого.              «Тело» над ним сердито выдохнуло, ударив руками по обе стороны от головы. Облокотился. Юноша почувствовал томное дыхание над губами. Лиам пристально глядел на чёрную повязку, которая скрывала глаза юноши — он ничего не видел, наверное, даже единожды не вспоминал лицо человека, с которым сейчас спал.              Мужчина стиснул зубы.              «Зато ощущаешь ты всё во сто крат сильнее, мерзкий мальчишка»              Он проник в него глубже, и Эрен пошло выгнулся. Лиам с враждебным равнодушием глядел на это, вспоминая, что, когда проводил ночи с Эреном, единственное, что удавалось выбить из него — это парочку едва слышимых стонов.              Как же бесило.              Мужчина протянул руку, коснувшись симпатичного лица. В воображении Йегера был другой человек, но даже это осознание не уменьшило возбуждения от картины того, как юноша подобно коту поддался ласке, ласково потеревшись о руку.              Лиам прищурился, всматриваясь в его лицо: до безумия развратная физиономия, полностью отдавшаяся процессу. Он наслаждался... Он стонал, он цеплялся за него, он целовал его, порой Лиам слышал, как бешено бьётся его сердце. Он знал, что Эрен не хочет Лиама Хендрикса, но именно Лиам Хендрикс был здесь и сейчас! И только он видел, как паршивец стонет и извивается, а тот человек — нет.              Коварно усмехнулся. Как же это заводило...              Йегер схватился за плечи мужчины, и Лиаму показалось, что он смотрит ему в глаза. Жаль, что он не видел зелёных очей, ведь если в лице было так много эмоций, то сколько же плескалось в глазах? Хотелось стянуть повязку, но тогда пропало бы выражение, пропитанное наслаждением, а жуть как хотелось видеть его.              Тёплое дыхание. Ощущение чужих податливых губ на своих. Этот поцелуй был рваным, порывистым, ненасытным. Эрен обхватил руками его шею, поднявшись и коснувшись своим телом его. Близко. Жарко. Приятно.              И всё это для другого.              Сумасшествие.              Ты псих, Эрен.              Забывшись, Лиам не сразу заметил, как Йегер привстал, и его рука настойчиво упёрлась в грудь, отталкивая. Мужчина вздёрнул бровь, не понимая, что хочет сделать юноша.              —Сядь, — он сильно толкнул двумя руками.              Опешивший Хендрикс полетел назад, упав в сидячее положение, и ударился спиной о изголовье кровати. В глазах полыхнуло раздражение, мужчина уже было открыл рот, чтобы выругаться, но замолк, изумлённо уставившись на юношу, который поставил бедра по обе стороны от его и судорожно сжал его плечи, опускаясь.              Безумие.              Хендрикс не сдержал громкого стона, когда юноша насадился на него. Откинув голову назад, он как придурок долбанул себя головой о стену — в глазах заплясал фейерверк. Поняв, настолько его стон был беззастенчивым, Лиам вытянул руки по длине спинки кровати и вцепился в неё пальцами, чтобы сдержать второе подобное проявление.              «На всё готов, чтобы заставить его стонать?»              Мужчина стиснул зубы, закрыв глаза. Он не был уверен, сможет ли осилить зрелище: оседлавший его Эрен, порывисто глотающий кислород и откинувший голову назад... Слишком красочно. Слишком красиво. Не хотелось бы тут же кончить. Будет неловко.              Йегер задвигался, вызвав во всём теле Лиама дрожь, он прикусил руку, усмехнувшись, и опять подумал, что если сейчас кончит, то будет вовсе не весело.              Эрен, будто бы издеваясь, заставлял его стонать. Лиам, конечно, понимал, что он не его стоны хочет услышать, а стоны своего Леви. Этому Леви он якобы сказал «отдыхать», и взял процесс в свои руки, желая доставить ему удовольствие. Наверняка даже возбуждался от мысли, что делает этому Леви приятно. На что же ещё был готов пойти Эрен ради этого Леви?.. Лиам уже и представить не мог.              Горячее дыхание опалило шею Лиама и спустилось ниже, а потом юноша облокотился головой о плечо мужчины, двигаясь так же развязно медленно и глубоко, прислушиваясь к полувыдохам и полустонам псевдо-Леви. Таким же едва слышным, как тогда в кабинете... Кто же знал, что нежелание Лиама показывать слабость сделает его таким похожим на Аккермана? Эрен был готов часами слушать эти полустоны, в очередной раз представляя, что доводит Аккермана до экстаза, а тот с гордой упрямостью делает вид, что ему всё равно. Безумно сильно хотелось заставить его простонать в голос.              