И никаких стикеров, Йегер

             Звонок.              Дурацкий телефонный звонок.              Эрен поднял тяжёлую голову с подушки, и тут же яркий свет из окна ударил в глаза, cо стороны юноши послышался мученический стон, и он глубоко выдохнул, пытаясь справиться с раздражением.              Кто додумался будить его? Он так устал после дороги: целого дня и ночи в машине, что, когда приехал, едва нашёл силы снять одежду и дойти до кровати.              Может, проигнорировать?..              Трель телефона настойчиво продолжала бить по ушам. Эрен разозлено рыкнул, потянулся и попытался нашарить телефон на тумбочке, но получилось только своротить чашку. Шум отрезвил, и Йегер наконец-таки открыл глаза.              — Твою ж... — он глянул на разбитую кружку, потом тяжко вздохнул, подумав, какой же он дурак, и продолжил искать телефон. Гаджет валялся на полу. Пришлось встать, ступив голыми ногами на пол, и почувствовать лёгкую прохладу в отдалении от тёплого одеяла.              Взяв телефон в руки, Эрен увидел имя звонившего — Ирвин.              Эрен дёргано тыкнул на «принять», поднёс телефон к уху, и нервно кинул:              — Да?              На том конце раздалось удивлённое молчание, будто Смит не ожидал услышать ответ. После непродолжительной паузы мужчина довольно хмыкнул, в воображении Эрен нарисовал на его лице привычную таинственную улыбку.              — Надо же. Ты ответил, — в голосе слышалось привычное спокойствие, но с нотками иронии.              — Ты так настойчиво трезвонил, что даже если я был бы на том свете, то ответил.              — Ёрничаешь, — заметил с некоторой приятной весёлостью. — Значит, у тебя всё хорошо?              Раздражение Йегера притупилось, когда он услышал в голосе мужчины беспокойство. Не дело это — возмущаться как какой-то засранец на людей, что волновались за тебя. Тем более, что эти недели Ирвин пребывал в тревоге, размышляя: стоит ли отправить Аккермана к Йегеру, или дать юноше самому разобраться в своём прошлом. Остановился на втором, подумав, что подкидывать проблем в качестве Леви — не самый лучший вариант.              — Всё хорошо. Я... я разобрался, — Эрен не стал уточнять, в чем или ком. — Спасибо, что не вмешивался, — голос приобрёл серьёзность. Смит молчал, но почувствовал облегчение и радость. А ещё приятней было осознавать, что Эрен разобрался самостоятельно и вернулся тоже сам, а не как несколько лет назад — насильно.              — Позвони семье, они волнуются, особенно Микаса.              — Они поняли, куда я уехал?              — Они догадывались. Им было очень сложно сидеть на месте и не рвануть за тобой. Эрен взъерошил волосы, почувствовав укол вины, но тут же его обуздал.              — Они хорошие, но и им пора перестать видеть во мне мальчика, потерявшего папу и маму, я могу этим пользоваться, — немного скривил уголок губ в ехидности, подумав, что теперь это осознание не приносит ему такое разочарование в себе, как раньше.              — Мне нравится, что ты говоришь это без привычных излишних осуждений к себе, — улыбнулся Смит. — Ты поймал всех привидений?              Эрен задумчиво поглядел в стену, подумав, что не осталось ничего, что бы его сильно тревожило. Но как и первый холодный ветер осени был неожиданностью для человека, изнеженного летом, так для юноши стало внезапностью, что разум подкинул портрет Кристы Ленц, в котором особую роль играли её безжизненные глаза, глядящие со страшной тоской. Рук будто бы коснулся холод её ладоней, словно она держала его за руку, не в силах отпустить, а тихий голос эхом разнёс по сознанию слова:              «Нам же было хорошо вместе»              Эрена передёрнуло, и он споткнулся, едва не упав. Воспоминания, отдающие неприятными чувствами, ударил в глаза по утру как солнечный свет. Отвращение тугим комом скопилось в животе, и юноша судорожно закрыл рот ладонью, пытаясь подавить приступ тошноты.              Видимо, Ирвин понял, что что-то не так и, изменившись в голосе, спросил:              — Что случилось?              Облокотившись рукой о стену, Йегер и сам был обескуражен. Для него стало новостью, что воспоминания о Кристе сыграли такую дикую шутку с психикой.              — Вроде всё нормально... уже... — поборов приступ тошноты, ответил Эрен и попытался понять причину своей реакции. — Затошнило. Видимо, послестрессовое.              — Опять? — удивился Ирвин.              Подобные приступы у Эрена случались, когда он только вернулся домой из бара. Взгляд на татуировку вызывал рвоту, потому что ассоциации, связанные с ней, были сильно негативно окрашены и поднимали уровень стресса. Но когда жизнь нормализовалась, приступы канули в лету.              — Отдохни, прежде чем начать работать или учиться, — в голосе Ирвина послышались нотки умного доктора. — Попей препараты, которые нормализуют работу нервной системы, — предупреждающе: — Не тяжёлые успокоительные, Эрен...              — Пап, — насмешливо, но не зло, — я на последнем курсе медицинского и знаю, что антидепрессанты — крайний выход, — пустил смешок Эрен, и отрезвил Смита, понявшего, что надел маску умного дяди. — Не волнуйся, всё хорошо. Просто я ещё не совсем научился не брать ответственность за всех подряд, — в его словах слышалось глубокое понимание происходящего с собой.              И это помогло Ирвину принять решение, ставящее точку на попытках вмешаться в жизнь юноши. Смит понимал, что он не мог знать людей лучше, чем они — сами себя. От этого открытия Смит иронично улыбнулся, подумав, что не только Йегер и Аккерман лечили друг друга. Как оказалось — это никогда не было психотерапевтическим дуэтом, это было трио, которое помогало друг другу раскрыть новые горизонты.       Аккерман осознал, что не сможет контролировать всё и вся, и, в конце концов, это не стоило затраченных сил. Эрен понял, что в его руках не поместится ответственность за всех людей Земли. А Ирвин увидел, что ставит диагнозы людям и принимается их лечить даже тогда, когда они вполне способны самостоятельно это сделать.              «Всех полечил, кроме себя, тоже мне психотерапевт» — с иронией подумал Смит, и решил сменить тему разговора, напомнив про насущные дела:              — У меня осталась твоя папка.              Эрен дрогнул, вспомнив о своей «коллекции», которую случайно прочитала милая Петра. Женщина быстрее всех сообразила, что он беспросветно влюблён в Аккермана и решила хитро подмостить, предложив отправить боссу ещё один стикер. Юноша улыбнулся.              Выходя из спальни, он окинул глазами помещение, немного прищурившись от солнечного света, который благодаря белому дизайну усиливался.              — Я приеду и заберу, — Эрен посмотрел на чёрный зонтик, что висел в прихожей — собственность Леви Аккермана, которую он так и не отдал. — Леви в офисе? — поинтересовался немного погодя.              — Ты не хочешь на него наткнуться или наоборот? — хмыкнул Смит, Йегер усмехнулся, кинув взгляд в окно: угрюмые тучи грозились закрыть яркое жизнерадостное солнце.              ***              Не став больше медлить, Леви поспешил к дому. Он сильно сжимал рукоять зонта, потому что только тот во все времена был единственной надеждой человечества остаться хоть немного сухим. Может, и глупо в такую погоду, но на то она и была "надеждой".       Пока, естественно, солнце вновь не покажется.       (Глава 7 — Недопонимание и смелость)              ***              — Не беспокойтесь, ваш костюм будет готов к дате празднования свадьбы ваших друзей, — мужчина лет пятидесяти джентльменской наружности протянул Леви терминал для банковской карточки, и брюнет без лишних эмоций внёс задаток.              Он находился в ателье, которое специализировалось на пошиве мужских костюмов. И не то чтобы Леви был пижоном, который носил одежду только лимитированного производства, просто параметры его телосложения предполагали подбор вещей тщательней, чем всем остальным. Да, обычно дорогие костюмы подшивались прямо в магазине, но, как бы это смешно не звучало, Аккерман терпеть не мог надевать стандартный размер и смотреть на мужчину в зеркале, которому костюм был велик в штанинах и рукавах. Уж лучше пусть сразу дадут нормальный.              