Его... Только его...              Воображение красочно нарисовало образ Леви: возбуждённого, красивого, прикусывающего губы. Показалось, что от этих картинок в голове стало ещё горячее, и лицо юноши преобразилось.              Ментальное извращение...              Невозможно было остановиться и не представлять его. Оставалось только удивляться тому, как быстро подобная пошлость вошла в привычку.              Лиам все же открыл глаза, поперхнувшись от красивой картинки. Если бы ему кто-то сказал, что он сможет увидеть такое лицо у Эрена... Как же он был соблазнителен, близок, но в тоже время далёк. Их отделял барьер — невидимая граница разума Эрена и ничтожная повязка на его глазах. Хотелось бы протянуть руку и сорвать её, но на этом сказка Лиама закончилась.              Вместо этого Хендрикс протянул руку и коснулся плеча юноши, чувствуя под ладонью горячую кожу и мышцы. Сейчас это тело было крепким, но когда-то Эрена делала очаровательным только смазливая мордашка, потому что в прошлом он не отличался выдающимися физическими данными. Лиам помнил те времена, когда мальчишка был задохликом без капли мускулов. Теперь же и тело Эрена было красиво. Живот не был мягким, как когда-то, под ладонью чувствовались кубики пресса, грудь и руки не были обвисшими — на обновлённом теле татуировка выглядела ещё красивей. Юноша был подтянутым, жилистым, высоким, но в тоже время соблазнительно гибким и смазливым. Не осталось незамеченным, что Йегер следил за своей физической формой, и Лиам прекрасно помнил, что юноша приобрёл эту привычку благодаря ему. Потому что именно он когда-то сказал, что если Йегер хочет выжить в этом нищебродском городе, то надо становится сильнее.              Лиам спускался ладонью вниз и в конце пути схватил юношу за поясницу, притянув к себе. Эрен выдохнул ему в ухо горячий воздух, сцепив руки на шее. Хендриксу стало невероятно горячо, и напряжение тугим комом скопилось в паху. Он чувствовал, что на грани, а мерзкий мальчишка не останавливался, продолжая щекотать дыханием ухо и постанывая. Видимо, и он был недалёк от того, чтобы кончить, и забылся окончательно.              «Хочу его. Хочу его всего»              Лиам стиснул зубы, схватив Эрена за бедра и попытался отстранить, этим самым намекая, что сейчас не сдержится и кончит в него. Но как бы Хендрикс не отталкивал его, дрянной мальчишка не обращал внимания.              Он обещал не произносить ни звука, но в такой ситуации это было невозможно.              —Хватит, — выдохнул через стон. — Уйди. Я сейчас кончу, — сладкий голос.              Эрен усмехнулся, будто бы только и ждал этих слов и, задрожав всем телом, кончил. Лиам на миг растерялся, а потом не на шутку разозлился, прошипев:              —Ну ты и двинутый, — он схватил Йегера за плечи и толкнул назад.       Эрен упал на матрас, почувствовав глубокие, быстрые толчки, из-за которых выгнулся, подавившись воздухом. Лиам снял повязку, вцепился пальцами в скулы юноши, заставив смотреть в глаза, и, пока с лица Эрена не испарился дурман удовольствия, поцеловал.              Было в этом поцелуе что-то отчаянное со стороны Лиама и неприятное для Эрена. Видимо, почувствовав реакцию партнёра, Хендрикс разорвал поцелуй, и, схватив Йегера за волосы, грубо откинул от себя, потом резко вышел и кончил на юношу, знатно испачкав.              Эрен кинул взгляд на свой живот, а потом — на Хендрикса, который усмехнулся и упал на кровать. Немного погодя, Эрен тоже откинулся на матрас, закрыв рукой глаза.              Тишина отрезвляла. Жар понемногу проходил. Дыхание успокаивалось, а сердцебиение возвращалось к нормальному. Даже разум просыпался, взирая на произошедшее с презрительным скептицизмом, обвиняя Эрена в том, что он занимается ерундой. Шла вторая неделя, как он приехал в бар, и уже вторую неделю он и Лиам трахались после завершения рабочего дня. Эрен закрывал глаза, отдаваясь во власть воображения, а Лиам... кто знает, что было на уме у него.              Эрен не знал, как вернуться домой, понимая, что возможности прикоснуться к Аккерману нет. Тут хотя бы был Лиам, который был не против его странного фетиша, и можно было свою нездоровую жажду утолять посредством него, а там был лишь один шаг перед тем, как разрушить всё. Эрен не хотел возвращаться, потому что боялся отдаться Леви как последняя шлюха и поставить точку в их истории.              Из мыслей вывел смех Лиама. Смеялся мужчина специфически: не надрывно, не тихо, но достаточно искреннее и громко, из-за чего складывалось ощущение, что он болен на голову.              Приняв привычную при общении с Хендриксом отрешённую гримасу, Эрен убрал руку с глаз и поглядел в потолок, слушая сумасшедший смех Лиама. Смотреть на него не хотелось. Он смеялся, захлёбываясь воздухом, и постукивал по матрасу рукой, но было в его смехе что-то, что жутко бесило.              —Ты точно конченный извращенец, — между делом говорил Лиам, не переставая смеяться. — Ты извращенец, Эрери... — стучал рукой по матрасу, заставляя Йегера сжимать зубы от раздражения. Он итак это знал. Не надо было озвучивать. — Ты, правда, —он захохотал сильнее, схватившись за живот, — ты, правда, кончил, представляя на моём месте другого, — взъерошил белоснежные волосы и с кривой усмешкой посмотрел в потолок. — Ты представил на моём месте кого-то другого, и тебя возбудила мысль, что он может кончить в тебя! Ты — последний извращенец, Эрери...              Эта насмешливая интонация разозлила Йегера, и он, не смотря на собеседника, с враждебным холодом кинул:              —Ты ещё больший псих, потому что кончил, зная обо всём этом.              Лиам сильнее захохотал, сжимая в руках волосы.              —У меня вставал каждый раз, когда я слышал, как ты стонешь, — его смех утих на язвительном смешке, а глаза цвета золота коварно прищурились. — Честно, я был готов тебя трахать вечно, чтобы видеть твоё лицо, перекошенное в экстазе...              Эрен скосил на мужчину глаза, Лиам повернул голову, и они встретились взглядами. Пусть были голые, пусть только что занимались сексом, но Эрен смотрел на него, как на незнакомца.              —Получается, ты наслаждался, потому что наслаждался я? — речь Эрена была суха, но во взгляде промелькнул отблеск удивления. Совершенно внезапно показалось, что они с Лиамом похожи. Два извращенца, получающие наслаждение не от процесса, а от реакции партнёра...              Лиам растянул губы в змеиной усмешке.              —Получается, что так, — он придвинулся к Эрену.              —Да ты ебаный романтик, — съязвил юноша, отстраняясь. Ему не хотелось, чтобы Лиам узнал, о чём он только что подумал.              Хендрикс опять расхохотался. По-привычному безумно. Над чем он потешался: над шуткой, собой или Эреном — было загадкой, ответ на которую Йегер не хотел знать. Юноша резко сел, намереваясь покинуть его общество. На сегодня он получил всё, что хотел, а становиться духовно близким с Хендриксом не намеревался. Он хотел продолжать его ненавидеть, чувствуя, как татуировка над сердцем жжет калёным железом.              Смех резко смолк. Страшно неожиданно. Эрен напрягся.              —Я не знаю, как у вас заведено с твоим ебарём, но если ты ещё раз заставишь меня кончать в тебя, я изобью тебя, — его голос потерял привычную приторность, окунув в жёсткий холод.              Эрен ответил не меньшим холодом:              —Раньше тебя это не заботило, — он оскорбительно равнодушно поглядел на мужчину, который в ответ на этот взгляд резко подался к нему и схватил за волосы, намеренно болезненно дёрнув.              —Я, никогда, слышишь меня, — чётко и с расстановкой, при этом угрожающе произнёс он, — никогда ни в кого не кончал, потому что для мужика чего-то унизительней придумать нельзя, — он намеренно тянул его за волосы. — И ты, мерзкий гадёныш, никогда не был исключением. Напряги память, прежде чем языком трепать, — он откинул его на кровать, а потом встал, окинув взглядом комнату.              