Леви поглядел в окно и заметил, что на улице начался дождь. Это было неприятно, учитывая, что он шёл сюда пешком, так как ателье было неподалёку от офиса. Мужчина специально раздвинул график и предупредил всех, планируя вернуться через полтора часа, но осень, видимо, хотела задержать его, продолжая «радовать» дождями даже 28 ноября. Было страшно подумать, что со всей этой водой будет, когда наступят холода... Зима обещала быть очень холодной.              Леви вышел из ателье и остановился под козырьком, посмотрев на грузное от серых туч небо. Представить на этом пейзаже солнце казалось глупостью. Дождь мощными каплями ударял об асфальт, барабаня, а даль улицы была смутно различима из-за полотна падающей воды.              Он нечаянно вспомнил об Эрене, который заснул у него дома в один из таких дождливых дней, и воспоминание о юноше странным чувством встрепенулось внутри. Он не злился, не искал его и даже не скучал, просто внутри было что-то странное... Горечь? Чувство вины перед Йегером, который влюбился в неподходящего человека, а он же не усмотрел это и не предотвратил. Уж Леви-то точно знал, как неприятно выбрать неподходящую кандидатуру и следовать за ней, надеясь, что когда-нибудь человек ответит взаимностью. Он так хорошо был знаком с этим сценарием, что чувство страха было пропорционально этому знанию, и переживать подобное вновь не хотелось. Всё перечисленное откидывало на тысячу миль от мечты найти глупое «долго и счастливо».              Леви прикрыл глаза, почувствовав, что его тянет в сон, хотя в прошлом он бы весь извёлся, ужасаясь тому, что дождь испачкает одежду. Он изменился, как и сказал Ирвин, и Аккерман не особо знал, хорошо это или плохо... Но отрицать, что посодействовал этим изменениям Эрен — было бы глупостью. Стоять на месте, заткнув уши, было равносильно тому, если бы он решил переночевать на этом крыльце из-за какого-то глупого дождя. Оставалось только сделать шаг, чтобы погрязнуть в дождевой воде и продолжить путь в одиночку, рассчитывая только на себя.              Он сделал первый шаг, чтобы выйти из-под козырька, уже чувствуя, как холод воды бьёт по телу.              — Стойте! Стойте!              Этот бодрый голос заставил встрепенуться, и Леви не сразу сообразил, что сбоку от него возник Эрен Йегер, держа над его головой зонт. Юноша тепло улыбался, глядя на мужчину зеленющими глазищами, источающими свет, даже несмотря на то, что себе место под зонтом не предоставил и мокнул под дождём.              Леви оглядел его лицо, но не заметил ничего странного, разве что Эрен выглядел более жизнерадостным, чем обычно, и чувствовалось, что эта радость не была наиграна.              Мужчина подумал, что они стоят под ливнем, как парочка из какого-то ванильного фильма, но этот антураж не влиял на внутренний настрой Аккермана: у него не было настроения выслушивать романтичные признания или делать таковые. Он просто успокоился, ведь Эрен вернулся — этого было достаточно, и не было никаких сокровенных слов, которые он бы хотел ему сказать по возвращении, потому что это была реальность, а не сопливая сказка.              — Даже с вашим великолепным умением динамить вы не предусмотрели, что из-за какого-то глупого зонта я найду повод встретиться, — он улыбался с простодушной весёлостью, любуясь его глазами, по которым очень сильно скучал. Пусть в них не было нежности и трепета по отношению к нему, но просто видеть их уже было радостью.              Аккерман с холодной досадой узнал свой зонт.              «Надо вернуть владельцу!» — стандартное оправдание мозга, воспалённого влюблённостью.              Леви хмыкнул и стремительно пошагал вперёд, Эрен засеменил за ним, сохраняя улыбчивую физиономию. Он и не думал, что с Аккерманом будет легко, он сам выбрал этот путь и рассчитывал выложиться так, чтобы по прошествии лет никогда и ни о чём не жалеть.              — Ты широк, как Великая китайская стена? — посмотрев на него раздражённо, поинтересовался Леви, вызвав у Эрена непонимание. — Или в законе прописано, что нельзя ходить под зонтом вдвоём? — мужчину явно нервировало это подобострастное желание юноши угодить, потому что он знал на чём оно основано — стремление заработать очки в свою копилку.              Эрен не обиделся, и его улыбка не исчезла.              — Подумал, вы сочтёте это за предлог оказаться к вам ближе.              — Ты итак был достаточно близко, — Леви явно вложил в эту реплику скрытый смысл, — так что нечего делать из меня кисейную барышню, — холодно, но едко парировал. Эрен понимающе кивнул, а потом юркнул под зонт, подумав, что было бы интересно увидеть, как они выглядят со стороны.              Так они и пошли, изредка хлюпая по лужам и вглядываясь в мутную даль, не зная, что ещё сказать. Хотя — нет. Эрен много хотел сказать, но пока не знал, с чего начать и как красиво преподнести свою мысль мужчине, который был так невообразимо близко. Они едва касались друг друга плечами... И в этот же момент Йегер понимал, что Аккерман сделал одолжение, разрешив прогуляться под одним зонтом. Идти с кем-то бок о бок — слишком для такого независимого человека, относящегося к чужой помощи, как к оскорблению.              — Отдай мне, — требовательно попросил Леви, хватая рукоять зонта, но так, чтобы не прикоснуться к руке Эрена. — Мой зонт, я и понесу.              Эрен не отпустил зонтик, за что получил две ментальные дырки в теле от испепеляющего взгляда, и поспешил оправдаться:              — Я же выше, мне будет неудобно, — он сказал это, чтобы просто подчеркнуть факт, но потом неожиданно для себя привязал словам сексуальный подтекст и занервничал.              Непонятно было, уловил ли это Леви, но его сухой тон не особо изменился:              — Нагнёшься, — повелительным тоном ответили ему, смиряя тяжёлым взглядом, а Эрен умолял пошлое воображение не включаться, и всеми силами старался не думать, каким красочно-пошловатым послевкусием отдаёт это слово из его уст.              «Не сейчас. Не сейчас, Эрен. Это — не то, что мы хотели сделать» — юноша мысленно повертел головой из стороны в сторону, и когда снова посмотрел на Леви, в зелёных глазах сверкала решительность и серьёзность.              — Разрешите сделать для вас хоть что-то хорошее, ведь плохого я уже натворил достаточно. Хочу хотя бы уберечь вас от дождя.              «Хочу что? Хочу что?! Что ты несёшь?! Надо было сказать: хочу хотя бы понести зонт, идиот!!!» — Йегер был в шоке от себя, понимая, что последние слова получились слишком ванильными. Расцветающие в сердце чувства было слишком сложно прятать, и это влияло на общение.              Леви не понравились эти слова, потому что они отдали оттенком романтичности, но спорить он не стал, лелея надежду, что Эрен хочет проводить в «последний путь» зачатки своих чувств. Ради такого он мог и потерпеть, да и как говорится, последнее желание — святое.              Пока Эрен удивлялся, как мог ляпнуть что-то подобное, Леви с равнодушием ответил:              — Неси.              И они некоторое время шли в тишине, заполненной шумом дождя.              — Ты забрал свою папку у Ирвина? — поинтересовался Аккерман и тут же понял, что этого спрашивать не стоило.              — Вы... видели, что внутри? — с лёгкой растерянностью спросил Эрен, поднимая папку, которую нёс в другой руке.              Леви мысленно заплевался проклятиями, виня себя в безбожной невнимательности. Было мало проблем, да?! И он решил намекнуть, что видел красочные признания в любви, которые Эрен писал ему. Аккерман даже не хотел предполагать, как изменится разговор, если он скажет «видел», поэтому, с вызовом глядя в глаза Йегера, выдал:              — Я похож на человека, который роется в чужих вещах?              Эрен наклонил голову, внимательно смотря на мужчину, и серьёзно задумался, а потом неуверенно выдал:              — Не заставляйте меня вас обижать, — голос он пытался сделать максимально безобидным, но все же не скрыл нотки иронии.              Зато в следующее мгновение Эрен понял, что самое опасное оружие на Земле — это взгляд злого Аккермана, который ускорил шаги, желая отделаться от бесячего мальчишки как можно быстрее. Он просто выводил его из себя! Каждый раз!              Но Эрен не собирался сдаваться, поэтому быстро последовал за мужчиной, оберегая его от грязного дождя, несмотря на то, что прекрасно знал, как Аккерман не любил подобную заботу.              