Эрен упёр руки в матрас, нахмурившись. По-видимому, память действительно подводила, или в его воспоминаниях Хендрикс перепутался с кем-то другим... Странно.              —Вытрись, — Лиам кинул Эрену тряпку. — Занятно, конечно, наблюдать, как ты стелешься перед своим Леви и даже позволяешь кончать в себя, но перед моими глазами сохрани хоть остатки гордости и не ходи с кончой на теле, от которой у тебя встаёт, — и опять едкий смешок.              Вытирая сперму, Эрен раздражённо сжал тряпку в руке. Лиам сладко улыбнулся, видимо, внутри него что-то отдало приятным теплом, когда юноша принял помощь.              —Надеюсь, это не половая тряпка?              Улыбка Лиама исчезла.              —Это полотенце.              Эрен повторил излюбленный едкий смешок Хендрикса, а потом принял привычную отрешённую маску, и мужчина сжал зубы.              —Не делай из меня урода, ты всё заслужил.              Эрен нахмурился, эта реплика стала последней каплей. Он резко кинул полотенце к ногам Лиама, и в золотистых глазах сверкнул бешеный огонёк.              —Я не буду говорить про тату — его, действительно, заслужил, — обрубил Эрен, а потом продолжил так же решительно: — Но это не оправдывает того, что ты клал меня под каждого богатого клиента. Пусть я был давалкой, но твоё поведение не приносит и тебе очков праведности, так что закрой рот и прекрати удивляться, что я отношусь к тебе, как к ублюдку, — он кинул в него злой взгляд, на который Хендрикс ответил не менее злым.              —Конечно, я клал тебя под всех! — горячо парировал, взмахнув руками. — Ты мне нравился, и ты на моих глазах спал со всеми подряд. Я просто давал тебе то, что ты хотел.              —Это называется не «давать то, что хотел», а «мстить», — холодно ответил Эрен. — Ты хотел сделать мне больно, потому что я не отвечал на твои чувства. Я, конечно, тот ещё ублюдок, но даже ублюдка не заставишь себя полюбить таким способом, — припечатал.              —Чего ж ты вернулся, — ядовито прошипел Лиам, и Эрен заткнулся, спрятав испуг в глазах за непроницаемой маской, но Хендрикс уже всё увидел. — Твоему Леви татуха не понравилась? Или он узнал, какой шлюхой был? Ну? Расскажи, что тебя вернуло в место, которым владеет последний ублюдок на Земле?              Эрен встал с кровати, игнорируя мужчину, который прожигал его взглядом, подобрал нижнее белье и штаны, торопливо надел всё это. Потом поднял рубашку и встряхнул её. Из нагрудного кармана вылетел яркий клочок бумаги, который упал Хендриксу под ноги. Йегер похолодел, резко изменившись в лице, и мужчина это заметил, поэтому, когда юноша резко подался, чтобы поднять стикер, Лиам оказался первым, смяв в ладони яркую бумажку.              —Это мусор. Отдай — я выброшу, — попытался схитрить Йегер.              —Раз мусор, тогда я порву? — усмехнулся Лиам, оттянув пальцами края бумажки и немного её надорвав.              —Нет! — испуганно крикнул Йегер, не отдавая себе отчёта, и увидел довольный взгляд Хендрикса.              —Не мусор, — сделал вывод мужчина, хитро ухмыляясь и поднеся записку к глазам. Первое, что удивило Хендрикса — это невероятно красивый почерк, почти что каллиграфического стиля. Второе, конечно же, — содержание записки:              «Чтобы успешно заключить контракт, ты должен поесть.       Иначе ручку в руках не удержишь, задохлик»              Хендрикс перевернул бумажку, но там ничего не было. Потом ещё раз пробежался глазами по написанному, краем глаза наблюдая за застывшим Эреном, который будто испугался, что если будет делать резкие движения, то он сделает с бумажкой что-то плохое.              —Это написал Леви? — Лиам улыбнулся, поднеся записку к губам, Эрена передёрнуло, и в глазах отобразилось «Не смей прикасаться». — Выглядит так, будто он тебя терпеть не может, — пристальный взгляд Лиама заметил, как непроницаемая маска Йегера немного дрогнула, исказившись в горечи. До безумия напоминавшей Хендриксу свою собственную...              И тут мужчину осенило.              От этого осознания он безумно расхохотался, откинув голову назад.       В глазах Эрена заискрилась злость, но Лиаму было всё равно, он безудержно смеялся, едва не задыхаясь, а когда воздуха в лёгких не хватало, то судорожно вдыхал и опять продолжал хохотать, заставляя Йегера чувствовать себя шутом.              —Заткнись, — не выдержав, зло шикнул юноша и сделал шаг к мужчине. — Отдай мне то, что взял, — Лиам сделал шаг назад, показав рукой знак «стоп», и его смех начал сходить на нет, преобразовываясь в издевательские смешки с гаденькими улыбочками.              —Подожди, подожди. Ты хранил эту бумажку в кармане всё то время, что тут был? — и опять засмеялся, потом заметил, как нахмурился собеседник, остыл. — Как ванильно, Эрери, и так... мило, — в его взгляде показалось умиление, — и так не похоже на тебя. Держи, дорогой, — он протянул цветную бумажку, будто жалел Йегера.              Стиснув зубы, юноша выхватил стикер, засунув в карман и направился к двери, только коснулся дверной ручки, как Лиам произнёс:              —Я думал, он просто хорошо тебя ебёт, даже не мог представить, что ты его любишь.              Юноша застыл.              —И, судя по записке, любишь ты безответно.              Эрен сжал зубы, полуобернувшись и кинул на мужчину злой взгляд.              —Тебя это касаться не должно, — сквозь зубы, и открыл дверь, чтобы уйти, но Хендрикс являлся гениальным провокатором:              —Вы хоть раз трахались? — он засунул руки в карманы, внимательно глядя, как напряглась спина юноши, и захохотал пуще прежнего, а когда отсмеялся, произнёс: — Так ты не вспоминаешь его, ты мечтаешь о нём, — он продолжал смеяться, выбешивая Эрена. — Как романтично! Ты просто-напросто мечтаешь о том, чего не можешь получить, — каждое слово больно впивалось в сердце. — Он отказал тебе?              —Это не твоё дело, — резко оказавшись рядом, прошипел Эрен.              —Оу, какие мы злые, — он искривил губы в мерзкой усмешке. — Как раз моё, Эрери, а знаешь, почему? — глаза цвета жидкого золота пристально посмотрели на него, а слова обожгли ушную раковину. — Потому что мы с тобой в одной лодке — я тоже как-то полюбил бесчувственного паршивца, которого не мог заполучить даже посредством траха, но прошли годы... и знаешь, что? — наигранное удивление. — Он вернулся ко мне. Рассказать, как это работает? Есть один выход — поступить так же как я, остаться шрамом на его теле, — коснулся груди юноши, — и заставлять ненавидеть тебя каждый раз при взгляде на этот шрам.              Сначала Эреном овладела безумная ярость, такая, что, казалось, он может убить Лиама, но, увидев его язвительную мазохистскую улыбочку, юношу отрезвило. Он почему-то вспомнил, как улыбнулся точно так же, когда Леви ударил его за выдуманные оскорбления... Воспоминание было таким ярким и таким красочным, что Эрен опешил, осознавая, что недалёк от Хендрикса по поступкам, ведь ему тоже было чертовски приятно осознавать, что Аккерман хотя бы ненавидит его. Всё лучше, чем безразличие?.. Так, оказывается, Лиам — его отражение? Какая невероятная истина...              Но с осознанием этого в разум влилось понимание того, что нужно делать дальше: со своей жизнью, с Лиамом, с влюблённостью, с Леви.       Всё просто.              Не нужно было мстить, злиться, насильно оставлять любимого человека подле. И, тем более, позволять иллюзиям обманывать себя. Ведь каждая иллюзия — побег от реальности.              Эрен аккуратно отстранил Лиама, и мужчина вместо ожидаемого разъярённого взгляда увидел безмятежный.              —Спасибо за эти дни, Лиам, — глаза мужчины удивлённо распахнулись, едкая улыбка испарилась. — Если сможешь, извини, что издевался над твоими чувствами, я был запутавшимся подростком, и ты со своими чувствами появился слишком не вовремя, — в зелёном взгляде была твёрдость. — Каждый делает в меру своих сил, и ты сделал в меру своих, но я никогда не стану добиваться ответного чувства от Леви так, как это сделал ты.              Шок. Вот что было в лице Лиама. Он даже растерял слова, которыми привык так мастерски плести узоры и путы.              —Он... тебя не любит, — выглядело, как жалкая попытка сделать подножку.              —Я очень постараюсь, чтобы полюбил, — спокойно ответил Эрен, отпуская его руку, но Лиам судорожно вцепился, поглядев на Эрена обезумевшим взглядом.              —Ты пожалеешь.              —Я сделаю всё, чтобы не пожалеть.              —Ты вернёшься.              Эрен внимательно поглядел на него и покачал головой из стороны в сторону.              —Теперь нет. Больше нет. Я, наконец, понял, что мешало мне отпустить эту часть моего прошлого, — сделал паузу, подбирая слова. — И это — ты, — на лице Хендрикса показалась обескураженность. Эрен отпустил его руку, коснувшись татуировки. — Я ненавидел её всеми фибрами души: просыпался посреди ночи от того, что пытался стереть во сне ногтями, и даже страдал от соматической рвоты*, когда видел её в зеркале, но не мог свести. Всё думал, почему не хочу? А теперь понял — чтобы я никогда не забывал, что обходился с тобой, как мудак. Я должен помнить, а не пытаться забыть или притвориться правильным... В наших отношениях было много всего странного, но по большей части ты мне всегда помогал. И в тот день, когда мы впервые встретились... — Эрен прищурился, вспоминая, — ты спас мою жизнь в том переулке, поэтому я... я много чего не должен был делать.              —Заткнись, — раздражённо прервал его Лиам, понимая, что за этими словами кроется конец их истории. — Просто ненавидь меня. Желай избавиться, как от грязного, постыдного пятна. Злись, что не можешь выкинуть из головы. Бесись, что просыпаешься по ночам, — в лихорадочном бреду тараторил он. — Ненавидь! — жёлтые глаза налились кровью.              Эрен утомлённо покачал головой.              —Хватит ненависти. Давай запомнимся, как люди, что мирно разошлись, простив друг другу все обиды.              —Нет. Я тебе ничего не прощу!              —Тогда их тебе прощу я, — изнеможённо произнёс Эрен. — Всё то плохое, что ты сделал мне — я прощаю. Больше твоя душа не будет болеть, — юноша отпустил его и направился к двери, пока Хендрикс пребывал в прострации, не зная, что сказать.              —Пока, Лиам. Прости, что не смог полюбить тебя.              —Иди к чёрту! Не нужны мне твои прощения! — он побежал за ним, но Эрен захлопнул дверь у него перед носом, а в следующую секунду Хендрикс услышал, как юноша запирает дверь на ключ, что вытянул у него из кармана. — Ты никуда не уйдёшь! — он, обезумев от паники и отчаяния, стучал в дверь, слыша удаляющиеся шаги. — Остановись! Не смей уходить! Не смей! Стой! Стой! — обессиленно облокотился об дверь лбом. — Я ещё заставлю тебя меня ненавидеть, вот увидишь. Ты увидишь... Не уходи...              Эрен остановился у входа на второй этаж, обернулся, потерянно посмотрев назад, будто ещё хотел что-то сказать, но не решился и спустился вниз.              В баре его встретила белокурая девушка с большими-пребольшими зелёно-голубыми глазами, которые были наполнены печалью и тоской. Эрен не удивился, увидев её, она была частью этого мира и частью его прошлого, о котором хотелось забыть, но уже было невозможно. Юноша подошёл к девушке и протянул ключ, она вытянула руку, понимающе приняв его, и её холодная ладонь случайно коснулась похолодевших пальцев Эрена. У них обоих всегда были холодные руки... Как и у Лиама.              —Открой его к завтрашнему вечеру, не надо сегодня, иначе попадёшься под горячую руку.              Она кивнула, зачарованно глядя в его глаза, словно они были красивей всего на свете. От этого взгляда Эрен почувствовал напряжение и его даже передёрнуло, а позабытое чувство ответственности за всех и вся проснулось, заставив спросить:              —Если хочешь, я увезу тебя. Подальше от него и от этого места. Тебя вылечат, Криста.              Она пристально глядела на него, словно не могла узнать, но когда справилась с этим, то по-детски улыбнулась.              —Я возьму тебя за руку, только если Эрен Йегер исчезнет, а твоя рука станет рукой Лиама Хендрикса.              Эрена опять передёрнуло, и он отшатнулся от девушки.              —Тогда прощай, — он обошёл её, открыв дверь на улицу.              —Прощай, Лиам, — беззаботно улыбнулась она, и её взгляд потерял осознанность.              Эрена передёрнуло.              —Я не Ли... Прощай, Криста, — он насильно заставил себя не обернуться. Теперь это — не его заботы.              А это место — не его дом.