Он ещё не совсем понимал, что сказать, ведь хотелось преподнести так красиво и элегантно, чтобы у Аккермана захватило дух. Но чем больше проходило времени, тем лучше Эрен понимал, что самый верный способ сказать — так, как есть. Пусть это будет просто и глупо. Пусть его ванильные чувства выглядят ванильно. Пусть слова будут сопливыми, но Аккерман услышит так, как оно есть на самом деле, и больше не запутается в паутине его притворства.              Нужно было идти бок о бок с Леви до самого конца. Пусть он соврал, что ничего не видел в папке, хотя Ирвин рассказал Эрену, что показал содержимое другу. Пусть Аккерман хотел оттолкнуть его, пусть. Пусть.       Он отпустит Леви только тогда, когда поймёт, что его чувства, действительно, приносят ему боль, несравнимую с жизнью. Только тогда он сможет отпустить его. А сейчас... сейчас он не мог отказаться от человека, даже не попытавшись разобраться в том, почему он не хотел любить. Если всё дело в том, что Леви боится, что их отношения падут под натиском общества, то он докажет, что это не так. Если Аккерман думает, что он слишком слабый, чтобы любить его, он покажет обратное.              Он должен попытаться. Он должен доказать Леви, что он любит его не из прихоти, не из мимолётного увлечения, и это не то, от чего отказываются, встретившись с первыми трудностями. Нет. Он найдёт путь к этому человеку. Хотя бы попытается.              Офис Смита показался на горизонте, и Эрен решился.              — Мы пришли, — сухой голос Аккермана выбил из мыслей.              Пока они долго и пристально смотрели друг другу в глаза, дождь барабанил по поверхности зонта. В глазах Леви читалось нетерпеливое ожидание, он хотел покинуть общество Йегера и чувствовал себя неуютно, будто к его ноге привязали камень, от которого хотелось избавиться. И самое грустное, что Эрен видел это. Юноша глубоко вдохнул холодный воздух, приготовившись говорить:              — Я знаю, что вы видели все мои стикеры.              Холодное лицо Леви не менялось.              — Ты можешь писать на них всё, что тебе вздумается, — равнодушно отозвался он.              — И говорить тоже?              Леви был не из пугливых, но напрягся.              — Ты должен сто раз подумать, прежде чем что-то произносить вслух. Твои слова некоторым могут доставить неудобство.              — И вам?              — И мне.              Эрен мягко улыбнулся, потом осторожно взял руку Аккермана в свою, и пока тот не успел возразить, положил её на рукоять зонта. Поверх кисти мужчины юноша положил свою, отчаянно сжав, как если бы хотел заставить Леви остаться с ним навсегда.              Аккерман почувствовал, что руки Эрена были очень холодные, настолько, что можно было вздрогнуть.              — Я не думаю, что влюбился. Ты мне нравишься.              Его зелёные глаза отразили решительность, Леви молчал с непроницаемой маской на лице.              — И если мои чувства заставляют тебя испытывать неудобства, то я очень рад, что мучаюсь не в одиночку.              Аккерман прищурился, смотря на Эрена то ли недовольно, то ли зло, то ли непонимающе.              — Бесстыдный паршивец. Создаёшь трудности другим и радуешься?              В улыбке Эрена показалось что-то от лиса.              — Уж прости, но так я люблю, — он поддался к мужчине, мазнув дыханием по его губам.              — Я люблю максимально навязчиво, открыто и раздражающе. И я — тот, кто всегда будет заботиться, даже если тебе это не нравится.              — Какой смысл, если всё равно это обречено? Ты сам сказал, что ты слабый человек, падкий на мнение окружающих. Уж точно не тебе быть со мной.              — А если перестану быть таким?              Повисло тугое молчание, в течение которого они пристально смотрели друг другу в глаза. Леви понимал, что его ответ как может поставить точку, так может продолжить эту историю.              — Ты ещё тогда сказал, что если...              — Я прекрасно помню, что говорил тогда, но это из пределов фантастики, Йегер, не делай из протянутой соломинки мост, — внезапно раздражился Аккерман, сам не понимая, зачем тогда сказал такую околёсицу.              Эрен улыбнулся. Эта улыбка была светлой и несколько по-детски наивной, но именно в этом и было её очарование. Его преобразившееся красивое лицо приблизилось к лицу Леви, и юноша мазнул губами по его губам. При этом его рука сжала руку Леви, который держал злосчастный зонт, ставший причиной встречи.              Леви не любил сцен, и не любил концертов на тему поцелуев. Не невинный пацан, поэтому даже не шелохнулся, но прикрыл глаза, ощущая мягкие губы на своих и давно позабытую нежность по отношению к нему.              Тогда в кабинете и у машины они целовались совсем по-другому. Порывисто. Ненасытно. Будто захлёбывались желанием и похотью, а сейчас Эрен будто решил посмеяться над ним, одарив непривычным трепетом, бережностью и нежностью.              Он закончил поцелуй тем, что коснулся уголка губ, и отстранился, глядя в грозовые глаза, что отображали недоумение и некоторое замешательство.              Леви не привык к такому. Или забыл.              — Если для того, чтобы быть с тобой нужно сделать что-то из пределов фантастики, я сделаю, просто жди.              Эрен вручил ему зонт, отпустил тёплую руку, согревающую его в этот осенний день, и вышел из под зонта.              — Ты в мелодраме снимаешься? — флегматично поинтересовался Аккерман, глядя, как юноша мокнет под дождём.              — Просто хотел как-то более красиво выразить мысль «Я ещё успею тебя заебать своими попытками влюбить в себя».              Леви совсем это не понравилось. Он уже знал, что Эрен Йегер — идиот, но чтобы настолько...              — Ты...              — Сколько времени! Прости, я опаздываю на ужин с семьёй, — отмахнулся от закипающего мужчины Эрен, и махнул рукой, весело улыбаясь. — Спасибо за зонт, я оставил вам сюрприз, так что, — Йегер указал пальцем вверх, намекая, чтобы Аккерман поднял голову. Грозный взгляд переместился на поверхность зонта и наткнулся на стикер кислотно-зелёного цвета.              «Как твои глаза»              Аккерман оторвал его, пробегаясь глазами по строчкам:              «Не волнуйтесь, я придумаю       Ещё тысячу причин       Для встречи»              — Вот же гадёныш... — прошипел Аккерман, вглядываясь вдаль улицы, где скрылся Эрен.              Как только он обернулся лицом к зданию компании, то наткнулся на десяток лиц, прилипших к стеклу. Среди них, кстати говоря, были Ирвин, Ханджи и даже маленькая Сони. Петра, Ауро, Гюнтер и остальной отдел биржевой аналитики испуганно побежали на рабочие места, когда разозлённый Аккерман стремительно зашёл в здание.              — Интересно? — ехидно поинтересовался Леви.              Ответила Ханджи:              — Невероятно! У меня сердце йокнуло! Просто... просто вау, — она потерялась в словах.              — Мне закрыли глаза, но я тоже считаю, что «вау»! — восторженно запищала Сони.              Леви поднёс руку ко лбу.              — Какого черта вы прилипли к стеклу?              — Ну, ты был с обратной стороны, поэтому всё было безопасно для подсматривания, — хохотнула Ханджи. — Я, кстати, думала, что Эрен тоже нас не видит, но так удивилась, когда он помахал нам...              — Помахал? — непонимающе нахмурился Аккерман, не припоминая такого. — Когда он вам махал?              — Когда целовал тебя! Ты что, не видел? Ты... Ты закрыл глаза и выпал из реальности, Леви Аккерман?! — её голос пропитался коварством и хитростью.              — Какого черта он не сказал мне, что вы смотрите?! — взбесился Леви, решив удачно поменять тему, и грозно посмотрел на Ирвина, так как с Ханджи разговаривать смысла не было.              Смит не выглядел так же ехидно, как Зое, что, кстати, не подходило к его характеру и ситуации. Он был странно-задумчив, словно увидел то, чего никогда в жизни увидеть не ожидал, и это настроение в совокупности со сказанной фразой остудило пыл Леви.              — Почему он вообще поцеловал мужчину при свидетелях?...              Аккерман дрогнул, уставившись на зонт в своих руках, будто он мог ответить на этот вопрос.              Но ответ он и так знал, потому что его сегодня сказал Эрен:              Если для того, чтобы быть с тобой, нужно сделать что-то из пределов фантастики, я сделаю, просто жди.